itemscope itemtype="http://schema.org/Article">

Идея государства

Размышления о сущности и предназначении государственности

0
953
Время на чтение 34 минут
Фото: Из личного архива автора

«Нужно смотреть на каждое время с его точки зрения, устранив современные взгляды и предубеждения, и перенесясь в положение данной эпохи» (Грановский Т.Н. Лекции по истории Средневековья. Лекция 1848/49 г. М., 1987. С.239).

«Государства, как самостоятельной, единой сущности, не существует» (Джессон Б. Государство: прошлое, настоящее и будущее. М., 2019. С.57).

I. Некогда Иммануил Кант сочувствовал правоведам, затрудняющимся ответить на вопрос, что такое право? (Шершеневич Г.Ф. История философии права. СПб., 1907. С.498). Но идея государства имеет едва ли лучшую судьбу, поскольку повсеместно под ним понимают самые разные явления.

Например, государство нередко (особенно сегодня) отождествляется с аппаратом управления, бюрократией. Словно в пику этому, персонифицируя государство, император Фридрих II (1220-1250) любил говорить: «Германия – всюду, где находится Римский император с несколькими князьями» (Канторович Э. Император Фридрих II. М., 2022. С.106). И Французский король Людовик XIV (1654-1715) как-то произнес смелую хрестоматийную фразу: «Государство – это я», что, очевидно, имеет своей основой совершенно иное идейное понимание этого политического союза, чем простое отождествление его с прослойкой бюрократов.

Довольно часто используют выражение «государство разрушилось» или «государство уничтожено», «государство перестало существовать», словно речь идет о физическом объекте, развалины которого и в самом деле можно наблюдать. Так что разрушилось: аппарат управления?! Что и кто уничтожен и перестал существовать – верховный правитель?!

Несложно убедиться в том, что не только в различные исторические периоды разные народы понимали государство по-своему, но даже один и тот же этнос в относительно короткий период своего существования воспринимал его феномен далеко не однозначно. И современный исследователь справедливо пишет: «Если мы задаем вопрос, каково представление Израиля о государстве, нам также необходимо спросить – какого Израиля и когда?» (Райт К. Око за око. Этика Ветхого Завета. Черкассы, 2011. С.225). А ведь речь идёт всего лишь о периоде ветхозаветной теократии, которая хотя и знала различные идеологические течения, но в принципе пребывала в рамках определённых основополагающих идей.

Куда мы не обратим свой взор, всюду нас ждёт невероятный разброс мнений. Для античных греков государство творит из человека гражданина – выше этого понятия для них ничего не было. Оно – самодостаточно, ни в ком не нуждается, ни от кого не зависит. А, вот, по мнению Цицерона, римское Res Publica – это общее достояние народа, соединённого согласием в вопросах права и общностью интересов.

Казалось бы, у него, как и у Аристотеля, основной является мысль о природной необходимости человека жить в обществе. «Ибо человек не склонен к обособленному существованию и уединённому скитанию, но создан для того, чтобы даже при изобилии всего необходимого не удаляться от подобных себе» (Цицерон. О государстве. Книга I, XXV// Цицерон. Диалоги. М., 1994. С.20). Но Цицерон неожиданно добавляет: цель государства состоит в охранении имущественных интересов людей; главное – желание человека обеспечить за собой плоды своих рук (Цицерон. Об обязанностях. Книга II, глава 21 // Цицерон. О старости. О дружбе. Об обязанностях. М., 1974. С. 119, 120). Не совсем, мягко говоря, аналог греческой политической мысли.

По убеждению сторонников традиционного Ислама, государство является частью единого идеального монотеистического порядка, а закон – воплощением божественной идеи. Само собой разумеется, государство должно быть исключительно монотеистическим, источником власти в котором является Аллах; всё остальное – не государство или государство «неправильное» (Вайсс Б.Дж. Дух мусульманского права. М.-СПб., 2008. С.10, 23).

Историческая школа права видела в государстве торжество народного духа, способ его легитимации, поскольку как язык и обычаи, так право и политические учреждения являют собой органическое проявление народной жизни (Чичерин Б.Н. История политических учений. В 5 т. Т.4. М., 1877. С.428). Напротив, для великого Канта весь смысл государства, сама его идея сводится к тому, чтобы утвердить правовой порядок. Потому, полагал он, государство есть сугубо юридическое учреждение (Новгородцев П.И. Кант и Гегель в их учениях о праве и государстве. СПб., 2000. С.192).

А по Гегелю, государство есть действительность нравственной идеи, «нравственный дух как очевидная, самой себе ясная, субстанциальная воля, которая мыслит и знает себя и выполняет то, что она знает и поскольку она это знает». Отношение государства к индивиду таково, что «сам индивид обладает объективностью, истиной и нравственностью лишь постольку, поскольку он член государства» (Гегель Г.В.Ф. Философия права. $ 257, $ 258. М., 1990. С.279).

Мы уже не говорим о научных теориях последнего столетия, которые предлагают десятки, если не сотни различных толкований идеи государства, нередко напрочь исключающих или противоречащих друг другу. Вплоть до отрицания идеи государства в принципе.

Наверное, можно было бы предположить вполне в духе теории исторического прогресса, что, дескать, идея государства от поколения к поколению, по мере взросления человеческого сознания, последовательно раскрывалась новым, всё более насыщенным содержанием; оттого, мол, древние учения выглядят сегодня так наивно. Но в том-то и дело, что никакой явно выраженной преемственности в различных учениях, разнесённых по векам, мы не найдём. Разброс мнений столь велик, многие идеи возникали так спонтанно и даже несообразно для своего времени, что никакого последовательного процесса раскрытия идеи государства обнаружить никак не получится. Нельзя же в самом деле всерьёз полагать, будто какие-то свойства государства были недоступны сознанию наших далёких предков и открыты лишь нам, «людям современным». Даже в точных науках теория прогресса неизменно сталкивается с явлениями, необъяснимыми с точки зрения поступательного движения человеческого познания. Что же тогда говорить о гуманитарных дисциплинах?!

II. Не лучшие перспективы ждут нас и при попытке определить признаки государства, если уж отсутствует общепризнанное по своему содержанию толкование его идеи. Казалось бы, здесь-то методологически всё довольно просто: установим те явления, которые обычно встречались в истории, соединим воедино, и в дальнейшем сможем понять – является ли общество, которое мы изучаем, государством или нет. А вслед за тем методом «от обратного» вернёмся к пониманию идеи государства. Ну что ж, совершим такую попытку.

Абстрагируясь от спорных критериев, признаем, что под государством обычно понимают определённую этническую группу [«совокупность людей», «союз», «множество»] (Алексеев Н.Н. Очерки по общей теории государства. М., 1920. С.36, 167), объединённую единым религиозным культом и языком, организованную специфическим образом, вследствие чего у неё образуется централизованная власть и общий для всех закон, создающий в этом обществе правопорядок. Другими словами, как учил святитель Филарет (Дроздов), государство – это «великое семейство человеков, которое, по умножению своих членов и разделении родов, не могши быть управляемо, как в начале, единым естественным отцом, признаёт над собой в сем качестве избранного Богом и законом Государя» (Св. Филарет (Дроздов), митр. Московский и Коломенский. Рассуждение о нравственных причинах неимоверных успехов наших в настоящей войне. 1813 г. // Св. Филарет (Дроздов), митр. Московский и Коломенский. Творения. М., 1994. С. 313).

