10 июля Государственным советом Турции было принято решение о смене музейного статуса святой Софии – памятника византийского зодчества, исключительно значимого для сохранения наследия мировой культуры и цивилизации. На основании этого решения президент Эрдоган подписал указ о переводе музея Айя-София под руководство Управления по делам религий. В соответствии с ним Айя-София в конце июля открывается для мусульманских богослужений.
Никто не остался в стороне от этого решения, – оно сразу же вызвало во всех концах мира политические оценки, эмоциональные реакции и целый спектр культурных реакций. Вместе с тем МИД России, в лице заместителя министра иностранных дел России Сергея Вершинина, 13 июля 2020 года официально заявил, что решение о смене статуса собора Святой Софии с музея на мечеть является внутренним делом Турции.
Купол собора Святой Софии
Официальную позицию МИД Российской Федерации нужно признать взвешенной и исходящей из оценки юридически закрепленного права Турции распоряжаться объектами, расположенными на её территории. Скрытые нюансы ситуации свидетельствуют, что собор святой Софии, оставаясь памятником Всемирного наследия ЮНЕСКО, экстерриториальностью не обладал, и его музейный статус турецкими властями только лишь поддерживался, учитывая намерение Турции стать членом Евросоюза, – по некоторым сообщениям, указом министра культуры Турции мусульманские богослужения в Айя-Софии формально были разрешены еще в 1991 году. Что, конечно, многое объясняет и говорит о характере политического лавирования Турции на протяжении многих лет в ситуации распада СССР и образования Евросоюза.
В связи с этим размышления о судьбах мировой культуры и цивилизации, историко-культурная составляющая которых касается наследия христианского мира, оказались в центре внимания в контексте решения турецких властей переформатировать музейный статус святой Софии. Комментарий МИД России поэтому не мог не включить в себя значимость Айя-Софии как объекта мировой культуры и цивилизации, что и было подчеркнуто Сергеем Вершининым в беседе с журналистами. В этом нельзя не видеть заинтересованного стремления обозначить потенциал и основные приоритеты исторического видения будущих судеб человеческой цивилизации.
Широкий резонанс, который получило это решение, говорит о потребности в сохранении и отстаивании истин христианской веры. Византия, её государственный опыт, богословская и философская культура, художественный и эстетический мир до сих пор остаётся достоянием православной цивилизации. Не случайно даже внешний облик святой Софии знаменует собой широту христианской ойкумены, что нашло отражение в архитектуре домонгольской Руси, православных Балкан и Восточной Европы.
В известном смысле святая София символизирует историческую память православных христиан, их веру и мировоззрение, а также связанные с ними обетования будущего обновления и спасения христианского мiра. Поэтому музейный статус святой Софии создавал эффект объёмности и целостности восприятия памятника истории и соотносился не только с любопытствующим интересом туристов. Хотя журналисты констатируют, что в 2019 году наблюдалось рекордное число посещений музея, а именно более чем в три с половиной миллиона человек. Нельзя оспорить и высокий уровень его доходности для турецкой казны.
В свете культурной истории музейный статус Айя-Софии олицетворял прошлое и позволял не отрекаться от настоящего. Предлагая каждому наглядные измерения путей и судеб мировой цивилизации, он повествовал о перекрёстке культур и сложных путях христианской истории. Нет необходимости много говорить и о художественных сокровищах Айя-Софии, которые сохранялись и оберегались музейным статусом храма.
Гарантии музейного статуса были достаточно надёжны, теперь же актуальным и открытым стал вопрос, насколько обещания политиков смогут заменить их, чтобы сохранить художественные сокровища Айя-Софии как памятника культурного наследия, относящегося к мировой цивилизации и сохраняющего человечеству его целостность и историческую идентичность.
Патриарх Московский и всея Руси Кирилл в своем Заявлении, сделанном ранее принятого решения, выразил глубокую обеспокоенность в связи с возможной утратой святой Софией своего музейного статуса, который в глазах международного сообщества поддерживал политический образ Турции как светского государства. «Долг всякого цивилизованного государства, – предостерёг Предстоятель Русской Православной Церкви, – сохранять равновесие: примирять противоречия в обществе, а не обострять их; способствовать объединению людей, а не разделению».
