«Это попытка собрать новый Критский собор»

Как сообщалось, Константинопольский патриарх Варфоломей направил письмо Предстоятелям Православных Церквей с предложением обсудить «важнейшую проблему» причастия в эпоху пандемии коронавируса.

Патриарх Варфоломей пишет, что ввиду таких условий «хотел бы выслушать братские рассуждения и мысли, чтобы вместе мы могли продвинуться вперед в пастырском подходе к спорам об установившемся способе передачи Божественной Евхаристии».

Письмо патриарха Варфоломея прокомментировал в телефонном интервью «Русской народной линии» доктор исторических наук, кандидат филологических наук, кандидат богословия, профессор Института истории Санкт-Петербургского государственного университета, член Синодальной богослужебной комиссии протодиакон Владимир Василик:

С этими вопросами и рассуждениями Варфоломей опоздал ровно на полгода, на начало того самого процесса, когда власти объявляли карантин, когда церкви закрывались, когда епископов и священников, посмевших причастить кого-либо, даже здоровых людей, привлекали к уголовной ответственности. Всё это запоздало. 

По-видимому, это попытка под личиной вопросов относительно Евхаристии собрать новый Критский собор, и на нём попытаться пропихнуть и продавить свои решения. Константинопольская Церковь, как и Элладская вела позорнейшую тактику, а именно тактику немедленного согласия с санитарными и гражданскими властями и, увы, временами они бежали даже вперёд паровоза. 

На самом деле, при наступлении этих событий самым разумным было православным иерархам собраться и обсудить, как противостоять и инфекции, и попыткам глобалистов унизить и уничтожить Церковь, как доказать властям, что Церковь — это не клуб, что Церковь — это не театр, что Церковь — это не спорт. Именно так к Церкви и относятся люди не церковные, когда храмы открывают вместе со школами, университетами, театрами и стадионами. Нужно было доказать, что служение Церкви необходимо не только для утешения болящих и скорбящих, что, конечно, очень и очень важно, но и для молитвы о спасении всего мира, для молитвы об избавлении от заразы. Вот этого сделано не было. 

К сожалению, очень многие иерархии рабски подчинились требованиям властей и не одним звуком не изъявили о самом назначении Церкви, об особой её роли, о том, что она могла бы реально способствовать победе над пандемией, над этим до конца непонятным заболеванием. Православные Церкви могли призвать всех православных людей и всех людей доброй воли к покаянию и единству. 

Вместо этого все иерархии, в том числе и Варфоломей, призывали к самоизоляции. И теперь время не для рассуждения о том, как бы преподавать Евхаристию (понятно, что её надо преподавать старыми традиционными способами, которые не умрут никогда), а время для покаяния всех православных в том, что произошло, начинается с иерархии. Потому что все мы были найдены очень легкими. Это касается и государства, когда почему-то до врачей не доходили положенные им льготы, и почему-то разоряли пенсионеров и простых тружеников, и наука, которая до сих пор не изобрела ничего существенного и эффективного против коронавируса. Говорят, что будто сразу будет аж 8 вакцин. Где они и какого они качества? Не вырастут ли у нас хоботы и бивни после таких прививочек?  

Медицина, особенно в капиталистических странах, находится либо в разваленном, либо в коммерческом варианте, либо и в том, и в другом, Да и у нас, при всём уважении к подвигу медиков (низкий им поклон), она не всегда и не везде была на высоте именно в силу грабительских антисоциальных реформ по сокращению поликлиник, больниц и врачей. 

Сейчас не время рассуждать. Возникает вопрос, как мы дошли до жизни такой, что экономили и экономим на самом необходимом, что очень многие предприниматели и чиновники зарабатывали и зарабатывают на этом бедствии. Как говорится: «Кому война, а кому мать родна». Поэтому, время сейчас не для рассуждений, а для покаяния. 

Чему бы стоило посвятить нынешний Петров пост? Размышлениям о том, как мы дошли до жизни такой. А дошли мы просто — мнение санитарных врачей для на нас стало важнее, чем мнение святых и священников, когда мы уповаем больше на таблетки, чем на Бога, когда к Святому Причастию мы относимся скорее как к таблетке, а не как к Христу, явившемуся для спасения душ и тел наших, когда все мы воспринимаем потребительски. Поэтому не будем удивляться, что Господь послал нам такое испытание. 

Надо молиться, чтобы Господь отвратил от нас всякий гнев и избавил нас от духов злобы, а не рассуждать о том, как модернизировать способы преподания Божественной Евхаристии по требованию санитарных врачей. Пусть санитарные врачи поймут, что это значит для верующих людей или для всего мира, пусть преклонятся перед этой Тайной и перестанут нам диктовать то, что противоречит совести, многовековым традициям Церкви и здравому смыслу.