И потому Б.Н. Чичерин выделял следующие признаки государства: 1) оно есть союз; 2) причем, союз целого народа; 3) имеет единый закон; 4) непременно обладает территорией; 5) в нём народ становится нравственным лицом; 6) управляется верховной властью; 7) его целью является общее благо (Чичерин Б.Н. Курс государственной науки. В 3 т. Т.1. М., 1894. С.4-7).

Однако эти вполне очевидные на первый взгляд признаки встречают множество исторических исключений. В частности, в зависимости от различных обстоятельств этническая составляющая может играть ту или иную роль в государстве, а может вообще отсутствовать. Вследствие чего отнести нацию к числу обязательных признаков едва ли возможно без ущерба для истины. Правило формальной логики «если есть нация, то она образует государство», и, наоборот, «если есть государство, то ищи и найдёшь нацию, создавшую его», наталкивается на множество опровержений. Вообще, как несложно убедиться, национальность вовсе не является основой и необходимым условием существования государства, а понятие «народ» никоим образом не совпадает с понятием «нация», и под ним следует понимать всю совокупность обывателей, т.е. население (Ренненкамф Н.К. Очерки юридической энциклопедии. Киев, 1868. С.47).

Более того, далеко не всякий народ способен создать своё государство, и сотни, если не тысячи этнических групп так никогда и не вышли за уровень родоплеменного строя. История свидетельствует, что существуют также нации, утратившие на весьма длительные периоды времени свою государственность, сохраняясь при этом в качестве единой этнической группы: еврейская, польская, русская, ирландская и итальянская, в частности. Напротив, найдётся немало примеров государств, образование которых никак не связано с единой нацией – Австро-Венгерская или Российская империи, например.

Некогда самой объединённой и солидарной из всех европейских считалась французская нация. Однако общеизвестно, что она представляет собой амальгаму самых разнообразных рас, не имеющих ни этнического единства, ни общности языка (Дюги Л. Конституционное право. Общая теория государства. М., 1908. С.102, 103). «Вечное» Римское государство также создалось из нескольких народов, которые не состояли между собой в кровной и культурной близости (Тит Ливий. История Рима от основания города. В 3 т. Книга I, 1-13. Т.1. М., 1989. С.10-22). Поэтому, кстати сказать, в нём сразу же произошла резкая социально-политическая многовековая дифференциация общества на патрициев и плебеев, основанная на этническом критерии (Виллемс П.Г. Римское государственное право. В 2 выпусках. Выпуск I. Киев, 1888. С.25-34. Ср.: Моммзен Т. История Рима. В 5 т. Т. 1. Книги 1, 2. М., 2001. С.48-50, 98, 99).

В пользу «этнической теории», казалось бы, говорит тот факт, что хотя Египетское и Персидское царства, государство хеттов, держава Александра Македонского и другие гигантские политическое союзы включали в свой состав множество завоеванных национальных общностей, но все же в них остальные народы зримо отделялись от титульной, господствующей нации. Однако следует напомнить, что те из них, которые избежали скорой смерти, пошли по пути унификации этнического начала и перенесения его в политико-правовую плоскость.

Первую попытку сделал, как известно, уже Александр Македонский, попытавшийся создать нацию «греко-персов». Позднее, в 212 г., Римский император Каракалла признал всех инородцев, проживающих в границах этого государства, полноправными гражданами. Еще более показателен пример Византийского государства (Восточной Римской империи). Здесь первоначальная титульная нация (природные латиняне), практически растворившись в массе входящих в ее состав других этнических групп, оставила им собственное имя; и те с гордостью именовали себя «римлянами», «ромеями», в действительности таковыми не являясь. Можно было бы, конечно, проигнорировать этот факт, сославшись на его исключительность, но нетрудно привести и другие примеры.

Так, тюрки, захватившие Болгарию, в скором времени настолько «ославянились», что приняли язык, религию и традиции своих предшественников, изначально совершенно чужие для них (Державин Н.С. История Болгарии. В 2 т. Т.2. М.-Л., 1946. 9, 10). «Для смешения господствующего народа с подчинённым достаточно было периода в 250 лет. Болгары, соединивши все славянские племена в одно могущественное государство, хотя и переняли их язык и нравы, но передали свое название подчиненным славянским областям» (Иречек К. История болгар. Одесса, 1878. С.168).

Аналогичный процесс протекал и в кельто-романской Франции, вполне успешно вобравшей в себя франков-германцев (Фюстель де Куланж. История общественного строя древней Франции. В 6 т. Т.4. СПб., 1904. С.695-700). Как известно, по Верденскому договору 843 г. некогда единое Франкское государство оказалось разделённым на три части – Западную Франкию (будущую Францию), Восточную Франкию (будущую Германию) и Италию. Соответственно этому, спустя некоторое время образовались три нации – французы, немцы и итальянцы. Этнические критерии не имели никакого значения при распределении земель, и многовековая вражда между Францией и Германией была обусловлена не объективными обстоятельствами, а неутихающими спорами относительно справедливости этого раздела (Уоллес-Хедрилл Дж.-М. Варварский Запад. Раннее Средневековье. СПб., 2002. С. 165).

Едва ли кто-то будет всерьёз утверждать, что этнический состав Русского государства, как он сформировался в XI или даже в XV столетиях, оставался неизменным на протяжении минувшего тысячелетия. Да и сегодняшние государства испытывают на себе аналогичные процессы – приток беженцев и инородцев, перманентный процесс перемещения людей из одной страны в другую, смешанные браки и т.п. – все это неизбежно приводит к органической замене исконного этноса носителями чужой крови, культуры и даже языка, или его перерождению.

III. Другие признаки также не обладают приписываемыми им свойствами «лакмусовой бумаги», например, территория. С одной стороны, говоря о конкретном народе, невозможно отделить его от земли, на которой он проживает. С другой, бессмысленным было бы отрицать тот исторический факт, что древние евреи времен Моисея в течение 40-летнего исхода из Египта, обладая всеми признаками государства, не имели своей территории.

Видимо, по этой и аналогичным причинам Н.Н. Алексеев, к примеру, не считал территорию непременным атрибутом государства. Да, полагал он, фактически все исторические государства действительно имели территорию. Однако этот «эмпирический признак никоим образом не вытекает из самой идеи государства, ибо общение и власть способны выходить из этих эмпирических границ» (Алексеев Н.Н. Очерки по общей теории государства. С.41-43).

