Предложенное в заголовке этого предисловия начало сразу же побуждает читателя искать некую аналогию с очень популярным в своё время художественным кинофильмом «Оптимистическая трагедия», снятым по одноимённой пьесе Всеволода Вишневского. Напомню, что сама эта пьеса – о героико-романтическом времени Гражданской войны в России с его трепыхающимся в боях, подобно знамени на картине Эжена Делакруа «Свобода, ведущая народ», революционным пафосом и четким противостоянием добра и зла, красного и белого, хорошего и плохого. Вспоминаю, каким превосходным наглядным (ассоциативным) пособием послужил тогда, в 60-е гг. XX столетия, нам – школьникам советской поры этот фильм на уроках истории и советской литературы. К великому сожалению, упомянутый кинофильм оказался востребован лишь в очень короткое время, когда наша страна достигла самых больших высот в своём становлении и развитии как самая справедливая в мире правовая и социальная держава. Это была почти мгновенная, как молния, эпоха высшего торжества веры наших людей в «комиссаров в пыльных шлемах», в то, что социализм (коммунизм) и всеобщее счастье нашего народа совсем не за горами, завтра, в крайнем случае, послезавтра.
Но …лучезарные мечты о светлом будущем рухнули, путеводный факел коммунистической идеи погас, торжества всеобщего счастья не наступило. Ни завтра, ни послезавтра. Страна оказалась преданной и проданной самими же комиссарами. В целом и по частям. Элите советского общества, прежде всего партийной, номенклатурной захотелось немножечко капитализма. Она его получила. Мы были отброшены на исторические столетия назад и ныне влачим почти что жалкое существование на изъезженной мировыми бандитами социальной обочине. Народ оказался загнанным в беспросветное рабство и снова обращённым в крепостную зависимость. От новых феодалов, от криминального капитала, от собственных эксплуататоров, воспрявших из тёмных конспирологических закоулков, слишком рано притупившей свою бдительность и классовое чутьё советской социалистической системы.
И вот уже об этой новой человеческой трагедии нашей страны рассказывается в представляемой мною трилогии русского (екатеринбургского) писателя Валерия Хлызова «Без поражений нет побед». Книга оригинальная и поистине правдивая, бичующая и обличающая нынешние пороки и человеческие мерзости. И читается она одним махом, желательно стоя, так, как выслушивают суровые и праведные приговоры революционного трибунала. Однако, прежде чем мы приступим к глубокому её осознанию, нам придётся ответить на витающий в воздухе вопрос: а почему же трилогия оптимистическая, если в ней идёт речь о постигшей всех нас страшной, глубинной глобальной трагедии?
Известно, что лучезарность в Оптимистической трагедии Всеволода Вишневского основывалась на светлой идее нового коммунистического общества, в этом вся суть и пафос пьесы и кинофильма. Оптимизм излучался из самих людей (красных командиров, комиссаров, рядовых членов партии большевиков, из пролетарского и крестьянского большинства нашего трудового народа), заряженных позитивной, всетворящей энергией и революционной мечтой строительства нового мира. Но какой оптимизм может быть в нынешнюю безыдейную капиталистическую эпоху, которой ещё Шпенглер в начале XX века предсказал сырой сумрачный закат? Чем, кроме снова вспыхнувшей в людях классовой ненависти к буржуям и чиновникам-феодалам, горят сердца русского народа? Да и возможно ли ныне зажечь оптимизмом эти сердца?
