Господин Познер, вспомнив (к чему бы вдруг?) Пушкина, рассказал, какие произведения являются его любимыми, при этом заявив, что Пушкин – не русский писатель…
И тут же добавил – мол-де до Пушкина живого литературного языка не было: как это сочетается с первым заявлением – понятно только заявившему: вероятно, Пушкин создал какой-то другой язык.
Каракалпакский, возможно.
Или исландский…
Не русским телеведущий и журналист считает Пушкина потому, что «радостный свет, который излучает мастерство Пушкина» не характерен для русского менталитета, как и не привычным для русских является позитив…
На счёт позитива можно было бы поспорить, вспомнив стихотворение, про которое Лев Толстой писал, что «…таких много если десять на всех европейских языках написано», и которое завершается строфой:
И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю.
Но дело не в этом…
Разве в творениях Ломоносова и Державина мало светового, жизнеутверждающего вещества? Разве не ощущается, как многие из них буквально кипят, играют, светятся жизнью? Разве путь жизни самого Ломоносова не есть сплошной позитив? Или мало ликующего, утверждающего победу света в русских сказках и былинах? Или чрезмерно негативен был старший современник Пушкина И. Крылов, сатирической мазью лечивший болезненные расчёсы общества?
Заявление Познера, совмещающее абсурдный излом с интеллектуальным кокетством, хорошо демонстрирует вывороченность сознания современного человека: когда очевидное выдаётся за выдуманное; и заявление это – при всей его неуместной нелепости (плюс слава самого Познера) – слишком отдаёт кривизною условий бытования, нагло навязанных социуму…
Александр Львович Балтин, член Союза писателей Москвы