И Леон Дюги полагал, что значение территории вовсе не так важно, как нередко полагают. Она лишь позволяет определить совокупность индивидов, на которых распространяется власть государства, да и то далеко не всех: ведь есть и такие подданные, которые проживают вне его, сохраняя вместе с тем гражданство. Как следствие, власть государства на них в некоторых случаях практически не распространяется. Можно сказать и наоборот: их подчинение своей государственной власти никак не связано с территорией, поскольку они проживают вовне, а основано на личных соображениях. Следовательно, территориальный суверенитет не является автономной функцией государственной власти (Дюги Л. Конституционное право. Общая теория государства. М., 1908. С.140, 141).

Не удивительно, что другие исследователи, не пожелавшие сводить признаки государства к территории или «меняющейся, расплывчатой совокупности, именуемой народом», в качестве альтернативы доказывали, что главный признак государства – это «самостоятельно осуществляемое властвование одних членов общества над другими» (Дунаев В.И., Никитский А.А. Очерки науки о государстве. М., 1909. С.21, 23, 24). В.В. Розанов был убежден, что «государство есть сила (Розанов В.В. Опавшие листья. Короб первый//Розанов В.В. Сочинения. В 2 т. Т.2. М., 1990. С.381), и, конечно, не он один. Другой известный мыслитель писал: «Цель и происхождение государства, та или другая его природа, все это вопросы спорные. Но никто не сомневается, что необходимую принадлежность каждого государства составляет власть» (Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. СПб., 1898. С.237).

Увы, и здесь нас ждет множество вполне устойчивых исключений, которые нельзя списать на отдельные прецеденты.

Как «законами» могут называться социальные правила, к государству никакого отношения не имеющие, так и властвование в обществе может исходить от лиц и органов, не связанных с государством. В отдельные периоды Римо-католическая церковь не только непосредственно осуществляла политическую власть во многих христианских государствах, но и считалась ее источником. О ней даже иногда говорили, как о «церковном государстве», поглотившем все соприкасающиеся с Церковью политические союзы (Вызинский Г. Папство и Священная Римская империя в XIV и XV столетии (до Базельского собора). М., 1857. С.19-24). Более того, даже в период своего упадка, в конце XV в., папство из своих владений в Италии организовало самое настоящее государство, которое специалисты находили сходным с устройством Венецианской республики. Но власть-то в нём принадлежала понтифику (Ранке Л. фон. Римские папы, их Церковь и государство в XVI и XVII столетиях. В 2 т. Т.1. СПб., 1869. С.307-320).

Справедливости ради отметим, что не только римо-католики, но византийцы и русские также неоднократно сталкивались со случаями осуществления властных полномочий священноначалием своих Церквей, решительно вторгавшимся в вопросы политической жизни.

Другой, хотя и менее симпатичный пример, – преступные сообщества, живущие по своим правилам, «воровскому закону», противопоставляемому государственному, и под своей властью. Представители преступного сообщества не считают себя связанными с каким-либо государством чем-либо, идее государственного «общего блага» они противопоставляют «благо воровское». Для них их «власть» – единственная, которой они подчиняются. И даже тот факт, что не признаваемая ими государственная власть систематически привлекает их к уголовной ответственности, едва ли что-то меняет: мы вправе лишь говорить о том, что одна власть выше или сильней другой, но не можем отрицать факта известного «многовластвования» в данном обществе.

Можно привести и другие, менее «преступные» прецеденты, когда целые народы или отдельные территории отказывались подчиняться государственной власти. Вандею, например, которая на протяжении всего времени правления Наполеона I так и не признала его императорского достоинства, хотя само Французское государство нисколько не сомневалось в том, что и она входит в его состав, просто жители этой провинции – мятежники. Однако вандейцы считали иначе…

Единство закона и управления (даже при наличии единой высшей политической власти) также вовсе не является непременным признаком государства. Возьмем в качестве примера такое многовековое и величественное политическое образование, как Священная Римская империя германской нации (для удобства используем чуть более позднюю редакцию ее наименования) от времени ее становления при Карле Великом (800-814) до централизующих реформ династии Габсбургов (XV-XX вв.).

Была ли она унитарным политическим телом, конфедерацией или федерацией? Ни тем, ни другим, ни третьим. В ее состав входили королевства Германия, Сицилия, Бургундия, Италия, Чехия (чуть позже – и Бавария), курфюршества, маркграфства, более 70 имперских князей, имперские графы и имперские прелаты, сотни герцогств и свободных городов, полуавтономных графств, баронств и имперских рыцарей. Все они были соединены фигурой императора, Римо-католической церковью и десятками тысяч личных отношений на основе оммажа (вассальной присяги) (Канторович Э. Император Фридрих II. С.96, 97).

Да, в Империи присутствовал имперский закон, основанный на римском праве, имперский суд и имперские органы управления. Желая упрочить этот политический союз, император Фридрих II Гогенштауфен даже допустил прямое обращение любого своего подданного непосредственно к себе, как к универсальной судебной инстанции. Но наряду с ними существовали и местные суды, местное, «народное» право и сборники прежних законоположений, местные чиновники и даже таможни. О народности в Империи приходится решительно забыть, повсеместно доминировали сословные интересы, и германскому барону был несравненно ближе французский дворянин, чем собственный крестьянин-немец, который жил у стен его замка (Грановский Т.Н. Лекции по истории Средневековья. Лекция 1849/50 г. С.8).

Внешне для современного исследователя всё это выглядело как политический хаос, единство которого держалось на императоре. Но, как ни странно, этого оказывалось достаточно для людей той эпохи, чтобы гигантское имперское здание существовало и процветало. «Отнимите у нас права императора, и кто тогда может сказать: этот дом – мой, а эта деревня принадлежит мне?», – вопрошал современник тех событий (Вызинский Г. Папство и Священная Римская империя в XIV и XV столетии (до Базельского собора). С.6-8). Ему вторил Цезарий из Гейстербаха (XIII в.): «Как звёзды небесные получают свой свет от Солнца, так и короли принимают свою власть от императора» (цит. по: Канторович Э. Император Фридрих II. С.16).

Император присутствовал лично везде, где в том возникает потребность. Исключительно от него проистекали рыцарское и дворянское достоинство. Пусть не de facto, но de jure все христианские короли, включая Францию, Англию, Испанию были подвластны Римскому императору. Равно и остальные правители Священной Римской империи германской нации правили лишь вследствие своего ленного отношения к императору, который являлся не только единственным источником феодального права, но и верховным его толкователем. Эту мысль в свое время до совершенства развил все тот же Фридрих II Гогенштауфен.

«Но строй этой Империи, – говорят нам, – был отрицанием идеи государства». И, отталкиваясь от современных понятий и практик, нередко утверждают, что входившие в состав Империи политические образования государствами не являлись (Еллинек Г. Право современного государства Т.1. Общее учение о государстве. СПб., 1908. С.42). Не правильнее ли, однако, говорить, что Священная Римская империя германской нации и державы, входившие в ее состав, основывались на какой-то собственной идее государства, непонятной или отвергаемой нами сегодня, а не вообще отрицали ее? И если Империя не являлась государством, то чем же тогда она была?!