Кто же захочет, будучи в ладу со своим холодным рассудком и горячим сердцем, пополнять уже и без того нагло и цинично переполненные кладовые нынешних капиталистов-миллионеров и миллиардеров, которые, помимо всего прочего, почти все дислоцируются вместе со своими банковскими счетами и иным скарбом в Америке и Англии, на обетованных брегах европейского Средиземноморья, да даже и на Востоке? А в превращённой ими в нищую колониальную страну России лишь бессовестно качают нефть, газ, другие природные богатства и, говоря на их же жаргоне, лишь «рубят бабло» руками зависимого от них эксплуатируемого народа. Нет ни идейных, ни моральных, ни нравственных интересов ныне служить такой вот криминальной мамоне, ворам и жуликам, проходимцам и негодяям разных мастей, которыми стали имущие классы в нашей стране. Я думаю, конечно, что есть и те, кто всё же служит верой и правдой и этому отродью, но такое служение – это служение дьяволу, злу и насилию, а не людям, народу, социуму. А если многие работают ныне и не на мамону, то всё равно они гнут свои усталые спины, надрываясь на производстве или в госсекторе, на буржуазию, и они делают это вынужденно, за кусок черствого хлеба. Пусть даже иногда и с маслом. Пальмовым. Но какое уж тут служение!!? Так что под определение оптимистического такая человеческая деятельность ну никак не подпадает. Так в чём же автор книги увидел тогда оптимизм в жизни своих героев, будущую победу?
Главными героями его исторических повествований выведены немецкий коммунист-антифашист, бывший руководитель Германской Демократической Республики, Герой Советского Союза Эрих Хонеккер и его дальний родственник офицер-разведчик военной разведки ГДР Ральф Линденберг. Оба они не потеряли веру в пролетарский социализм, век которого, как они считают, непременно наступит. Несмотря на временное поражение, которое случилось с их страной в результате предательства советского лидера Горбачёва и его продавшегося мировому капитализму партийного окружения. На стадии реставрации капитализма Хонеккер и Линденберг действуют открыто, потеряв все свои прежние регалии, посты, даже жильё. Но судьба их оказывается до боли мрачной и трагичной. Один попадает в тюрьму, преданный своими союзниками, а затем умирает от тяжёлой болезни; другой погибает на баррикадах при защите Белого Дома (парламента России) во время его расстрела Ельциным в октябре 1993 года в Москве.
Ещё один герой книги советский офицер-юрист Рябинин философски оценивает пролетарский марксистский социализм, в котором он улавливает сионистский душок. По убеждению офицера, такой социализм (как и коммунизм) не построить. Но, возродив общенародную собственность, власть трудящихся, вполне возможно создать справедливое государство. От этого государства отделить не только церковь, но и политические общественные организации. Пусть они существуют на свои средства, ведут споры без какой-либо защиты вооружённых отрядов партий. Рябинин в любых условиях продолжает свою работу, однако специфическими методами и негласно. Хонеккеру и Линденбергу уже терять нечего, их страна, как и они сами, ушла в мир иной. А Рябинину есть за что бороться: за свою Родину, ныне обозначенную на карте теми же буквами, что и тысяча лет назад; бороться за народ, за правду и социальную справедливость, за людское счастье, которого они лишились в своей не ушедшей в мир иной, подобно ГДР, стране. Стране живой, трудовой, ещё до конца не растерявшей ни веры, ни оптимизма. Без поражений не бывает побед, а вера в победу есть наилучший ресурс к ней! Так считает Рябинин, и его жизнь наполняется глубоким смыслом и великим благородным содержанием!
Такова главная идея книги. Но автор в своей трилогии поднимает множество и других гуманитарных и философских проблем. Вокруг последних он строит и интересный сюжет помещённых в трилогию повестей, «раскручивает его» и развивает по всем законам жанра, наполняет событиями, в большей части политическими, знаковыми, вводит новых героев: умных, деятельных, активных, пассионарных. Но самое главное, автор умело расставляет нравственные и моральные акценты, даёт правильные исторические ориентиры и неординарные оценки описываемым событиям: Великая Отечественная война, послевоенный период, образование и упразднение ГДР, перестройка в СССР, путч и развал Советского Союза.
Вызывают большой интерес и многие участвующие в динамике происходящего лица (начальник политического управления Группы оккупационных войск в Германии генерал-лейтенант Телегин, прокуроры Вышинский, Руденко, Горшенин, Яченин, Горный, Попов и др., политические деятели Горбачёв, Ельцин, Хасбулатов, Хонеккер, генерал Макашов и другие политики, военачальники, представители военного командования ГДР, ЧССР, СССР, военных разведок СССР, ГДР и др.), из-за чего книга приобретает не только публицистическую, но и определённую документальную окраску. Именно это качество обуславливает возможность включать её в качестве хрестоматийного источника во время учёбы в школе и даже в институте. А почему нет?
