Он – лимоновец нацболовского корневища: главред «Народного наблюдателя» и основатель движения уличной «новой левопатриотической армии». Из наших бесед с Эдиком Лимоновым в Нью-Йорке и Москве я убедился в этом.
В борьбе «За Правду» Прилепин перешел на сторону государства и влился в Думскую фракцию СРЗП; как штатный «агитатор мобилизованного государства». Ему удалось сделать, выражаясь акробатической терминологией, кульбит в переднее сальто: явить собой эмблематику идеологической дуги – от НБП к мобилизационному мейнстриму. Однако с 2023-го: его активность в партии минимизируется: он остаётся номинально сопредседателем «по вывеске», реальное влияние делегируя команде.
От «Патологий» (Чечня) к «Саньке» и «Обители» – всё обличает в нём литературного «пехотинца». Военная проза плюс провинциальный реализм задали жёсткий, «лимоновский» нерв – романтика бунта при бытовой натуралистике.
Стиль: короткая фраза, предельная чувственность, «живой мат» и архаическая лексика – то, что Лимонов называл «кровь на снегу».
Тональность: острая, «пороховая» публицистика – «Запад загнал Россию в угол, надо добивать». Здесь он сходится с Сергеем Михеевым: оба строят нарратив о нелиберальной мобилизации, но Михеев – аналитик-комментатор, Прилепин – «художественный штурмовик».
Целевая аудитория: активная молодёжь, провинциальный «нижний класс», фронтовики – те, кого нужно удерживать в состоянии мобилизации.
Если Лимонов – эстетик нигилизма, то Прилепин – эстетик государственнического штурма, но с тем же дерзким «я».
Новые ходы: завершённый в 2025-м исторический роман «Тума» (XVII в.) – попытка перейти из окопов в «большое время»; уже обсуждается экранизация.
Он военно-политический фронтовик: доброволец ДНР (2016-18), снова контракт – Росгвардия (2023), замполит полка «Оплот», подполковник. Покушение 6 мая 2023: подрыв Audi Q7 – водитель погиб, писатель ранен; СК квалифицировал как теракт, Бастрыкин обвинил спецслужбы Украины. Награды 2023-25 гг. (Орден Мужества, медаль СК «Доблесть и отвага») превращают автора в символ «писателя-воина».
Текущие проекты. Роман «Тума», плюс экранизация. Смысловой заряд: исторический реваншизм, поиск «долгой русской воли». «Точка сборки» для патриотической аудитории. Стратегическая цель: культурная легитимизация нового канона. Повышение моральной готовности общества. «Группа по расследованию антироссийских действий»: зачистка культурного поля, с давлением на колеблющихся элитников.
Риски и потенциал. Плюс: харизма «солдата-писателя» даёт Кремлю уникального спикера, сшивающего окоп и кампус. Минус: радикальная лексика («дезавуирование распада СССР», «присоединить гастарбайтерские регионы») может пугать умеренных и раздражать союзников. Форкаст-2025: если здоровье позволит, увидим Прилепина как «комиссара-культуртрегера» новой патриотической школы; но любое новое покушение превратит фигуру в культ – мученика с непредсказуемой медийной отдачей.
Вброшу пригоршню едкого юморка. Прилепин за свой «полтинник» прошел путь от газетчика «Лимонка» до штатного офицера-пропагатора. Сочетание перьевой метафизики и пороховой практики делает его удобным оружием государства в долгой информационной войне. Главное – вовремя менять обойму: романы, эфиры, фронтовые реляции.
У Прилепина дома самый большой в мире музей разинского восстания – казачьей доблести. Помыслами – сродни шукшинской вольнице Разина. Всем своим нутряным патриотизмом он достоин возглавить патриотический театр в Москве, который поручил создать Владимир Путин
Прилепин как мост между «новой черносотенностью» и левым радикализмом. Это идеологический сплав – редкий пример сочетаемости флангов: он левый, когда говорит о социальной справедливости и «простой народной боли»; и правый, когда требует «империи, русского кулака и смертной казни». Это самый «симбиоз Михеева и Лимонова»: от Михеева – тезис об органическом народе, об обмане 90-х, о «вечной схватке Запада с Россией»; от Лимонова – эстетика ярости, культа силы, презрения к элите и системным компромиссам. Прилепин – это народный кулак, одетый в телогрейку с томиком Достоевского.
Прилепин – герой «переходной» эпохи. Он – спайка крайностных ипостасей: не диссидент – но и не бюрократ; не либерал, но и не сухой «силовик». Он между спецназом и кафедрой, между шансонным подполковником и философом времени позднего Ильина. В этом его сила – он временной архетип. Фигура времен большого слома. Аналог Лаврова в культуре. Или Жукова в литературе.
Культурный фронт будущего: Прилепин как главный «идеолог нового русского романтизма». Он уже формирует постлиберальный литературный канон: Против «новой драмы» и постмодерна. За «кровь, судьбу, подвиг, истину». Вдохновляется Лесковым, Достоевским, Шолоховым, но подаёт это как бунт, а не как смирение. Прилепин противопоставляет: «Литературу боли» – «литературе победы»; «Культуру памяти» – «культуре мести и возвращения».