В аналогичном положении пребывала и Франция, существовавшая в форме королевства. Едва ли кто-либо скажет, что она объединяла собой весь французский народ и имела единое управление, суд, налоги, монету и общефранцузские законы. Власть короля Франции распространялась лишь на наследственный домен Иль-де-Франс и некоторые другие территории, где он выступал для своих подданных в качестве обычного сеньора. И справедливо утверждение, что король был только первым среди равных, герцоги и графы подчинялись ему сверх оговоренных оммажем условий, когда только сами этого желали (Грановский Т.Н. Лекции по истории Средневековья. Лекция 1848/49 г. С.6, 7, 252). Аналогично выстраивались отношения и в Испании.

Зато Византия, жившая по древним классическим римским лекалам, являлась государством в привычном для нас виде. В свое время данное обстоятельство стало причиной более чем спорного утверждения В.С. Соловьева о «языческом» характере Византийской государственности (Соловьев В.С. Россия и Вселенская Церковь. М., 1911. С.19). Даже попытки «феодализировать» Византию при поздних Комнинах и Палеологах не смогли уничтожить родные для ромеев политические понятия и идеи. Повсеместно в древних документах и словах современников звучит апофеоз государству – и в устах императора Андроника III Младшего (Григора Н. Римская история, начинающаяся со взятия Константинополя латинянами. Книга 9, глава 2. Т.1. Рязань, 2004. С.283-285), и рядовых византийцев на могиле императора Константина V Исавра (Феофан Византиец. Летопись от Диоклетиана до царей Михаила и сына его Феофилакта. Рязань, 2005. С. 430, 431).

Сталкиваясь с явлениями, не вмещаемыми в прокрустово ложе чьих-то научных изысканий, нередко употребляют весьма аморфное и сомнительное по своему достоинству выражение «государствоподобное образование». Фальшь его видна невооруженным глазом: совершенно очевидно, что оно отталкивается от некоего идеального, универсального аналога, который кто-то и принимает за тип «настоящего» государства. А что невозможно квалифицироваться соответствующим образом, получает приставку «квази». Возможно, этот метод можно было бы и приветствовать, но где оно, это лелеемое в научных умах «чистое» государство для всех времен и народов?!

Один из примеров так называемых «государствоподобных образований» является «Запорожское войско» («Гетманщина» или «Гетманат»), которое, тем не менее, по договорам 1651 г. с Польским королем Яном II Казимиром и по Переяславскому соглашению 1654 г. с Московским царем Алексеем Михайловичем считалось полноценным государством. Лишь постепенно, уже будучи «под Москвой» в течение почти полутора столетий, «Гетманщина» утратила все свои прежние автономные прерогативы, а потом и вовсе исчезла с политической карты своего времени; она перестала существовать (Плохий С. Ворота Европы. История Украины. М., 2018. С.161-167).

IV. Для полноты картины кратко коснемся привычных систем классификации государств по различным группам – республика, монархия, демократический или тоталитарный режим, империя, федерация, конфедерация, унитарное государство и т.д. Прилагая эти системы к конкретным историческим примерам, несложно убедиться в том, что шаблоны в действительности мало что значат, поскольку очень часто за одним и тем же наименованием скрываются разные явления. Очевидно, что Византия, как и Священная Римская империя германской нации, являлись империями, но строй их и характер осуществления верховной власти существенно разнились между собой. Еще меньше близости можно найти в государствах Чингизидов, Османской или Российской империи – настолько несхожи они между собой.

То же самое следует сказать и о монархии, как форме правления. Едва ли кто-нибудь сочтёт возможным отождествлять китайскую монархию и европейскую, христианскую. Мы не говорим уже о том, что сам по себе набор внешних признаков монархии не выдерживает никакой критики, если мы с ним будем связывать сущностные характеристики форм правления.

Например, в отличие от общераспространенных мнений, монархия далеко не всегда имеет характер единоличной власти. Довольно часто в Византии и в государствах Западной Европы, а также иногда прецедентно и в России, на троне находилось одновременно от двух до семи императоров (!), формально никак по своему статусу не отличавшихся друг от друга. Нет единообразия и в вопросах преемственности власти: монархии допускали как передачу власти от отца к сыну, так и по женской линии (Иерусалимское королевство).

Отдельной строкой идут «выборные» монархии, прецедентов каковых, например, в Византии, было великое множество, не говоря уже о России, где пусть иногда и для проформы, цари выбирались на Земских соборах: Борис Годунов (1598-1605), Василий Шуйский (1606-1610), а также первые цари династии Романовых – Михаил Федорович (1613-1645), Алексей Михайлович (1645-1676), Феодор Алексеевич (1676-1682), затем Петр Алексеевич (1682-1725) и Иоанн Алексеевич (1682-1696).

Повсеместно, вопреки «школьной теории», монархии не являлись наследственными и пожизненными, да и неограниченность власти царей проявлялась столь редко, что можно с полным основанием признать за главами некоторых демократических республик несопоставимо больший объем властных полномочий, чем за ними. То же самое следует сказать и о политических режимах.

Иными словами, как нельзя говорить вообще о каком-либо явлении, так недопустимо вообще говорить и о государствах, даже если они относятся к одной и той же группе или имеют декларативно заявленные одну и ту же форму или режим. Попутно зададимся вполне уместным вопросом: утверждение, что государство является «правовым», «демократическим», «социальным» и т.п. следует отнести к констатации факта или только к тому образчику, к которому данное государство стремится?! Согласимся, это – далеко не одно и то же.

Нельзя не сказать также, что поскольку в настоящее время практически всеми европейскими государствами и многими иными на других континентах некий политический идеал признан совершенным и универсальным, указанные выше квалифицирующие признаки вообще утрачивают содержательный смысл. Ведь сегодня монархические государства: Великобритания, Дания, Бельгия, Швеция, Нидерланды, Норвегия, Испания, Лихтенштейн, Мальтийский орден, Монако, Люксембург являются такими же «правовыми», «светскими», «демократическими» и «социальными», как записные республики.

Особенно негативное реноме сложилось относительно империи: почему-то полагают, что имперскому сознанию в принципе чужды либерализм и демократизм, а идея правового государства никогда не может реализоваться в имперских условиях (Уолцер М. О терпимости. М., 1997. С. 30). Можно подумать, что не в Римскую империю пришёл Христос, чтобы спасти всё человечество. Не в Византийской империи создавался «Кодекс Юстиниана», ставший основой для всех европейских правовых систем. Не в империях национальные различия утрачивали свою актуальность, формирую из бесчисленного числа инородцев полноправных граждан, защита чести и интересов которых являлись первой заботой верховной власти. «И многая, многая, многая…».

V. Можно и далее приводить многочисленные примеры тому, что формальные критерии и признаки, которыми полны специальные исследования о государстве, весьма и весьма условны. Но если эти попытки ни к чему не приводят, то, очевидно, следует сделать вывод о том, что государство – не просто форма организации общества, как нередко полагают, а некая цельная и сакральная субстанциальность, имеющая божественное происхождение и своё промыслительное значение.

Познание этой субстанции, раскрытие содержания идеи государства, обусловлено многими обстоятельствами: личными духовными и интеллектуальными качествами того или иного народа или отдельного лица, духовной зрелостью, способностью отрешиться от мирского, материального и подняться ввысь к метафизическим высотам, где только и открывается идея общего блага.