Трилогия состоит из трёх отдельных повестей: «Фюрстенбергский дневник», «Офицер для особых поручений», «Закат советской эпохи», объединённых единым авторским замыслом и одними героями. Кроме того, все три повести объединяет единая концепция повествования: принципиальный, исключительно прокурорский характер взглядов автора на вещи, события и людей; наличие множества авторских философских отступлений по поводу описанных событий и действующих лиц. Ну и, несомненно, трилогия выдержана в достаточно коротких пассажах, хотя в предложенным автором читателю повествованиях охватывается очень большой период времени и значительное число действующих персонажей. Обычно подобный объём иные писатели «вмещают» в несколько томов или романов. Здесь же поистине - «Краткость – сестра таланта» (А.П.Чехов). Книга читается с большим интересом, в ней присутствуют и глубинные нравственно-этические моменты, и, как сказано выше, историзм, и даже определённое детективное начало (как же без него, ведь автор сам в молодые годы был военным следователем, притом с детективным криминалистическим уклоном).
Первая повесть «Фюрстенбергский дневник» как раз и посвящена работе военного следователя-криминалиста в период его службы во 2-ой Танковой армии Группы Советских войск в Германии. Герой книги капитан юстиции Рябинин оказывается в маленьком немецком городке Фюрстенберге, что в ста километрах на северо-восток от Берлина, где в военные и послевоенные годы служил и его отец – тоже офицер военной прокуратуры этого же воинского объединения. Читая отцовский дневник, Рябинин старается постигнуть многие неведомые ему пока тайны человеческой жизни, её повороты, зигзаги, тупики. Пока же он старался вникнуть в некоторые загадки прошедшей войны. Его поражала стойкость нашей армии. «Рябинин восхищался силой духа советского солдата военной поры. Какими они были счастливыми в День Победы Свято чтили бескорыстность, войсковое братство, самопожертвование товарищей, ясно различая грань между добром и злом. Где сейчас пролегает эта грань в армии, засидевшейся в Европе, давно переставшей быть желанным гостем?» - спрашивает автор устами капитана юстиции. И сам же отвечает на этот вопрос своею же «оптимистической трилогией».
Для него, Рябинина, примером настоящего советского солдата, конечно же, являлись его отец, фронтовики 40-50-х годов, на них он и сам равнялся, в них видел нечто почти эталонное и уж несомненно такое, которое должно было быть в солдатах 80-х годов. Но были ли те таковыми? Автор вкладывает в уста и размышления молодого капитана, старавшегося ответить на этот вопрос сам себе, следующие слова: «Были ли солдаты 80-х похожи на своих предшественников, выполнивших освободительную миссию в Европе? Пожалуй, нет. Идеологические установки заметно пошатнулись, место убеждённости, самоотверженности, бескорыстия заняли малодушие, голый расчёт, стяжательство, карьеризм. В большей степени это касалось кичливой верхушки. И всё же эти солдаты продолжали оставаться защитниками Отечества, будущее которого мало кто из них себе представлял». Печальное и мрачное рассуждение. Но оно предельно верное, исключительно натуралистичное и взятое из живой армейской среды. Куда девались революционная романтика и светлые мечты о счастье послевоенных комсомольцев и комсомолок к 80-м годам, годам позднего брежневского застоя, «пятилеток похорон» и открытого циничного торжества теневой торговой мафии, крупного и мелкого жулья, спекулянтов разных мастей, фарцовщиков, да и просто мещан? Всё улетучилось, всё растаяло, развеялось, словно дым. А ведь маятник её величества Истории – он везде движется одинаково: туда-сюда, туда-сюда.
