Небесные дуги связывают мальчика, отливающего огромный колокол, хоть отец и не передал секреты ремесла, и Иешуа – кроткого, но не скорбного, знающего истину, равно – как использовать её для осветления жизни.
Н. Бурляев рано дебютировал в кино: в курсовой работе А. Кончаловского «Мальчик и голубь», затем – по рекомендации того же Кончаловского – Бурляева снимает Тарковский: в фильме «Иваново детство».
Фильм-знак.
Мальчик Иван, перееханный войною, мальчик, в ком мальчишеского осталось меньше, чем озлобленного, стержень чей проявляется чётко, словно сквозь увеличительное стекло трагедии показанный Бурляевым: как совершенно другой мальчишка – тот, что отольёт огромный колокол в «Андрее Рублёве»: фильме, быстро ставшим классическим.
Столь ранний старт – не помешал взрослому совершенствованию: артистическая карьера Бурляева идёт вверх, без сбоев, без срывов и падений.
Мечтательный и задумчивый, остающийся романтиком, как бы жизнь ни тёрла в шершавых ладонях Иван Нетужилин из «Военно-полевого романа» – обаятельный, в чём-то жалкий, своей же мечтательностью словно защищённый от каверз реальности.
Он нескладный, робкий, он предельно порядочен, и тонко-интеллигентен.
Бурляев выразителен и естественен: словно, не играя, просто входит в чужую жизнь, какая становится родной, показывая её во всех нюансах.
Стержень и ядро работ его – осмысление нравственного выбора, помноженное на осознание духовного пути, как главного в жизни всякого человека: сколь бы мал, или велик он не был.
Он исследует каждого, кого играет, анализирует мир внутренний, что внешнее? Просто отражение тайны, заложенной во всяком.
И в кино, и в литературе так – вот повесть «Близнецы», разворачивающаяся историей-исследованием двух братьев, живущих в начале двадцатого века в Москве: искушение и духовное спасение дают сложный, зыбкий баланс.
Нежна и сурова одновременно режиссёрская работа «Лермонтов» – о самом загадочном русском гении.
Вместе – и киноработы его, и книги – варианты исповеди: познавая себя, познаёшь мир, слишком сложный, чтобы вывести основной код оного.
В поэзии Бурляева порой мерцают прозрения – и, окрашенные «небесностью» - словно помощь обещают другим, чьи потёмки слишком сильны:
Я смерти не боюсь. Я видел Свет,
Доброе сиянье, бесконечность.
Открылось мне, что Дух и Вечность
Неразделимы. Смерти нет.
Умрут лишь только злость и плоть.
Добро – единый Царь Вселенной,
Непобедимый и нетленный,
Души пречистая любовь.
Я смерти не боюсь. Но жизнь люблю.
И жить хочу, как можно доле.
Зло, побеждая доброй волей,
Всё претерплю и устою.
Евангельское, световое нежно касается читательского сердца.
Организатор и президент Международного славянского форума искусств «Золотой Витязь», инициатор создания Общероссийского движения «Культурный фронт России», – он даже не сумма: своеобразная сумма сумм себя: бесконечен будто, осветляющий пространство, живущий на световой волне – и щедро делящийся со всеми бесконечными формами своих даров.
Александр Львович Балтин, поэт, прозаик, драматург, переводчик
, Глава ЭПЦ МП patriarchia.ru кв.jpg)