Безусловно, основополагающее значение имеет именно религиозная составляющая, духовная основа процесса формирования каждым из нас и всего народа в целом для себя идеи государства. Все начинается с познания личности, а, значит, с ответа на главные вопросы: есть Бог или нет, Он – Бог или «бог», каковы Его отношения с человеком, цель сотворения человека и его место в этом мире. Поэтому, у каждого народа в зависимости от религиозных учений наличествуют собственные представления о том, что такое государство, обусловленные как объективными, так и субъективными обстоятельствами. К последним следует отнести те формы социального бытия конкретного народа, которые, находясь в зависимости от времени и места, во многом также обусловлены нравственными традициями: что такое семья, какова власть отца над детьми, как супруги должны относиться друг к другу и т.п.

Если же идея государства созревает в секулярном сознании, где Богу места нет, то тогда, очевидно, главенствуют другие факторы. Кто-то видит в нём всего лишь институт подавления сильными слабых, кто-то – аппарат управления, другие – инструмент распределения социальных благ, иные – защитника народа, «великого уравнителя», и т.д. Отсюда – такое множество самых полярных мнений и учений.

Конечно, власть обычно не спрашивает, желает ли ей кто-либо подчиняться, на то она и власть. В свою очередь, принятие или неприятие власти, отношение к ней, зависит не только от характера ее деятельности и тех идеалов, которые она желает достигнуть на практике, но – главное – от того, насколько эти идеалы разделяются общей массой народа, а сознание власть предержащих солидарно с народным. Очевидно также, что это возможно лишь на основе вечных истин, имеющих абсолютное значение и основанных на Божественном авторитете, а не сиюминутных и быстроменяющихся учениях и теориях, ценность которых не превышает стоимости бумаги, на коей они изданы.

Государство существует до тех пор, пока по основным аспектам своего существования власть и народ действуют в унисон, когда они – едины. И государство прекращается, когда, по одному образному выражению, «низы не хотят, а верхи – не могут» сохранить это единство. Нередко бывает, что присутствует и народ, и власть, и территория, а государства – нет. Или почти нет, как это имело место в 90-х годах прошлого века в России.

Нельзя кратко не напомнить, что в истории также встречаются примеры (хотя и довольно редкие) наций, являющихся орудием Божественного мироустройства, неосознанно, словно переступив века, создающих беспрецедентные аналоги, ставшие для остальных этносов образцом для подражания. Таковыми были, очевидно, Ветхозаветные евреи, греки, и, конечно же, если мы говорим о государстве и праве, римляне.

Как отмечают, изначально римляне заметно отличались от других народов строгой общественной организацией, любовью к порядку и стройности, выносливостью, религиозностью и склонностью к систематизации всего того, что им открылось вовне (Модестов В.И. Введение в римскую историю. В 2 частях. Часть 1. СПб., 1902. С.153). И им было дано построить великую Римскую империю, создать универсальное римское право, не утратившее актуальности даже в наши дни. Есть, безусловно, своя вселенская задача и у русского народа, пусть еще и не открытая нами до конца.

Чем более человек духовен, стремится к жизни по божественным заповедям, тем яснее становится для него священный смысл тех форм, которые Господь даровал Своему любимому созданию: семья, государство, Церковь. И наоборот – обмирщенное сознание видит в любви лишь совокупность химических реакций, в благородных поступках – потаенную ото всех выгоду, в послушании – страх или невежество, в смирении – слабость. И, соответственно, наоборот.

В.С. Соловьев некогда утверждал: «Государство есть реальное условие осуществления добра в мире. Общее благо требует, чтобы борьба противоположных сил не переходила в непременное насилие, чтобы они были по возможности мирно уравновешиваемы по общему согласию. Конкретное выражение, или воплощение этого равновесия со всеми условиями, необходимыми для его осуществления, и есть государство» (Соловьев В.С. Значение государства//Соловьев В.С. Собрание сочинений. В 12 т. Т.12. Брюссель, 1970. С.326, 327).

И И.А. Ильин полагал: «Объективная природа государства определяется его высшей целью, его единым и неизменным заданием. Это задание состоит в ограждении и организации духовной жизни людей, принадлежащих к данному политическому союзу» (Ильин И.А. О сущности правосознания // Ильин И.А. Собрание сочинений. Т.4. М., 1994. С.267).

Зато для светского сознания привычна (и даже обязательна!) мысль о противостоянии государства и человека, свобода которого есть «естественное право» в то время как государство – всего лишь творение его же рук. А потому как утверждают, «государство – это притязание и та власть, благодаря которой это притязание становится действительностью» (Лахман Р. Государства и власть. М., 2020. С.20).

Забывается, что для сознания религиозного человека (и народа) государство такое же «естественное» творение Бога, как и «естественные права» человека. Власть правителя потому и священна, что является соучастницей великого движения человечества к добру, предопределена промыслительно Создателем, благодатна, как и само государство, которое является образом Царствия Небесного, созидающим земную справедливость.

Раньше «жизненные нужды государства приобретали абсолютное значение, они не противостояли божественному, но сами были божественны, а потому могли влиять на право». Поэтому, как считалось, человек и государство призваны органично сосуществовать вместе, также, как и император вместе с Римским папой, власть священническая и власть монаршая, «словно два меча в одних ножнах, два наместника истинного Царя этого мира» (Канторович Э. Император Фридрих II. С.258-260, 389).

Власть есть сила, которую человек не может «родить» в себе самостоятельно, но от которой не может и отказаться по собственной прихоти. Власть даруется человеку и по отношению к человеку есть дарование. Власть Бога, как абсолютное выражение идеи власти, проявляется в Его способности наказывать и карать. Во власти Бога запрещать совершать людям греховные поступки и судить их за них, а также прощать. Своею властью Бог защищает людей, ею Он же одаривает их (Баскин Ю.Я. Святоотеческая литература о власти и государстве // Баскин Ю.Я. История правовых и политических учений: сборник статей. СПб., 2000. С.33-41).

По этой причине Апостол Павел просит всех братьев и сестер во Христе: «Прежде всего, прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте» (1 Тим. 2:1-2). Он не только увещевал христиан творить молитвы за царей – язычников, но и благодарить за них Бога (Серафим (Соболев), архиеп. Русская идеология. М, 2000. С. 102).

Апостол Петр также настаивает: «Подчиняйтесь ради Господа всякому человеческому установлению: царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым для наказания делающих злое и для похвалы делающим доброе, потому что такова воля Божия, чтобы вы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей, как свободные, а не как прикрывающие свободою зло, но как Божии рабы. Всех почитайте, братство любите, Бога бойтесь, царя чтите» (1 Петр. 2:13-17).

Весьма знаменательно, что заповедь любви приравнена Апостолом к почитанию власти и государства; причем неважно каких – добрых или злых, но, конечно же, в его времена совсем далеких от христианских идеалов.