Для стратегии власти: он – фигура удобная, но потенциально опасная. Власти полезен идеологически – мобилизационной подачей, искренним антизападным пафосом. Но есть и риск: может начать критиковать «тёплых чиновников», «трусливую верхушку». Он – как контрастный душ: с одной стороны, символ фронта, герой, который не сбежал, а с другой – харизма «вне структуры» – потенциальная угроза центру. Велика его культурная роль – как формирователя поколения «сильных» писателей-патриотов. Однако при этом он может монополизировать поле, вытесняя других, «системных» союзников власти. Кабы чего не вышло от его казачьего крена да вольнолюбивой есенинщины... Михеев – так тот умеет держаться «чуть за границей дозволенного», Прилепин же – ходит по минному полю, и в этом часть его привлекательности.
Куда дальше ему? Три вероятных сценария к 2030 году.
1. Сценарий «Комиссар» – Прилепин становится главным идеологом новой культурной платформы, создаёт движение писателей-фронтовиков, формирует молодёжную школу национального романтизма.
2. Сценарий «Мученик» – ещё одно покушение или смерть на фронте делает его «национальной иконой», как Жорес Алфёров в науке или Проханов в публицистике. Возникают «прилепинские чтения» и храмы имени «русского слова с ружьём».
3. Сценарий «Оппозиционер 2.0» – Прилепин разочаровывается в «медленной системе», идёт на фронт критики власти «справа», как Лимонов в 2000-е. Начинается новая волна непримиримого национального движения.
Прилепин – «символ мобилизационного народа». Он не идеален, он не безопасен, он не системен. Но именно такие фигуры необходимы в эпоху слома – когда старая элита растеряна, а народ ищет силы, дерзости и честного глаза. Он – инструмент в руках Истории. А она, как известно, любит работать грубыми кистями.
Писатель Захар Прилепин – воитель «акмеистского кода»: в контексте акмеизм как поэтика мужественности и воинского стоицизма. Ведь по поэту-кларисту Михаилу Кузмину, «акмеизм - это мужество формы, отточенность слова, ясность взгляда и готовность к поединку».
Олицетворением такого пота-солдата является автор «Шестого чувства» Николай Гумилёв — опалённый войной создатель Ордена рыцарей поэтического долга (Цех поэтов). И Прилепин - модифицированный архетип воинской литературы, где слово как меч, а ритм – боевой марш.
Современный акмеист-воин Прилепин, как и его славные предшественники по борьбе за сильную и справедливую Россию, сплавляет в русскую мощь литературу и фронт; мужественность высказывания, точность и антигедонизм; экзистенциальный героизм и патриотизм государственника. Слово у него не ради любования кудрявым самовыражением, а как арсенал средств боя-жизни, небрежный мазок грубой кисти самой жизни.
Всё подручное как форма служения вере и долгу (такое и в его «Патологиях», «Обители», «Некоторые не попадут в ад»). Прилепин не просто пишет «про войну» – он живёт в логике военного бытия, где литература – это продолжение боя иными средствами. Его муза оплодотворена окопной правдой Виктора Некрасова и Константина Воробёва — пишущих кровью сердца. Уверен: Прилепин, как Проханов, из «породы тугоплавов». Вот обрывок из отрывков моего личного поэзозвукоряда (соединение смыслов ритмом слов и честным служением) — опубликованного в «Завтра» поздравления Александра Андреевича:
Киплинг — Гумилев — Проханов
из породы тугоплавок
нибелунгова кольца
воина-конквистадора
охранителя порога
у родимого крыльца.
Стрелы мечут окаянны
по мишеням этим яды.
И ложатся густо рядом
окровавлены тела.
Фронт и тыл обезобразив,
всегражданская беда,
окончательна война,
пузырится трын-трава,
кровью предзакат обмазав,
но ни разу не промазав —
соловей наш ВПК.
Прилепинская прозa – манифест готовности страдать, воевать, умирать и жить в пределах Истории. Это и есть акмеизм 21 века – как тип сознания, где воин и поэт – неразделимы. Новый акмеизм как ответ эпохе перемен. В постукраинское времячко, в условиях цивилизационного раскола и гибридной русофобской войны, в России формируется новый культурный канон – канон мужества, конкретности, действенности. Восстаёт и распрямляется акмеизм, как поэтика фронтовика, поэзия воителя и государственника. А Прилепин - его живой аватар. Акмеизм – квинтэссенция готовности быть солдатом в нашей общей с Прохановым и Лимоновым роте смысла горения за Россию. Обнимаю и салютую, дорогой соратник, «прошедший земную ось наполовину».
Евгений Александрович Вертлиб / Dr. Eugene A. Vertlieb (Париж-Брюссель), писатель, журналист, академик РАЕН
С Лимоновым и Прохановым
С Илюхиным
С Шафаревичем
.JPG)