«Рябинин поражался истории. Одно дело было её изучать и совсем другое столкнуться лично, пережить на собственном опыте. Вячеслав недоумевал, как могло случиться, что в ХХ веке в стране, подарившей человечеству Лютера, Канта, Гёте, Шиллера, Баха, Бетховена и Брамса, возник фашизм?
Почему кумирами великой нации стали несостоявшийся художник Гитлер, писатель-неудачник Геббельс, горе-агроном Гиммлер, недоучка-архитектор Розенберг? Со страниц семейной реликвии ощущалось дуновение холодного ветра минувшей войны…». Интересное, очень интересное наблюдение, как будто бы капитан глядел далеко вперёд и чувствовал амплитуду движения того самого исторического маятника, по воле которого ныне, через 75 лет после Великой Победы мы воочию увидим вокруг себя то тут, то там возрождающиеся очажки нового фашизма, симпатий и сострадания фашистским идеям, установку памятников, надгробий и мемориалов фашистским прихвостням минувшей войны. Поистине – маятник пошел в другую сторону. Вот такие грустные мысли даже у нас, читателей трилогии.
А каково было герою? Правда, отцовский дневник можно было читать и с другими чувствами, с другим настроением и с более светлыми мыслями. Казалось бы, с таким дневником предка Рябинину открывалось широкое поле возможностей для научных раздумий, поисков, трудов, размышлений. Можно даже к научному труду подступиться, рассмотреть на примерах разных стран повторяемость исторических событий. Но… но….
Многим читателям может показаться, что в благословенное место и в хорошее время попал служить этот счастливчик-капитан: райские кущи, покой да умиротворение, лежи себе и с бокалом хорошего немецкого пива читай Шиллера. Драму «Разбойники», например. Или пиши сам что-нибудь эдакое после прочтения отцовского дневника. Хоть поэму, хоть роман в стихах! Право, природа не обделила талантами и вдохновением. Стихи Рябинин действительно писал профессионально. Тонкая поэтическая натура. Философичная, лирическая муза всегда была его спутницей во всех, как говорится, близких и дальних походах и на бивуаках. Вот так, вполне возможно, читатели могли рассуждать о Рябинине. Что, дескать, ещё может быть за границей, да ещё в Германии, самой благополучной и осчастливленной стране социалистического лагеря? Но кто так думает, тот глубоко заблуждается.
Вскоре и нашему герою пришлось в этом убедиться и столкнуться с совсем другими представлениями о тех местах, куда он попал служить. Прочувствовать на себе гораздо более близкие к его работе и статусу сложнейшие вопросы, к которым его подвела военная служба на ниве закона и правопорядка. Да даже не так близкими по статусу и службе, как по нравственно-этическому состоянию. Близкими по расстоянию, но не близкими по духу. Ведь не мог такой человек, сын честного и порядочного прокурора, утончённый лирик, поэт, да и вообще человек, воспитанный на высших стандартах человеческой совести и офицерской чести, быть иным при столкновении с бесчестностью и безнравственностью. Так что Рябинин оказался не в лучшем месте и не в лучшее время, чтобы, подобно мифическим поэтам, почивать на лаврах да разбавлять скуку философической поэзией.
Как вполне правдоподобно замечает автор, в начале 80-х годов Вооружённые Силы Союза захлестнула волна преступности. Оно и немудрено при упомянутом выше упадке идеологии и нравов. Вопреки досужим домыслам, в ГСВГ преступности было совсем не меньше, чем и во всех других военных округах. А порой даже больше, поскольку и войск-то было в десятки раз больше. «Уклонисты и дезертиры находились в бегах. Хулиганы бесчинствовали в казармах и караулах. Казнокрады и мздоимцы обогащались за чужой счёт». Коррупция, спекуляция, стяжательство, повальное пьянство поразили офицерский состав и прапорщиков вместе с вольнонаёмными Советской Армии. Несознательная часть миротворцев в странах временного пребывания доставляла неприятности местному населению. Военные следователи, испытывая небывалую за последнее время нагрузку, по уши увязли в уголовщине.