Когда человек имел веру в Бога, пелись гимны императору, который, как утверждал еще Нормандский аноним (XI в.), «был даже вознесен Господом нашим Иисусом Христом. В самые Небеса, не только до телесного неба, которое можно увидеть, но и в бестелесные небеса, каковы невидимы. Воистину он был вознесен к Господу, поскольку он так сильно соединен с Ним во власти, что нет иной власти, которая была бы ближе к Богу или более возвышалась, нежели власть императора. Любая иная власть ниже его власти. И тем власть императора велика и священна, что она содействует божественной благодати в насыщении паствы ее плодами истины; и дана она ему Господом, чтоб он правил всеми» (Канторович Э. Два тела короля. Исследование по средневековой политической теологии. М., 2014. С.137, 156).

Как известно, наличие нимба на изображениях императоров вовсе не свидетельствовало о его личной святости. Нимб отмечает носителя и распорядителя вечной власти, происходящей от Бога и делающей императора воплощением своего «прототипа», которое независимо от личности и даже пола – священен.

Этому правосознанию противостоит сегодняшнее: «Власть не обладает независимым статусом в причинно-следственном анализе. Она либо формальное бессодержательное понятие, неспособное объяснить, как порождаются конкретные последствия, либо замещающее понятие, которое становится избыточным, как только исследование выявит содержательные механизмы, порождающие эти последствия». Как если бы кто спросил: «Что такое власть Бога или от Бога?». А в ответ услышал отповедь, что поскольку никто не знает механизма реализации этой власти, то она либо не существует в действительности, либо представляет собой пустое понятие, скрывающее реальные явления. Воистину, ответ по «Фаусту» И.В. Гете: «Узнаю учёного ответ,// Что не по вас – того и нет.// Что не попало в ваши руки – // Противоречит истинам науки.// Чего учёный счесть не смог –// То заблужденье иль подлог».

Старые представления о государстве ныне с насмешкой отвергаются. А учения, согласно которым государство представляет собой бескорыстного слугу общества, квалифицируются как «квазигегельянские» (Джессон Б. Государство: прошлое, настоящее и будущее. С.57, 192). Каждому – своё…

VI. Вместе с тем, было бы нелепо говорить, будто формы, в которые отливаются наши представления о государстве, не имеют никакого значения. Человеческое общество не может существовать бесформенно, аморфно. Как раз соединение народных представлений о государстве с формой реализации властного начала и порождает конкретное политическое сообщество, которое открывает нам история. Конечно, нередки примеры смешения формы и содержания, когда провозглашенная конституцией демократия представляет собой власть олигархов, республика носит явно выраженные монархические черты, а монархия – в действительности является республикой. Но, как правило, одно соответствует другому.

Как не заметить, что обычно религиозное сознание всегда склоняется не только к монархии, но и к имперскому бытию?! И не случайно «огосударствление» Церкви в IV в. привело к многовековому стойкому убеждению властей и подвластных, что она может существовать и нормально развиваться исключительно в форме всемирной Империи. Национальное государство малоинтересно для религиозного сознания, поскольку Церковь – это весь мир, и человечество во Христе едино, не взирая ни на какие границы и разделения.

Только Империя, где государство сосуществует с Церковью в качестве единого целого, является нормальной формой политического общежития. А внешним, Богом данным представителем интересов христианского мира является император, который, как высший арбитр, печётся о безопасности всего христианского общества и соединяет все христианские народы воедино. Очень долго Священная Римская империя и Византия оспаривали право называться единственной христианской Империей, ведь двойственность этого детища Христа казалась всем образчиком «политической ереси».

Даже на закате существования блистательной Византии Константинопольский патриарх Антоний IV (1389-1390) писал своему корреспонденту: «Хотя, по попущению Божию, язычники окружили область и землю царя, но и доныне такую же хиротонию имеет царь от Церкви и такой же чин и такие же молитвы, и великим помазуется миром и хиротонисуется царем и самодержцем всех христиан» (цит. по: Асмус Валентин, прот. Церковные полномочия Византийских императоров // Двенадцать писем об Империи / Сб.ст. под ред. А.М. Величко, М.Б. Смолина. СПб., 2003. С.43).

Лишь в условиях разложения религиозного сознания, как следствия внутрицерковного кризиса, грозные проблески которого появились уже в XIV столетии, вперед выступает идея национального государства, где народ озабочен только собственным текущим существованием, не особо размышляя обо всем христианстве. Впрочем, имперская идея оказалась настолько живучей, естественной и востребованной христианским правосознанием, что идея государства, как творения национального духа, возникла в более или менее оформленном виде не ранее конца XV столетия.

Кризис папства и императорской власти в Священной Римской империи германской нации неизбежно влёк вслед за собой целый ряд новых явлений: укрепление королевской власти, как представительницы национального движения; объявление национального государства полным и независимым распорядителем своих судеб; расстройство феодальных отношений и подчинение национальной политической властью себе всех общественных элементов. Подчас, включая саму Церковь.

Набегавшая волна Реформации неимоверно усилила эту тенденцию. Она «мощно оживила чувство сопринадлежности к одному народу», «чувство новой связи проникло до самых отдаленных окраин Империи и до многих полузабытых постов немецкой национальности: фризы и тирольцы, швейцарцы и лифляндцы принимали участие в этом величайшем деянии немецкой истории» (Бецольд Ф. фон. История Реформации в Германии. В 2 т. Т.1 СПб., 1900. С. 381, 382. Т.2. СПб., 1900. С.333). В результате некогда единая Империя заменилась многочисленными, проникнутыми сознанием своей самостоятельности национальными государствами (Еллинек Г. Право современного государства Т.1. Общее учение о государстве. С.43).

Нисколько не сомневаясь в преимуществах и естественности национального государства, Ш.-Л. де Монтескье писал: «Законы должны быть столь свойственны тому народу, для которого учреждены, что весьма редко законы одного народа могут приличествовать другому» (Монтескье Ш.-Л. де. О духе законов. Кн. I, гл. III. В 4 т. Т.1. СПб., 1862. С.11).

Вслед за ним историческая школа юристов пыталась обосновать идею национального государства, но также исключительно за счет десакрализации идеи государства, отказав ему в божественном происхождении, зато проникнувшись верой «в непроизвольное течение истории и пассивное отношение к совершающимся в ней процессам» (Новгородцев П.И. Историческая школа юристов. СПб., 1999. С.20).

Наконец, наука пришла к выводу о врождённом «праве» нации на самостоятельное развитие: «Каждая народность, т.е. совокупность лиц, связанных единством происхождения, языка, цивилизации и исторического прошлого, имеет право образовать особое государство» (Градовский А.Д. Национальный вопрос в истории и литературе. СПб., 1873. С.5, 6, 10). Она с лёгким сердцем провозгласила единственно «правильным» то государство, которое является «народным» и «национальным». Полноты ради скажем, что и в Исламе наблюдались аналогичные процессы – пусть и не сходные по времени, но от того не менее характерные и разрушительные.

