itemscope itemtype="http://schema.org/Article">

«Мы хотели восславить Бога в разуме, в живом уме»

Памяти православного мыслителя

0
890
Время на чтение 16 минут

 

    Заголовок настоящей публикации взят из письма заключённого Свирлага Алексея Фёдоровича Лосева, отправленного 19 февраля 1932 года своей жене и соратнице Валентине Михайловне, заключённой Сиблага. Степень безысходности, осознаваемой им самим на тот момент, позволяет понять продолжение письма: «Вот почему трудно примириться с теперешним положением, где гораздо больше смерти, чем жизни. Это не живой ум бытия и личности, а мёртвое безумие небытия и безличия. Как это пережить?» Дело в том, что фраза, в которой выражена, по существу, гармония веры и знания, даёт весьма ясное представление о программе, задуманной Лосевым ещё в ранней юности. Об этом свидетельствует следующая запись восемнадцатилетнего студента, едва переступившего порог Московского Императорского Университета: «Начал одно большое сочинение ex privata diligentia [по собственному почину]: “Высший синтез как счастье и ведение”, где доказываю необходимость примирения в научном мировоззрении всех областей психической жизни человека: науки, религии, философии, искусства и нравственности». Сохранились лишь отдельные фрагменты этой юношеской, не лишенной романтического налёта работы, но даже приведённое изложение замысла автора позволяет сделать далеко идущие выводы. Обратите внимание: конечным результатом синтеза всех областей духовной культуры он считает их взаимное примирение именно в сфере разума – неотъемлемой составной образа Божия в человеке. Понятными из его разъяснений становятся как сама мотивация задуманной работы: «потребность совершенствования, жажда идеала, стремление к Творцу, любовь к Нему», так и целеполагание, притом в историческом ракурсе: «постигновение трёх абсолютов: Бога, мира и человека; достижение известного идеала, нравственного и умственного (известного идеала, т.е. установленного Высшей Мудростью для данного фазиса развития мира и человека)».

     Верность избранному пути подтверждает позиция Лосева в период подготовки к получению профессорского звания, выраженная в его очерке-обзоре «Русская философия» (опубликован он был в составе сборника «Россия: жизнь, искусство, философия, литература», изданном в 1919 году в Цюрихе на немецком языке). В нём осознаваемое самим Лосевым положение в сфере философской мысли излагается следующим образом: «Русская самобытная философия представляет собой непрекращающуюся борьбу между западноевропейским абстрактным ratio и восточно-христианским, конкретным, богочеловеческим Логосом и является беспрестанным, постоянно поднимающимся на новую ступень постижением иррациональных и тайных глубин космоса конкретным и живым разумом». Нетрудно видеть, что здесь выражен не только характер самогό противостояния, но и ясно осмысливаемая автором плодотворность миропостижения на пути развития православной мысли от самих истоков христианского благовестия. Находит он место и для изложения особенностей такого миропостижения: «Русской философии, в отличие от европейской, и более всего немецкой философии, чуждо стремление к абстрактной, чисто интеллектуальной систематизации взглядов. Она представляет собой чисто внутреннее, интуитивное, чисто мистическое познание сущего, его скрытых глубин, которые могут быть постигнуты не посредством сведéния к логическим понятиям, а только в символе, в образе, посредством силы воображения и внутренней жизненной подвижности».  

      Несмотря на то, что «проба пера» молодого Лосева в философской публицистике носит всего лишь характер обзора, он, подчас, подкрепляет собственную убеждённость не отдельными цитатами именитых авторов, а значительными по объёму фрагментами из их работ. Зато чего стоят приводимые в них утверждения: «Русская философия должна быть продолжением философии святоотеческой» (Ник. Бердяев). «Степень познания соответствует степени напряжённости воли, усвояющей Истину. И на вершинах познания находятся не учёные и философы, а святые» (Вл. Эрн). Что же касается заключительной фразы лосевского очерка, то она вообще пронизана пророческим настроем: «Самостоятельная русская философия, поднявшаяся на высокую ступень апокалипсической напряжённости, уже стоит на пороге нового откровения, возможно, также и новой кристаллизации этого откровения, то есть новых догм. Надежду на это питают все истинно русские».

     По существу, сам очерк даёт веское основание считать его ключом к осмыслению характера последующих полутора десятка лет творческого пути Лосева. Достаточно обоснованным оказался и выражаемый в нём его собственный пафос: уже в 1923 году у него была готова к публикации фундаментальная «Философия имени» (по утверждению автора, «резюме долгих размышлений о природе имени»). К концу же 30-х Лосев предстаёт уже автором замечательного по оригинальности выражения авторской мысли и её глубине целого «восьмикнижия». Следует отметить, что составившие его «ранние» (как их позже назвали) лосевские работы остаются твёрдым орешком для нынешних философов, не исключая самых «высоколобых», поскольку они пытаются трактовать их с позиций всё той же европейской философии, возникшей в качестве служанки теологии в университетах Европы ещё в конце Средневековья, причём, как считает православный просветитель Иван Киреевский, вследствие повреждения веры, «из которого развилась сперва схоластическая философия внутри веры, потом реформация в вере и, наконец, философия вне веры».