Вот в такой ситуации оказался и капитан юстиции Рябинин, прибыв на службу в Германию и с головой окунувшись в изучение особенностей работы за рубежом.
И первое же дело, которое всколыхнуло весь его внутренний мир, оказалось обычное автопроисшествие, да с необычным концом: советский водитель командирского УАЗика - солдат, управляя своей машиной, в результате нарушения ПДД сбил на перекрёстке пожилую немецкую гражданку, которая от полученных повреждений скончалась на месте. Ею оказалась некая Клара Гольдман, увидевшая в предсмертной агонии в следователе своего послевоенного друга, которым, конечно же, был отец Рябинина. Сама Клара Гольдман – хотя и немка по национальности, жила до войны в СССР, закончила историко-филологический факультет Ростовского госуниверситета, но, как и многие немцы, оказавшись на временно оккупированной фашистами территории, была репатриирована в Германию. Что, однако, не способствовало её приверженности к фашизму, а скорее наоборот, ещё больше отталкивало. После войны она работала в местном муниципалитете, занималась охраной памятников. А виновный водитель, материал по которому от Рябинина прокурор передал другому, более покладистому следователю, так и не понёс никакого наказания, потому как: 1) шофёр влиятельного советского командира и 2) задавил немку, то есть чужую. Вот и весь сказ, что никак не вкладывалось в убеждения принципиального и порядочного офицера-криминалиста. Вот на этой и подобной ей почвах и начинался зарождаться, как говорят философы, экзистенциональный конфликт в мозгу и сердце Рябинина. И отношения с начальством от этого, да и от других подобных шагов не только не складывались, а всё больше и больше заходили в неразрешимый клинч.
«В отличие от прокурора Виноградова, Рябинин людей своими или чужими не считал. Для него все они были либо законопослушные, либо правонарушители. Получив распоряжение поручить проверку данного происшествия старшему следователю из Фогельзанга, курирующему мотострелковый полк, капитан молча удалился. Испытывать терпение врио прокурора Рябинин больше не желал, понимая, что процессуальная независимость следователя всего лишь пустая фраза». Именно из-за наличия множества, обилия таких пустых фраз в лексиконе прокурорского начальства многие их подчинённые и делали свои мрачные выводы о том, что «рыцарей без страха и упрёка среди прокуроров нет». К этому же выводу через некоторое время службы в военной прокуратуре придёт и Рябинин. А ещё раньше его отец и друг отца – будущий военный прокурор Потсдамского гарнизона подполковник юстиции Удовиченко.
Стяжательство, нажива в ГСВГ, которыми было поражено высшее начальство, каскадом отрицательного примера обрушивалось на нижестоящую офицерскую братию, что в конечном итоге приводило к обрушению вообще всего правопорядка в войсках. Рушилась вера, боевой дух, на корню подтачивалась и гибла высокая мировоззренческая основа, жизненный стержень, в тряпку с заезженными замполитами политическими лозунгами превращалась идейность, катастрофически падала дисциплина войск. Старавшиеся в силу своего высокого профессионального и партийного долга бороться с преступностью в низах военные прокуроры со временем убеждались, что в такой борьбе победить невозможно. Потому что «рыба гниёт с головы», а голова неприкосновенна. Ведь остались же безнаказанными и практически неприкосновенными и Жуков, и Телегин, и множество тех генералов и маршалов, кто занимался стяжательством в их время, и после них, вплоть до ликвидации ГДР и ГСВГ (ЗГВ).
Да и СССР, как потом оказалось, был предан и продан мировому капиталу именно высшим партийным и военным руководством страны при соучастии иностранных агентов Горбачёва и Ельцина только из стяжательских, а не каких-либо иных интересов. История помнит даже дело 43 генералов и маршалов-стяжателей – героев минувшей войны в Красногорском городском суде Московской области о коррупционной сделке по передаче им отремонтированных накануне за баснословные деньги, которых так не хватало в то время армии, генеральских вилл, огромных земельных наделов в курортной зоне и всей пригородной инфраструктуры только лишь за одну простую лояльность к названным выше политическим деятелям и молчаливое согласие с тем издевательством, которое те устроили над страной и её ни в чём не повинным народом. Автору настоящего предисловия лично пришлось соприкоснуться с этим нравственным развратом и маршальско-генеральской вакханалией, падением былой чести и славы полководцев, что вошло в большой и фундаментальный труд «Записки военного прокурора» в 2-х достаточно объёмных томах.
