Сверните НАТО и верните Аляску!

То, что в наших представлениях наглость США давно зашкаливает все мыслимые и немыслимые пределы, в представлениях самих американцев всего лишь обычная игра сознания или бессознательного. Чего там у них больше? Хотя, похоже, преобладает последнее.

Нарвавшись на русскую упёртость, англосаксам теперь придётся выбирать между плохим вариантом выхода из кризиса отношений и очень плохим. Между унижением и уничтожением.

Американцы - нация коммерческая. Соответственно, война для нее это способ наживы, а не способ выживания во враждебном окружении, как многократно происходило в истории русских.

Пожалуй, единственный случай, когда Америка в одиночку, в 1942 г., решилась на войну с серьезным противником, в которого превратился их собственный сателлит – Япония, был характерен удалённостью на тысячи километров театра военных действий от территории самой Америки.

Учитывая масштабность противостояния, его стоимость и соотношение экономических потенциалов стран-противников, перспективы вступления в ту войну были для США однозначно победными. А экономические выгоды в виде контроля над регионом Тихого океана стоили расходов.

Но сейчас, с Россией, ситуация существенно иная.

Американцам безразличны такие понятия, как вина, совесть, ответственность. Способы ведения их политики, состоящие из тотальной лжи и манипуляций, позволяют считать, что переговоры с ними в рамках логики смысла не имеют.

После 1991 года, продвинув свою военную инфраструктуру от Берлина к Востоку на две тысячи километров, США всё никак не могут остановиться.

Очевидно, это происходит потому, что ими не осознаны предъявленные аргументы силы.

Давно известно, что история никого, никогда, ничему не учит.

Также известно, что генералы всегда готовятся к прошлой войне.

Азами является и то, что политики ищут решения новых проблем в прежних, зачастую нежизнеспособных договорённостях.

В итоге наступает момент, когда стороны осознают, что решать проблемы будут военные.

Такова традиция дипломатии и, в двух словах, суть всей международной политики.

Только многое поменялось в политике. Поменялось настолько, что и политикой, в полном смысле слова, уже не является.

Во-первых, в противостоянии армий России – США нет никакого смысла сравнивать экономические потенциалы противников. Потому как современные войны не предполагают длительности их протекания. Это не годы и не месяцы. Это не недели и не дни. И даже не часы.

Это – МИНУТЫ!

И причём здесь экономический потенциал, покрывающий затраты содержания войск, их непрерывное пополнение ресурсами и людьми?

Двадцать минут! И война окончена!

Во-вторых, США прекрасно осведомлены о том, что они не могут быть победителями в этой войне. Формула, что в современной войне вообще не может быть победителей, – это тоже формула США.

В-третьих, американцы, всегда действуя из соображений коммерческой выгоды, предполагают аналогичную мотивировку у противника.

Их беспощадная и бескомпромиссная торговля за столом переговоров, традиционная неуступчивость основана на мнении, что противник настроен аналогично.

Кому приходилось просто торговаться с американцами, знают, как они бьются за каждый цент своего коммерческого интереса.

Поскольку они целиком погружены в эту борьбу за центы своих интересов, им не может быть никакого дела до интересов кого-либо другого.

И потому привлекать их внимание к естественным интересам России в сфере безопасности – дело пустое.

Когда смотришь на такую позицию нашего МИДа, задумываешься о том, куда же девалась советская школа дипломатии? Каким образом Громыко и его команде удавалось прижимать америкосов в 60-х и 70-х годах прошлого века?

Представляется, что дело не только в дипломатии, сколько вообще в позиции страны, определяемой ее первым лицом.

Об этом витиевато высказался недавно Сергей Михеев в программе у Соловьева, сказав про особенности восприятия Президентом международных конфликтов.

Ну то, что особенности есть – это очевидно. Есть феноменальная, какая-то сверхчеловеческая выдержка. По канонам славянского восприятия мы уже давно должны были бы за кого-то куда-то вступиться и влезть по самые ноздри. А потом потратить все силы, какие только есть, все деньги, какие только страна могла бы заработать, на то, чтобы из этого себя же вытаскивать.

Но вот эта ловушка идеи славянского единства, как её англосаксы ни применяют, на Путине почему-то не срабатывает. Хотя всегда и на всех лидерах страны срабатывала. Даже на грузинах!

Но, скорее всего, истинная особенность момента не в характере американцев, не в недоумении нашего МИДа и не в таинственной выдержке Президента России.

Основная особенность в том, что сложилась действительно уникальная ситуация, не имеющая аналогов в истории.

Риму предложили отступить!

Рим изображает из себя миротворца, лихорадочно готовясь к войне, но заранее знает, что в ней проиграет.

Если исходить из того, что Америка - это реальный Рим, то войне быть!

Но если приглядеться, то США – всё же симулякр военной империи. Америка ничего не завоевала. Она всё выторговала. Всё купила своей экономической мощью.

На поле торгов никогда не уступавшие никому и ни в чём, американцы не способны быть столь же бескомпромиссными на поле битвы.

Очевидно, что, предложи мы американцам вернуть Аляску, американцы бы не удивились.

Это наш МИД удивится, если ему дадут указание потребовать Аляску назад.

В то время как американцы прекрасно понимают, что отступление России перед Америкой началось именно с этого.

Началось на поле торговли, а не войны.

Уникальность ситуации в том, чтобы заставить Америку отступить, прекратив торговлю, но войны так и не начав.

И происходить это должно не за столом переговоров. Стол переговоров понадобится лишь для подписания акта капитуляции США!

Потому-то МИД так и беспомощен.

Дипломатия логики умерла! Пришло время дипломатии эмоций! Настало время армейских шоу! Время демонстраций силы! И игры нервов.

Аляска-то наша! А там придёт черед и Калифорнии…

Мы вместе со всей планетой соскальзываем в игру, в которой единственная надежда – это слабина торгашей.

Остаётся выпить за жадность, как оборотную сторону ничтожества!

Павел Иванович Дмитриев, правовед, публицист