Это довольно давний разговор о стандартизации массовых общественных и индивидуальных реакций, ведущийся в более-менее современной терминологии уже с 1960-х гг., однако на дворе 2025-й год, и при видимом и довольно значимом усилении технических и психологических средств давления на человека как на индивидуальность приходится вновь поднимать тему, которую впору назвать просроченной.
Основная претензия традиционной культуры к современным тенденциям общественного развития состоит в том, с какой лёгкостью при использовании массовых рыночных технологий любой человек сегодня сводится ими к некоему весьма низкому (и заниженному явно специально, при задействовании специальных средств) стандарту-знаменателю потребления и фактически обезличивается.
Электронная среда претендует не просто на звание «второй» природы – она жаждет стать основной. При этом полностью её создателями игнорируется исконно христианское понятие «свободы воли»: она знать не желает о неизбежных издержках цифровизации, выражающихся, прежде всего, в снижении интеллектуального потенциала целых наций, насильственно внедряемого в сознание народов и целых суверенных цивилизаций восторженного ожидания очередного «сервиса».
Отсутствие в современности титанов масштаба поистине возрожденческого в первом приближении представляет собой результат превращения людей в некое подобие муравьёв-потребителей, несущих в муравейник некие листочки и веточки извне – модель, уже осмеянная русской классикой («Хрустальный дворец» Достоевского – ассоциация первого ряда). «Муравьиное человечество» не мечтает: способность мечтать отнята у него вожделениями дельцов, хозяевами муравейника. Постоянно муссируемые разговоры о каких-то для «нового», разумеется, человека перспективах и даже планетарного уровня новых религиях – не более, чем вульгарный экуменизм, но уже опасного трансгуманистического плана. Ах, достопочтенные господа! Как вы поместите (загрузите) нечто в мозг, так и выгрузите из него, и никто вам уже не помешает, стоит лишь имплантировать в него подобающие устройства ввода-вывода, поскольку любые устройства сочленения натуры с интерфейсом – не более, чем дыры для вашего поистине беспредельного и день за днём легализующегося вами же воровства.
Сколько помнится, советский человек жил после Великой Отечественной накануне всеобщего коммунистического счастья, радостно и тревожно предчувствуя окончательное избавление от рабства физического труда за счёт «могучих и умных машин»: это была, как видится сегодня, мечта о мечте. Зачем ему освобождаться от повседневности, советский человек знал наизусть: чтобы ещё больше устремляться мыслью к отдалённым галактикам и вообще устройству Вселенной. Мысли сегодняшнего обывателя вот уже тридцать с лишним лет подряд устремлены в «тюрьму авоськи». Глянцевая пресса, сменившая научно-популярные и толстые литературные журналы на просторах «просвещения народного», демонстрирует обществу поистине омерзительные образцы «усреднённого пола», отнимая у женщин женственность, а у мужчин мужественность – именно такова бесполая, плоская и напрочь лишённая мечты буржуазная культура.
В пространство мечты советского человека уносили книги, подменённые сегодня электронным текстом, явившимся человеку в персональных устройствах, подключённых к WWW. В процессе замещения бумажной книги (намеренного увода книг в сеть при сокрушительном падении реальных тиражей) несложно видеть черты взаимного обезличивания текста и человека, лишения читателя чувства интимного общения с книгой и таинственных взаимоотношений, возникающих между ними. Каковы они, может припомнить каждый библиофил: стадиями они напоминают самое настоящее любовное чувство – выбор одной среди многих, вспыхивающую влюблённость и все последующие процессы душевного единения.
Высочайшей эмоцией при возникновении чувства (взаимного!) здесь выступает принципиальное бескорыстие автора, отдавшего свои чаяния на всеобщий суд без подразумевания конкретного адресата, но адресованные всем сразу наудачу, а также абсолютная свобода читательской реакции на текст, которую автор не способен контролировать или редактировать. При особенно аффектированн