Испорченность партийной и военной элиты к 80-ым годам XX столетия ощущалась настолько отчётливо, что обойти этот факт было уже практически невозможно. В представлениях и справках прокуроров, всё чаще и чаще мелькали фамилии высокопоставленных лиц армии и государства, способствовавших совершению тяжких преступлений или участвующих в них лично. Именно по такому поводу великий римский политик и юрист Цицерон писал: «Испорченность начальников гибельна не только потому, что они сами предаются порокам, но и потому, что они распространяют их в государстве. Они вредят ещё более потому, что они портят и причиняют более зла своим примером, чем своей развращённостью». Поистине великие слова человека, превосходно знавшего толк в развращении нравов и упадке государственных устоев. «Достаточно малого, очень малого числа людей, поставленных во главе государства, - говорил этот же политик и адвокат, - для того, чтобы исправить или испортить нравы народа». Именно об этом же идёт речь и в представляемой мною трилогии Валерия Хлызова, в которой он говорит не только о крушении нравов народов (ГДР и СССР), но и о крушении самих государств. Такое прозрение пришло к военному юристу Рябинину раньше, его другу – немецкому разведчику Ральфу Линденбергу несколько позже, вместе с прозрением Хонеккера и других упомянутых в книге действующих лиц, пострадавших от испорченного элитарного окружения.
Конечно, в работе следователя различные коллизии возникают всегда. Такова уж специфика следственной работы. Но я пишу не о таких «рабочих моментах». Коллизия коллизии – рознь. Есть такие, в которых ты - хозяин и сможешь сам определить линию жизни, линию собственного поведения, оно зависит от тебя и только от тебя, от твоего опыта, знаний, нравственных качеств, смелости, умений, навыков. А есть ситуации, в которых ты не властен что-либо решить, и решать должен твой руководитель. Или ещё более высокий начальник. И вот когда руководитель, начальник, власть, одним словом, решает вопреки закону, правде, справедливости, против норм нравственности и морали, против божественных заповедей, у многих несогласных с этим решением, но бессильных противостоять им, возникают глубокие психологические надрывы, травмы, пустоты. Психологи такое состояние психики называют когнитивным диссонансом.
И когда таких надрывов, травм, пустот, диссонанса становится много, человек просто-напросто ломается. Сгорает. Выгорает дотла. Сдаётся пращам и стрелам яростной судьбы, как сказал бы шекспировский герой Гамлет. Можно было бы предположить, что постигла со временем такая участь и капитана юстиции Рябинина. Правда, уже по совершенно другим делам и поводам, очень красочно и глубоко раскрытым автором книги, до которых читатель, хочется думать, дойдёт и сам при внимательном её прочтении. Читая всё это, представляя те нравственные коллизии и страдания, в которые был поставлен своим начальством безукоризненно честный советский следователь Рябинин, хочется снова и снова обратиться к морализаторству и напомнить читателям, как иной раз бездарные, а то и напрямую беззаконные, безнравственные шаги руководства не только подрывают доверие ко всему тому моральному багажу, который подчинённые накапливают за долгие и тягостные годы своей учёбы, работы, общения с другими, за всю свою предшествующую жизнь, но и жестоко ломают личность, служебные перспективы, карьеру. Так был потерян для военной прокуратуры и наш герой капитан юстиции Рябинин, которого по решению военного прокурора ГСВГ откомандировали из ГДР и который впоследствии с тяжелым чувством на раненом сердце просто навсегда захлопнул за собой дверь этого ведомства.