Но решение, которое было принято Госсоветом Турции, – высшим административным судом страны, – не приняло во внимание резкую реакцию мирового сообщества, а также те политические и критические оценки, которые прозвучали в его адрес. Между тем, среди того круга мнений, который сложился в процессе обсуждения уже принятого турецким руководством решения – в России и за её пределами: в Греции, Европе и США, можно точно указать на оценки политической мотивации турецкого президента и проследить прогнозы дальнейшего развития ситуации.
Многие эксперты оценивают не только политические и геополитические, но и социальные аспекты, которые повлияли на порядок принятия решения об изменении музейного статуса святой Софии, – вопрос об этом обсуждается уже довольно давно и, по оценкам экспертов, изначально у населения страны не было единого мнения по этому вопросу.
Указывая на проблемы турецкой экономики, эксперты обращают внимание, что смена статуса Айя-Софии не только говорит об отказе от светской модели государственного развития, но стимулирует тенденциозные идеологические установки турецкого общества в сторону переоценки итогов модернизации Турции в ХХ веке. В свете этого Айя-София – уже не музей, который символизирует перекресток культур и цивилизаций, но «наследие султана Мехмеда Завоевателя, и это наследие должно использоваться в такой форме, в какой оно было оставлено» (см. обсуждение на портале Haber 7 решения превращения Айя-Софии в мечеть).
Таким образом, решение Госсовета Турции вполне можно оценивать как отступление от светского либерализма, крайности которого, как мы видим, почти совпадают с фундаментализмом религиозного толка и по прошествии времени возвращают идеологию и политику к противостоянию цивилизаций. А тот резонанс, который оно вызвало в мире, только оттеняет популистский характер этого решения.
Византия и её бытие в череде исторических эпох христианского мира задавала иные этические смыслы и иные образцы религиозного и национального самосознания. Поэтому её историческое наследие, её высокое культурное пространство для христиан всего мира остаются особым опытом исторической жизни. Опытом и образцом, заслуживающим научного внимания и исторического интереса, требующего своей политической и информационной поддержки. Память о Византии становится для христианского мира и его самосознания неким общим ориентиром. Показательно, например, что в столице Польши Варшаве впервые за последние сто лет совсем недавно был возведен православный храм в честь Софии Премудрости Божией, построенный по образцу константинопольского собора.
В России же это политическое решение только углубит восприятие того исторического пути, которое выпало на долю славянского православного мира в ХХ веке, заставит всех нас более серьёзно оценивать чреду революций и войн этого столетия, их политических мотивов и целей, которые были тесно связаны с богоборческими идеями большевизма и либерализма. Жестокий радикализм их богоборчества был выразим не только в физических репрессиях, но и в практически полном истреблении тех направлений исторического знания, которые были тесно связаны с корневой системой русской государственной культуры, – и первыми среди них оказались славяноведение и византинистика. Если в конце XIX века западное научное сообщество в попытках оценить исторический опыт Византии и ее влияния на судьбы русского и других славянских народов ориентировалось на достижения русской науки, то уже к середине 30-х годов ХХ века инициатива таких оценок полностью перешла к западноевропейским ученым, а политики в этой ситуации делали свои выводы.
Политические и социальные итоги такого положения вещей мы пожинаем до сих пор, наблюдая радикальные изменения всего облика информационной культуры и самосознания русской жизни в пользу западных идеалов и ценностей. Тем не менее для русских православных людей святая София останется вечным символом и зримым свидетельством полноты исторического опыта христианского мира.
Ирина Александровна Николаева, философ, член Общества русско-сербской дружбы
Мозаика Патриарших покоев храма Святой Софии. Богоматерь с Императорами Константином и Юстинианом. Редкое фото 1930 - 1960 гг.
Уильям Генри Бартлет. Святая София - вид со стороны ворот дворца Топкала. Акварель с белилами. 1836 г.
