В 1842 году в Москве вышла брошюра Константина Аксакова «Несколько слов о поэме Гоголя: "Похождения Чичикова, или Мертвые души"», в которой он сравнивал Гоголя с Гомером, находя у них общий взгляд на мир – «всеобъемлющее эпическое созерцание». По мысли критика, поэма Гоголя возрождала в русской литературе традиции гомеровского эпоса. «…Уж не тайна ли русской жизни лежит, заключенная в ней, не выговорится ли она здесь художественно?» – вопрошал Аксаков, разумея всю поэму в целом.
Брошюра вызвала резкий отклик Виссариона Белинского, оспорившего многие положения К.С. Аксакова и предложившего свое понимание значения Гоголя для современной литературы. Сравнение с Гомером казалось критику неприемлемым: «В смысле поэмы "Мертвые души" диаметрально противоположны "Илиаде". В "Илиаде" жизнь возведена на апофеозу: в "Мертвых душах" она разлагается и отрицается...».
Аксаков ответил статьей, разгорелась полемика. Отголоски ее слышны и в спорах современных литературоведов.
Белинский неоднократно обещал написать большую статью о Гоголе и дать подробный разбор его книги, но так и не сделал этого. Возможно, он как никто другой понимал сложность художественного мира гоголевской поэмы. «Как всякое глубокое создание, "Мертвые души" не раскрываются вполне с первого чтения даже для людей мыслящих, – писал критик, – читая их во второй раз, точно читаешь новое, никогда не виданное произведение».
Однако именно Белинскому принадлежит определение поэмы как «творения чисто русского, национального, выхваченного из тайника народной жизни <...> дышащего страстною, нервистою, кровною любовью к плодовитому зерну русской жизни», а самого автора как «русского национального поэта во всем пространстве этого слова». Одним из первых критик подчеркнул и важнейшую особенность творчества Гоголя – его исключительную оригинальность и самобытность.
«У Гоголя не было предшественников в русской литературе, – утверждал Белинский, – не было (и не могло быть) образцов в иностранных литературах. О роде его поэзии, до появления ее, не было и намеков».
Впоследствии историками литературы было накоплено немало наблюдений о связи Гоголя с различными литературно-художественными явлениями и авторами – от Гомера и Библии до Вальтера Скотта и малороссийской повести начала ХIХ века.
И все же вывод Белинского, думается, в значительной мере верен и сейчас. Еще первый биограф Гоголя П.А. Кулиш указывал на важнейший источник необычайной оригинальности его творений – народную стихию, их питающую.
В наше время философ, теоретик литературы и культуры Михаил Бахтин объяснял «феномен Гоголя» органической связью его поэтики с традициями народной культуры. По мысли ученого, творчество такого «гениального выразителя народного сознания», как Гоголь, можно действительно понять только в потоке народной культуры, выработавшей свою особую точку зрения на мир и особые формы его образного отражения. В этой идее Бахтина, которая пока еще не получила должного развития, и заключается, как представляется, разгадка своеобразия творческой манеры Гоголя и, в частности, особенностей поэтики его главного творения – поэмы «Мертвые души».
Владимир Алексеевич Воропаев, доктор филологических наук, профессор МГУ им. М.В.Ломоносова, член Союза писателей России
/Торжество Православия_1.jpg)