А вот его предок Рябинин-старший, когда стал заниматься проверкой в отношении ближайшего сподвижника маршала Жукова - начальника политуправления Группы войск генерала Телегина, пойманного с похищенными военными трофеями, не сдался «пращам и стрелам». Его также откомандировали из Германии в СССР, но не за служебные упущения, которых не было, а якобы за связь с немецкой гражданкой. Той самой Кларой Гольдман, дело о гибели которой через много-много лет Рябинину-младшему не дали даже возбудить. В последующие годы Рябинин-старший оставался в военной прокуратуре и продолжал в ней свою трудную и нередко неблагодарную службу. Рябинин же младший, покинув военную прокуратуру, со временем стал «офицером для особых поручений», а попросту юристом и помощником депутата у командующего Приволжско-Уральским военным округом генерала Макашова. А это уже другой пласт и жизненных дорог, и жизненных проблем, да и, если хотите, судьбы. И во многом он оказался связанным именно с Макашовым, с его непримиримыми политическими установками, воззрениями, борьбой. Образ упомянутого генерала автором нарисован очень достоверно и предельно наглядно. Очень пассионарная личность, деятельный, в чёрном берете морской пехоты, на баррикаде при защите Дома Верховного Совета, с автоматом и пистолетом в руках. В периоды российской смуты и брожения народных масс он напоминал генерала Лафайета – участника трёх революций: американской войны за независимость, Великой французской революции и июльской революции 1830 года во Франции. Разве что для общего сходства Макашову не хватало белого коня.
Однако мне показалось, что автор, описывая деяния этого действительно горящего и душой и телом за дело социализма, за сохранение Советской власти человека, генерала с большой буквы, где-то иронизирует над ним, иногда сквозь видимые симпатии к нему вкрапливает некую усмешку и явно неодобрительный акцент. Возможно, мне это показалось. А может быть, такое отношение и правильное. Ведь по всей сути вещей ринулся генерал не в своё дело: участвовать в разборках жульнических элит – этим ли надо было заниматься в то страшное и смутное время. Вот устроил бы военный переворот, это другое дело. Именно такой развязки и желали в то время некоторые горячие головы из Союза офицеров «Щит». В недрах этой полутайной организации даже был разработан тщательный план-сценарий военного переворота. Дело оставалось за малым – кто возглавит такое благородное действо. К сожалению, вождей не нашлось. Это вам не с трибун съездов потрясать чемоданами с уголовными делами. Тут дело чёткое и конкретное. Да кто же у нас из политиков любит такими делами заниматься?
Именно в те же дни автору этих строк приходилось лично общаться с другим не менее знаменитым генералом - заместителем председателя КГБ СССР и главным разведчиком страны Леонидом Шебаршиным. Почему он, например, обладая гигантской информацией о «театре военных действий» на московском политическом Олимпе, не занял ни той, ни другой позиции в сложившемся противостоянии тех же парламента и президента страны, а ещё раньше – Горбачёва и Ельцина? Почему не последовал примеру Макашова? Да потому, что он предельно ясно и чётко представлял себе, что и те, и другие ведут страну в буржуазную пропасть, к раздербаниванию общенародной собственности, к сдаче врагу всех завоеваний пролетариата и народа, которые были достигнуты за все 70 с лишним лет своего существования. Да и вообще как военный он не одобрял участия ни генералов, ни кого бы то ни было из других военных чинов в политике, грязных кулуарных схватках, всякой под - и надковёрной демократической возне. Великолепно тогда произнёс по этому поводу на одном из форумов генерал Лебедь свою знаменитую фразу: «Генерал-демократ – это то же самое, что еврей-оленевод!». Превосходный афоризм, и к Макашову он относится в первую очередь.
