Фильм «Мумия» стал в последние дни самой обсуждаемой темой в православном и не только сообществе.
Достигнут максимальный журналистский эффект, профессиональная гордость Бориса Корчевникова и Андрея Афанасьева наслаждается бальзамом, хотя сработано не совсем чистоплотно, взять хоть прикрытие Церковью.
Публикации, публикации, страсти в сетях и комментариях…
А у меня – крайняя досада. Объективно наблюдается выпуск пара в свисток. И это вместо спасительной сосредоточенности, которой от общества и каждого из нас требует нынешнее время и окружающие события. Против нас, по сути, более полсотни стран воюют в зоне СВО! Надо инженеров готовить массово, способных создавать современные беспилотные системы и средства борьбы с вражескими БПЛА. Заводы, производства организовывать. Ведь «птички» – вот сегодня главный источник смерти наших бойцов, гибнущих на передовой, а не Ленин, закопанный или нет!
Напомним факт, что Ленин лежит в мавзолее уже сто лет. Понятно, что вокруг сложилась определённая инфраструктура, наука даже. Последние десятилетия вопрос судьбы тела вождя пролетариата и строения у стены Кремля поднимается регулярно. Но сейчас ли требуется решение? А тут: «Решайте прямо сейчас, СРОЧНО!». Именно так вопиет к зрителю фильм. Ну, и эмоции, страсти, истерики – вот все последствия от него. Ничего конструктивного. Даже в духовном смысле один вред от наблюдаемой «дискуссии».
И почему ещё досадно? То жужжит регулярно в воздухе над городами Донбасса, то гремит (в основном наши ПВО отрабатывают), а то и на земле, не говоря про передовую. Но, ведь и в глубь России враг добирается, в мою родную Казань! Почему именно сейчас-то про Ленина решать заставляют?
Вот, говорит мне вчера комбат: «Только три дня как отправил троих ребят на передовую. Все трое убиты. И как забрать их с поля боя – не знаем».
И сколько лежит наших убитых на полях сражений – не вывезенных, не захороненных по-человечески! А сколько пропавших без вести, чьи души вопиют к нам? А сколько живых, но раненых, которых тоже не могут эвакуировать, оказать помощь? И это прямо сейчас, не сто лет кряду.
И, вроде бы, думалось, достаточно в СМИ информации с полей сражений, разных историй. Но, находясь на СВО, вижу, что это далеко не всё, иных вещей и говорить-то вслух нельзя.
Одна история крутится в голове, как мой сослуживец бывалый воин дядя Витя, позывной Кузнец, раненый забрался под труп нашего убитого бойца, прячась от вражеских «птиц», неизбежно несущих смерть. Пролежал там сутки, потом уже из эвакуированного в госпитале медсёстры выковыривали из его ран червячков, которые за время контакта переползли с убитого тела туда, где повкуснее. «Спасибо убитому Серёге автоматчику», – так и говорит потом. Спрашиваем, воевали вместе, оказывается нет. На шевроне, говорит, прочесть успел «Сергей, автоматчик».
До Ленина ли сейчас нам, люди?! Одумайтесь!!!
И, ведь, прут с открытым забралом друг на друга, рубашки рвут на себе, доколе, мол! Копья ломают. Какая-то клоунада бесовская, честное слово, порой кажется.
Вытащите с поля боя одного раненого, в госпиталь доставьте. Или убитого, схоронить по-человечески помогите.
А Ленина – оставьте до времени. Лежал Ильич сто лет, полежит и ещё несколько, пока само собой всё как надо не устроится на нашей Красной площади, с Божьей помощью.
Михаил Юрьевич Щеглов, старший лейтенант, участник Специальной военной операции, кандидат технических наук, доцент
15. Ответ на 8, Человек:
"Ложь во спасение"?
14.
Ну и ну!
13.
12.
11.
Уже по одному этому "человек" не должен решать судьбу Мавзолея, а должен заниматься своими делами - раз он так верит.
10.
Хотя бы поэтому- не дело "человека"-решать судьбу Мавзолея.
. Тем более, не говорить от имени народа.
А прислушаться к А.Д. Степанову.
9.
Это тоже задача для авторов фильма "Мумия"? Вообще сейчас практически каждый православный человек оказывает помощь бойцам - переводя деньги тем, кто возит на ЛБС гуманитарку.
Против фильма выступила Нина Останина (КПРФ). Можно прочитать её соображения на её же ТГ-канале. Сами её слова как под копирку повторяют то же самое, что говорит Спицын и др. Но интересны реакции (смайлики), - на порядки превышают отрицание её мыслей по сравнению с положительной реакцией. Так что народ всё понимает и совершенно не собирается раскалываться, а соглашается с тем, что человека и надо хоронить по-человечески, а не каким-то диким способом.
8.
Это должны делать Корчевников и Афанасьев? Каждый занимается своим делом.
7.
Откуда известно, что Корчевников и Афанасьев наслаждаются бальзамом? Автор статьи с ними лично знаком?
В чём нечистоплотность? О каком прикрытии Церковью идёт речь?
6. Навеяно одним тут графоманом.
Басня Ивана Хемницера
Отец один слыхал,
Что за море детей учиться посылают
И вообще того, кто за морем бывал,
От небывалого отменно почитают,
Затем, что с знанием таких людей считают;
И, глядя на других, он сына тож послать
Учиться за море решился:
Он от людей любил не отставать,
Затем, что был богат. Сын сколько-то учился,
Да сколько ни был глуп, глупее возвратился.
Попался на руки он школьным тем вралям,
Которые с ума не раз людей сводили,
Неистолкуемым давая толк вещам,
И малого не научили,
А навек дураком пустили.
Бывало, глупости он попросту болтал,
Теперь учёностью он толковать их стал.
Бывало, лишь глупцы его не понимали,
А ныне разуметь и умные не стали;
Дом, город и весь свет враньём его скучал.
В метафизическом беснуясь размышленьи
0 заданном одном старинном предложеньи:
Сыскать начало всех начал,
Когда за облака он думой возносился,
Дорогой шедши, оступился
И в ров попал.
Отец, который с ним случился,
Скорее бросился верёвку принести,
Домашнюю свою премудрость извести;
А думный между тем детина,
В той яме сидя, рассуждал:
«Какая быть могла причина,
Что оступился я и в этот ров попал?
Причина, кажется, тому — землетрясенье,
А в яму скорое стремленье —
Центральное влеченье,
Воздушное давленье...»
Отец с верёвкой прибежал.
— Вот, — говорит, — тебе верёвка: ухватися.
Я потащу тебя; смотри не оборвися!
— Нет, погоди тащить; скажи мне наперёд:
Верёвка — вещь какая?
Отец, хоть был и не учён,
Да от природы был умён.
Вопрос дурацкий оставляя:
— Верёвка — вещь, — сказал, — такая,
Чтоб ею вытащить, кто в яму попадёт.
— На это б выдумать орудие другое,
А это слишком уж простое.
— Да время надобно, — отец ему на то. —
А это, благо, уж готово.
— А время что?
— А время — вещь такая,
Которую с глупцом не стану я терять.
Сиди, — сказал отец, — пока приду опять.
Что, если бы вралей и остальных собрать,
И в яму к этому в товарищи послать?..
Да яма надобна большая!