«Запад уже несколько десятилетий деградирует»

Созданные человечеством объединения делятся на археологические культуры и цивилизации. На деле культура может являться совершенно современным образованием, а не быть предметом раскопок. О том, чем отличается культура и цивилизация и в чем заключается феномен русской цивилизации и западной культуры в издании Украина.ру, в статье «Западная культура против русской цивилизации», рассуждает политолог и публицист, член Союза российских писателей Ростислав Владимирович Ищенко.

«Главное отличие заключается в том, что цивилизация, в отличие от культуры, вырывается на политический уровень, создаёт государство, письменность, постоянный профессиональный чиновничий аппарат и писанную историю. Культура довольствуется эпосом, традицией и общенародным администрированием, определяющем её раздробленность на мелкие самоуправляющиеся общины, в рамках которых только и возможно эффективное действие непрофессиональной системы управления. Для того, чтобы решать все насущные проблемы, собравшись вечером у костра, надо чтобы этих проблем было немного, чтобы они не были сложны – не выходили за рамки повседневности, не требовали глубокого анализа, базирующегося на многолетнем профессиональном изучении системы управления и обучения работе с ней и в её рамках. Кроме того, сама община должна быть небольшой – все должны назубок знать достоинства и недостатки друг друга и понимать, кто и в каком деле будет наиболее эффективен», - говорится в статье.

«Пока человек живёт кочевым сообществом, он, как правило, не выходит за рамки культуры. Даже великие кочевые империи Азии – не больше, чем временное объединение массы самоуправляющихся общин под руководством наиболее в данный момент успешной. Поэтому одни и те же надплеменные объединения, на одной и той же территории, состоящие из одних и тех же общин называются то, гуннами, то сяньбийцами, то уйгурами, то джунгарами, то маньчжурами, которые сами себя переименовали из чжурчженей. А вышедшие из тех же степей тюрки легко становятся из сельджуков османами (по правящему роду). Конечно, племенной состав степи тоже постепенно меняется, но меняется он куда медленнее, чем названия занимающих одну и ту же территорию каганатов. Предки современных монголов жили вокруг пустыни Гоби (от Байкала, до Великой китайской стены) со времён, предшествующих первым китайским династиям, живут там монголы и сейчас. А родственные им племена за это время успели вытеснить из Центральной Азии и Северного Причерноморья ираноязычные племена скифов и сарматов, распространившись до низовий Дуная и Ближнего Востока. Но прочные государственные образования бывшие кочевники создали только там, где перешли к оседлому образу жизни, либо создали симбиоз с оседлыми народами, постепенно слившись с ними в единую нацию», - подчеркнул политолог.

«Такое положение дел определяется содержанием кочевого образа жизни. Кочевое хозяйство крайне зависимо от природных условий, требует приложения огромных усилий для элементарного выживания, но в тучные годы может давать огромную прибыль, резко увеличивающую могущество соответствующего рода и/или племени. При этом покорение кочевниками кочевников происходит не в виде механического завоевания и назначения администрации победителей. Это невозможно сделать физически – максимум на что хватает правящего рода – назначение военных лидеров для сравнительно крупных территорий, административную власть на которых осуществляют традиционные родоплеменные структуры», - отметил он.

«Чтобы кочевое хозяйство исправно работало в рамках всей степи, каждый род должен иметь строго упорядоченные маршруты перекочёвки с зимних пастбищ на летние и строго ограниченные районы самих пастбищ. Эта ограниченность не позволяет постоянно наращивать объём стад. За пределами отдельных особо тучных лет, поголовье скота быстро упирается в предел возможностей пастбища. Этим объясняется и традиционное (родовое) администрирование и видимая лёгкость как создания, так и распада великих кочевых империй. История кочевников за пределами Великой степи отличается только способом хозяйствования (какой именно скот является доминирующим для региона), а также объёмом пригодных для кочевой экономики территорий. Их ограниченность определяет отсутствие за пределами Великой степи, протянувшейся от Дуная до Кореи, великих кочевых империй», - пишет эксперт.

«Культуры могут создавать отдельные ремесленные шедевры, могут достигать высот мастерства даже целые отдельные ремёсла. Но, по сравнению с цивилизацией, культура всегда художественно бедна. Это опять-таки объясняется тяжестью выживания в рамках экономики культуры – необходимостью бросать все силы ограниченной человеческой группы на обеспечение простого воспроизводства населения, сохранение рода в тяжёлые времена (которые случаются на диво регулярно). Цивилизация быстрее и легче накапливает прибавочный продукт. Она не требует слишком строгого соответствия количества населения традиционной базе кормления. Цивилизация с большей лёгкостью повышает производительность труда, а значит может создавать более крупные и сложные общины с более узкой специализацией членов. В конечном итоге цивилизация, если она не гибнет в зародыше, быстро дорастает до политического уровня и создаёт государство, как систему управления, осуществляемого классом профессиональных бюрократов, нуждающихся в особой длительной профессиональной подготовке», - подчеркивает он.