Остаётся только сожалеть о давно уже ушедшей от нас советской эпохе, о её крахе. Об этом также повествуется в настоящей книге, о той не состоявшейся мечте, которую вынашивали и за которую боролись в годы Гражданской и Великой Отечественной войн герои трилогии, да и все советские люди, так и не сумевшие защитить её до конца от рук алчного капитализма, от буржуазных нравов, от упадничества и декаданса во всём: в образовании, в культуре, в нашей сегодняшней жизни. Лишённые романтики, высоких благородных идей и чистых помыслов, кто мы сегодня с нашим нынешним буржуазным парламентаризмом, разделением властей, свободой слова и свободой печати? При довольно скудном материальном и духовном существовании. Как сказал один из героев упомянутой выше повести Валерия Хлызова «Офицер для особых поручений», «Разделение властей – это выдумка Монтескье двухвековой давности, на практике себя не оправдавшая. Как представители ветвей власти, так и их оппозиция на Западе – это шуты гороховые на службе у владельцев капитала». Такими же шутами на самом деле являются и все другие представители так называемой демократии при капиталистической системе. Ведь реально всеми процессами заправляет и в нашей стране, и в мире капитал, а ныне – денежный капитал, деньги, банки, финансовые корпорации и могущественный международный финансовый олигархат.
Притянутый в нашу страну буквально за уши в результате вселенских измен и предательств элитарного класса капитализм – это поистине дьявольская идеология, основанная на экономическом учении Талмуда. Русский философ Алексей Лосев видел в капитализме сатанинский дух непринятия христианской цивилизации. Главной целью жизни буржуазии, согласно этой идеологии, является материальное преуспевание, нажива, стяжание денег и капитала любыми возможными средствами, и прежде всего за счёт обмана и эксплуатации более слабых народов и членов общества. В наше время, как считает современный учёный-экономист профессор Валентин Катасонов, ключевая фигура капитализма переместилась от производящего с помощью эксплуатации рабочего класса материальные блага промышленного капиталиста к финансистам-ростовщикам, создателям мировых банков, порабощающих уже не отдельных граждан, не отдельные группы людей, например, пролетариат, а целые страны, экономики национальных государств. Создана система глобального паразитирования ростовщиков, праздного класса (по Т.Веблену), диктатура банков.
Подобное мироустройство несёт людям только вражду, разрушения и смерть. Такой капитализм, да ещё с огромной долей криминальной составляющей, наш народ не признал, он его отторг всеми фибрами своей души. Об этом ещё в начале 90-х годов писал профессор Юрий Фроянов, ещё раньше глубокую научную оценку этой системе дал признанный мэтр социологии Александр Зиновьев, а также выдающийся исследователь масонства и иудейской идеологии и их деструктивного влияния на ход мировой истории Олег Платонов. Но ещё раньше об этом же писал великий американский писатель Джек Лондон. Его слова стоит привести, как говорится, без купюр.
В романе начала XX века «Железная пята» устами одного из героев он сказал: «Никогда в истории человеческого общества человечество не находилось в таком неустойчивом состоянии, как сейчас. Бурные перемены в экономике вызывают такие же бурные перемены в … политической жизни и в структуре общества. Где-то в недрах общества происходит невидимый глазу, но грандиозный переворот. Эти процессы скорее угадываешь, воспринимаешь каким-то шестым чувством. Но это носится в воздухе – здесь, сегодня, у нас. Что-то надвигается – огромное, неясное, грозное (…) Я жду прихода каких-то гигантских и грозных событий, тени которых уже сегодня омрачают горизонт. Назовём это угрозой олигархии – дальше я не смею идти в своих предположениях. Трудно даже представить себе её характер и природу».
Угроза, о которой пророчески предупреждал нас Джек Лондон, в конце концов накрыла своим трагическим покрывалом и нашу страну. В пору отчаяться и сложить опалённые, как у мифического героя Икара, крылышки. Но …. У нас есть прекрасная жизнеутверждающая трилогия Валерия Хлызова, которая учит в любой ситуации не сдаваться судьбе, с оптимизмом и надеждой смотреть в будущее, туда, где вспыхивают зарницы новых боёв и новых побед над злом и неправдой.
Владимир Иванович Сергеев, доктор юридических наук, профессор, член Союза журналистов России, член совета Ветеранской организации ГВП, полковник юстиции в отставке