Впрочем, несложно заметить, что сегодня акценты смещаются, и идея империи начинает превалировать в доктринах и суждениях, которые едва ли можно квалифицировать как «религиозные». Империя, как форма, возрождается, но ее теоретики и творцы вовсе не желают связывать свое детище с Богом и конкретной конфессией. Она более – не орудие Божества, а способ обеспечения того мирового порядка, который его отцам-основоположникам кажется единственно правильным. Где не все люди братья, а лишь «избранные», где нет Бога, а есть «историческая справедливость», где вера заменилась мирской жаждой безудержного потребления земных благ, которыми и измеряется отныне степень свободы человека…

Алексей Михайлович Величко, доктор юридических наук

Заметили ошибку? Выделите фрагмент и нажмите "Ctrl+Enter".

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство»; Движение «Колумбайн»; Батальон «Азов»; Meta

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html

Иностранные агенты: «Голос Америки»; «Idel.Реалии»; «Кавказ.Реалии»; «Крым.Реалии»; «Телеканал Настоящее Время»; Татаро-башкирская служба Радио Свобода (Azatliq Radiosi); Радио Свободная Европа/Радио Свобода (PCE/PC); «Сибирь.Реалии»; «Фактограф»; «Север.Реалии»; Общество с ограниченной ответственностью «Радио Свободная Европа/Радио Свобода»; Чешское информационное агентство «MEDIUM-ORIENT»; Пономарев Лев Александрович; Савицкая Людмила Алексеевна; Маркелов Сергей Евгеньевич; Камалягин Денис Николаевич; Апахончич Дарья Александровна; Понасенков Евгений Николаевич; Альбац; «Центр по работе с проблемой насилия "Насилию.нет"»; межрегиональная общественная организация реализации социально-просветительских инициатив и образовательных проектов «Открытый Петербург»; Санкт-Петербургский благотворительный фонд «Гуманитарное действие»; Мирон Федоров; (Oxxxymiron); активистка Ирина Сторожева; правозащитник Алена Попова, социолог Искэндэр Ясавеев, журналист Евгения Балтатарова; писатель Дмитрий Глуховский; Социально-ориентированная автономная некоммерческая организация содействия профилактике и охране здоровья граждан «Феникс плюс»; автономная некоммерческая организация социально-правовых услуг «Акцент»; некоммерческая организация «Фонд борьбы с коррупцией»; программно-целевой Благотворительный Фонд «СВЕЧА»; Красноярская региональная общественная организация «Мы против СПИДа»; некоммерческая организация «Фонд защиты прав граждан»; интернет-издание «Медуза»; «Аналитический центр Юрия Левады» (Левада-центр); ООО «Альтаир 2021»; ООО «Вега 2021»; ООО «Главный редактор 2021»; ООО «Ромашки монолит»; M.News World — общественно-политическое медиа;Bellingcat — авторы многих расследований на основе открытых данных, в том числе про участие России в войне на Украине; МЕМО — юридическое лицо главреда издания «Кавказский узел», которое пишет в том числе о Чечне.

Списки организаций и лиц, признанных в России иностранными агентами, см. по ссылкам:
https://minjust.gov.ru/ru/documents/7755/
https://ria.ru/20201221/inoagenty-1590270183.html
https://ria.ru/20201225/fbk-1590985640.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить

13. Ответ на 12, Александр Волков:

Однако, факт - "муссируемая" вот уже на протяжении почти двух десятков лет т.н. "идея ценностей" практического результата не дала, наоборот - в параллели развились чрезвычайно опасные, как показывает день нынешний - явления… И это еще даже далеко не "цветочки" - отряженным "козлом отпущения" зияющий провал не закрыть и "руки не умыть"?

Прошу прощения, после этого я не в состоянии что-то отвечать... Мои наилучшие пожелания.
Владимир С.М. / 27.09.2022 17:02

12. Ответ на 11, Владимир С.М.:

", которую я бы дополнил: " ...на Слово Божие, истолкованное святыми отцами, а не визионерами, типа Д. Андреева""
///////////////////
"Не следует с водой выплескивать и ребенка…" Случай, увы, ныне показательно-характерный - неведение того, а ГЛАВНОЕ - НЕЖЕЛАНИЕ ПОНИМАТЬ через "что" восстанавливать ВЕРУ - какой именно подход АКТУАЛИЗИРОВАТЬ… И чего только не идет в доводы-оправдания "мудрыми пескарями" бездеятельности ради сохранения собственного (?) покоя(?) и, по сути, мнимого "благополучия"? Однако, факт - "муссируемая" вот уже на протяжении почти двух десятков лет т.н. "идея ценностей" практического результата не дала, наоборот - в параллели развились чрезвычайно опасные, как показывает день нынешний - явления… И это еще даже далеко не "цветочки" - отряженным "козлом отпущения" зияющий провал не закрыть и "руки не умыть"?

11. Ответ на 10, Александр Волков:

Абы только сказать - "бурчат" не погружаясь ни в суть проблем, ...

Ув. Александр, это не бурчание, а устоявшееся мнение. Может, Вас успокоит, что Н. Бурляев в своё время придерживался примерно Ваших взглядов, причём, насколько я знаю, он их не изменил. Тем печальнее.

В Вашем исходном сообщении мне больше импонирует завершающая фраза Но безопаснее все же - опираться на Слово Божие! Там глубина и нелицеприятная ПРАВДА не ведующая т.н. «амбиций» и «парадоксов-мудрствований»!

, которую я бы дополнил: " ...на Слово Божие, истолкованное святыми отцами, а не визионерами, типа Д. Андреева"

. Такая поправка позволит относиться к Писанию по-православному, а не по-протестантски.
Владимир С.М. / 26.09.2022 13:14

10. Ответ на 8, Владимир С.М.:

Абы только сказать - "бурчат" не погружаясь ни в суть проблем, ни в серьезные тексты - того же Андреева, например, соприкоснувшегося с отошедшим в мир иной Серафимом Саровским… А ведь именно через поэта-писателя Творец в советское (!) время решал проблему с коей столкнулся еще Лев Толстой - кстати, упомянутый недавно на РНЛ в одной из тем как пример трагический… Неплохой образ применительный и к данному случаю привел как-то протоиерей Максим Козлов про "православных" в Раю в избе с закрытыми наглухо ставнями… Не занятым решением конкретных задач-проблем - а это уже от Мюллера (Броневого) из "Семнадцати мгновений весны".

9. Ответ на 7, Анатолий Степанов:

Странные отклики порой вижу.
Уж кто-кто, а Алексей Михайлович всё снабжает ссылками на источниками, просто мы их поместили внутрь текста, поэтому людям привыкшим читать начало и конец статьи их не видно.

Когда читал - глаз на задерживался на этих ссылках, а когда через некоторое время писал комм., сам удивился, не увидев в конце список источников, тем более, запомнились обширные списки в других статьях автора.



Владимир С.М. / 23.09.2022 11:59

8. Ответ на 6, Назовём это мягко перебором


Ведь имеется и опыт-видение православных старцев, и даже материал достаточно «популярного» изложения – того же, например, Даниила Андреева… Откройте упомянутого автора – там же все сказано

Всё в одном флаконе - и православные старцы, и Даниил Андреев. Этакое борде... пардон, нью-эйдж.
Владимир С.М. / 23.09.2022 11:53

7.