«Культуре трудно торговать с цивилизацией. У культуры гораздо меньше прибавочного продукта и он традиционно в основном идёт на расширенное потребление, в компенсацию за голодные годы. Важных и нужных культуре предметов цивилизация производит гораздо больше, чем культура может выменять. Поэтому при каждом удобном случае культура идёт в набег на цивилизацию, чтобы силой получить желаемое (восстановить "социальную справедливость"). Культура и цивилизация при благоприятных условиях могут долго сосуществовать в мире, иногда даже создавать симбиоз. Но это сосуществование будет устойчивым только в том случае, если в данном симбиозе цивилизация доминирует, а культура под её влиянием начинает дорастать до цивилизации. Иначе, рано или поздно, обстоятельства меняются и традиционная враждебность побеждает», - заметил политолог.

«Когда мы задаёмся вопросом, почему русские люди, родившиеся от русских родителей, говорящие по-русски и воспитанные в русской культурной традиции, на Украине вдруг перестали считать себя русскими и стремятся всё русское уничтожить, мы должны пронимать, что украинство есть осколок русской цивилизации в силу определённых условий деградировавший до культуры. Украинцы – кочевники нашего времени, легко меняющие родину. Ознакомьтесь с историческими сказаниями пришедших в Европу и сохранившихся в ней кочевников, ставших оседлыми народами, вросшими в европейскую цивилизацию (венгров, болгар, различных осколков Орды) - у всех есть более-менее внятные (хоть часто за давностью лет полузабытые) истории об "обретении родины". Наличие у оседлого народа подобного эпоса однозначно говорит о его кочевом происхождении», - подчеркивает он.

«Цивилизация видит себя неразрывной с окружающим ландшафтом: Ассирия может завоевать Вавилон и покорить Египет, но Вавилон не становится Ассирией и ассирийцы не переселяются на жительство в Египет. Культура же легко меняет ландшафт, как только база кормления сокращается или когда находится новый с более широкой базой. Культура "обретает родину" только становясь цивилизацией. Цивилизация, деградировавшая до состояния культуры, родину теряет. Поэтому бывшие русские, провозгласившие себя украинцами, с лёгкостью и радостью перемещаются в Европу, рассказывая всем, что в ЕС лучше кормят, а работать либо совсем не надо, либо усилий для прокорма требуется куда меньше, чем на Украине. Невозможно представить себе представителей цивилизации, заявивших, что на них напал эсхатологический враг и бежавших от этого врага, бросив родину», - пишет автор.

«Вестготы семьсот лет боролись с арабским нашествием, окопавшись поначалу в Пиренеях и оттуда распространив реконкисту на весь полуостров. Им некуда было уходить. Евреи два тысячелетия, как заклинание произносили "на следующий год в Иерусалиме", так как все страны в которых они жили в рассеянии воспринимались ими только как временное убежище. Чтобы воспринимать их как родину, надо было перестать быть евреем (отречься от иудаизма). Сохранение же национальной принадлежности, которая тогда совпадала с религиозной, требовало возвращения на землю обетованную. Аналогичных примеров в жизни человечества масса. Украинцы же, десятками миллионов покинули родину, а ещё несколько миллионов готовы сделать то же самое, как только откроются границы, мотивируя это тем, что "пришли русские", которых они почему-то ненавидят», - сказано в статье.

«Обвальная деградация экономики, науки, упрощение интеллекта и атомизация общества – его распад на всё более мелкие объединения по интересам (преимущественно территориальные – связанные с кормящим ландшафтом, как, например, одесская и закарпатская контрабандистские республики, ровенская и житомирская "янтарные" и т.д.) – всё это яркие признаки "развития наоборот" - превращения цивилизации в культуру. Отсюда же и требования "дай, поскольку у нас нет, а нам надо", ранее обращавшиеся к России, а теперь к Западу. Отсюда и ощущение украинцами своего антагонизма России и родства Западу. Запад сам уже несколько десятилетий деградирует из цивилизации в культуру, предельно упрощая свои структуры и опрощая жизнь. Запад сам не заметил, как перешёл к набеговой экономике, стремясь отобрать то, что больше не может купить. Именно поэтому, мы, хоть из врождённого признания равенства всех человеческих сообществ и не говорим об этом, инстинктивно чувствуем, что либо деградировавший из цивилизации в культуру Запад должен быть поглощён Русским миром (потому, что в симбиозе цивилизации и культуры всегда доминирует цивилизация), либо кто-то из нас должен исчезнуть. Русская цивилизация явно исчезать не планирует», - заключил Ростислав Ищенко.