Странные отклики порой вижу.
Уж кто-кто, а Алексей Михайлович всё снабжает ссылками на источниками, просто мы их поместили внутрь текста, поэтому людям привыкшим читать начало и конец статьи их не видно.
Эссе фундаментальное и прекрасное по стилистике. Я так прочитал с удовольствием. Кто только пробежал глазами, советую прочитать вдумчивою.
И крайне актуальный текст, особенно в плане выстраивания отношений Церкви и Государства. Кто владеет хоть немного темой, тот поймёт.

6. «… значит нужные книги ты в детстве, читал!» (Владимир Высоцкий)


Алексей Величко:
«Государства, как самостоятельной, единой сущности, не существует» (Джессон Б. Государство: прошлое, настоящее и будущее. М., 2019. С.57).
//////////////////////////////
Ну как сущности нет, коли по-апостолу оно порой рыкает яко лев – иль не замечали? А то и вовсе становится «бесхребетным» - отчего это?
По государству все уже прописано –изведано – не за морем у «джессонов», а в России-Отечестве… Еще в советское время Господь «побеспокоился». Увы, не читают, а все «носом водят» по заграницам.
Ведь имеется и опыт-видение православных старцев, и даже материал достаточно «популярного» изложения – того же, например, Даниила Андреева… По нему даже школьники сочинения писали «на выпуске»…
Вот все спорят – война ныне идет или СВО? Откройте упомянутого автора – там же все сказано: и что есть что, и по предыстории нынешней проблемы, и… потенциальном будущем России… Сложноват в прочтении? Если «галок-ворон» на уроках в школе не «ловили» - особых затруднений в понимании не вызовет… Но безопаснее все же - опираться на Слово Божие! Там глубина и нелицеприятная ПРАВДА не ведующая т.н. «амбиций» и «парадоксов-мудрствований»!

5. Идея в 90е.

В 90-е мы опознали культура Запада. Но проблема в том, что послушали голос культуры и построили ее правду в государстве. А надо слушать голос культуры, опознать ее правду государством и поставить правду государства на первое место в каноне, подчинив правду правде государства культуры. Чтобы культура служила государству, на основе которой государство опознает свою цивилизацию в себе, а не в культуре и подчиняясь ей. При этом в самом государстве культура на первом месте как первом месте внимания для опознания нового в государственном развитии, никогда не подчиняясь последней цивилизационно.
Для этого надо кое-что делать, механизм которого Кант высказал так: имейте мужество мыслить самостоятельно. Чтобы не поставить культура на первое место государства, последнее должно проводить ту работу, которую Кант называет критикой чистого разума. Или - знание вещи своего смысла в Истории. В Предназначении. Вы скажете, как же можно говорить о Предназначении и государстве? Да, можно. Ведь чистый рассудок и есть то предназначение, которое обнаруживает себя как Предназначение в том, что Кант называет коперниканским переворотом. Более того, иначе в государстве будет грех подмены правды правдой, ведь Порядок канона будет нарушен и на месте правды государства будет стоять правда культуры, а это - грех. Мы это видели в 90-е в России.
Сегодня Путин возвращает нас от этого греха к тому, чтобы создать канонический Порядок двух правд, где на первом месте стоит правда цивилизации, государства, которому служит культура, которая во внимании государства стоит на первом месте и постоянно находится под бдительным оком критики чистого разума. Стоит ли последнюю называть цензурой или идеологией? Нет. Ведь нельзя же объяснить коперниканский переворот Канта условием цензуры или идеологии. Но из этого вытекает и цензура и идея. Из критики чистого разума культуры своей страны и мира, работу которой проводят институты государства и религии. Ведь ясно же, что Предначертание для государства и цивилизации прямо связано с религией. Тем более истинной. Впрочем, и церковь и государство могут работать здесь и вместе и самостоятельно.
Игорь Бондарев / 22.09.2022 22:00

4. Парадокс.

Парадокс в том, что государство есть цивилизация, но которое опознает себя в культуре. То есть парадокс в том, что первая правда опознает себя во второй правде канона. Но не ставит вторую правду на первое место. И то, насколько это близко к Предназначению Истории свидетельствует сама История.
Ленин опознал СССР в той культуре, которую видел. Он сказал: мы пойдем другим путем.
Задача Путина - опознать культуру мира. Мы все ему подсказываем, кто что в этом видит. Опознавание производится рассудком. В основе этого механизма лежит кантовский коперниканский переворот. Рассудок опознает чувства. Президент опознает государство и его развитие видя культуру мира, культуру времени.
Например, Ной опознал культуру того времени так, что построил Ковчег. Более того, Ной построил первое государство и первую цивилизацию, которая выжила после Потопа. И это был Ноев Ковчег. Ной видел куда идет культура человечества, и его рассудок, в связи с чистой совестью чувств ( а это и есть то, что праведность пред Богом) дал ему полную картину событий так, что он построил цивилизацию спасения , государство как спасение. Потому, что древние должны были построить государство и цивилизацию по образу мира. Поэтому Ной построил Ковчег как спасение живого мира.
Кстати говоря, сегодня задача Путина - опознать Антихриста. А это не меньше, чем задача Ноя. Здесь никак без прямого библейского опознавания. Нет, конечно, это мое мнение, а не задача Путина. Президент сам знает что делать, что опознавать и как. Это понятно. Но что-то подсказывает, что без опознавания зверя как живой природы как цивилизации, мы не опознаем Антихриста как тип цивилизации, ибо не опознаем вавилонской блудницы. Последнюю как культуру мы можем опознать только через зверя. И если это сделаем, то поймем идею государства Антихриста и его цивилизации. И, соответственно, эта идея позволит создать контр государство, контр цивилизацию. Позволит открыто выступить против цивилизации Антихриста. Позволит построить русское государство. Ведь зверь это не только исторический образ, а это еще и животный мир, который спасся в Ноевом Ковчеге.
Игорь Бондарев / 22.09.2022 21:25
Сообщение для редакции

Фрагмент статьи, содержащий ошибку:
Алексей Величко
О нашей стратегии
Размышления к заседанию «Русского Собрания»
30.08.2022
Россия между Китаем и Византией
По поводу статьи С.Н. Бабурина «Россия между Римом и Цинь: о духовно-нравственной трансформации государств»
29.07.2022
«Права человека» и правоспособность гражданина
Путаница в простых понятиях грозит западной цивилизации катастрофой
25.07.2022
Все статьи Алексей Величко
Последние комментарии
Как вернуть России Русь
Новый комментарий от Vladislav
04.12.2022 01:07
Ревизия государственной тайны
Новый комментарий от Light9
03.12.2022 21:01
Сатана в Дивеево?
Новый комментарий от Константин В.
03.12.2022 18:16
«Голову срезал палач и мне...»
Новый комментарий от Mary
03.12.2022 17:51
Год Петра Великого и микроцефал в Петропавловской крепости
Новый комментарий от Серёга Чудиса
03.12.2022 16:47