     А ведь сама по себе цель Лосева предельно ясна – радикальная смена основ научного мировоззрения. Нынешнее, – результат развития протестантского мировосприятия, – должно уступить место научному мировоззрению на православной основе. Именно к этому, прежде всего, и направлены разработки Лосева 20-х гг.: начала абсолютной диалектики и принципы абсолютной мифологии, восходящие к триединству Св. Троицы и божественности Абсолютной Личности; глубоко осмысленная философия имени, продолжающая традиции православного энергетизма; провозглашённое и многократно подтверждённое равноправие алогического и логического – основа синтеза веры и знания и др.

     Между тем вокруг разворачивается беспрецедентная, беспощадная борьба воинствующего материализма с религией; само упоминание Бога (помимо Его отрицания) в публикации тут же превращает её в крамольную. И обретший просветление ума философ-богослов вынужден облекать содержание своих работ в сложную замысловатую форму, насыщая их отступлениями и пассажами, в любом случае апеллируя лишь к диалектике, которой он владеет в совершенстве. Это была жизнь (по выражению самогό Лосева) «слабой философской индивидуальности, затерявшейся в необъятном море коммунизма, но мыслившей самостоятельно». Однако для искоренявшей всякое инакомыслие власти, усматривавшей в нём угрозу своему существованию, именно это самостоятельное мышление и стало, в конечном счёте, истинной причиной репрессий, применённых ею к профессору Лосеву, а затем и к его супруге, незаменимой помощнице во всех делах, соратнице в борьбе за чистоту православной веры. Но несмотря на выраженное в цитируемом выше письме отчаяние, Лосев вовсе не собирался отказываться от задуманного, о чём сообщал ей всего лишь за два месяца до этого: «Я только что подошёл к большим философским работам, по отношению к которым всё, что я написал, было только предисловием». И едва репрессивные тиски ослабли, Лосев, всё ещё пребывая в местах не столь отдалённых, приступает к осуществлению своего замысла. Правда, поначалу ему придётся надеяться лишь на свою уникальную память, поскольку незаменимого источника требуемой информации, – библиотеки, собираемой долгие годы, – под рукой нет.

    Зная о целеустремлённости Лосева, нетрудно предположить, что он будет неукоснительно следовать императиву о необходимости развития русской философии как продолжения святоотеческой. Поэтому нет сомнений в том, что для Лосева непревзойдённой исторической связкой оказались Ареопагитики, глубоко почитаемые Восточной Церковью. У него и вправду к этому творению особое отношение, поскольку, изучив древнегреческую философию, что называется, «от корки до корки», Лосев, пожалуй, как никто другой, воспринял выраженный в нём православно понимаемый неоплатонизм. Прежде всего он перевёл Ареопагитики с греческого на русский (к сожалению, сам перевод, изъятый при аресте, сгинул в недрах ОГПУ). Трудно также сомневаться и в том, что создание как «Философии имени», так и законченной незадолго до ареста работы «Вещь и имя», обошлось без влияния на автора их раздела «О Божественных именах». Более того, возникает достаточно обоснованное предположение, что и сообщение Лосева в письме жене о «подходе к большим философским работам» вновь связано с его обращением к Ареопагитикам.

     Именно с детального использования применённого в завершающем их трактате «О мистическом богословии» метода рассуждений о непознаваемости и непостижимости существа Божия, невозможности свести его к каким бы то ни было понятиям, ставшего в Православии основой апофатического богословия, начинает свой труд и сам Лосев. И хотя применяет он этот метод к самой обычной вещи, это ничуть не противоречит святоотеческой традиции, поскольку ещё Василий Великий задолго до появления Ареопагитик утверждал, что не только сущность Божественная, но и сущности тварные не могут быть выражены понятиями. А ведь это как раз и стало альтернативой богословию Римской Церкви, а затем и всей западноевропейской философии, исходящей всего лишь из того, что вещь есть вещь. Кстати, за пределы столь тривиального утверждения (между прочим, фундамента миропознания самогό Аристотеля) не в состоянии выйти и нынешняя мировая наука со всем своим изощрённым сущностным (логико-понятийным) анализом оказавшихся в её поле зрения феноменов.

    Мировосприятие, раскрываемое Лосевым, начинает формироваться с не вызывающего особых сомнений утверждения, что всякая вещь есть именно она сама. Эту самость он предлагает именовать «сáмое самό», причём данный неологизм становится центром его дальнейших весьма простых, подчас сугубо житейских суждений, свободных, по выражению автора, «от философских предрассудков». Да и вправду свой начальный анализ он проводит вне каких бы то ни было философских категорий. Выясняется, что сáмое самό присуще любой совокупности вещей и, естественно, всем вещам вместе – это по Лосеву, абсолютное сáмое самό, Главным же, притом, парадоксальным выводом автора, следующим из докатегориального анализа сáмого самогό – его немыслимость, требуемая между тем самой мыслью. То есть для неё оно на веки вечные останется тайной. Вот и выходит, что Лосеву, опираясь, на нехитрое, казалось бы, сочетание двух местоимений, удалось, в конечном счёте, выразить сугубо нетеологическими средствами сами начала мистического богословия Восточной Церкви.

   Однако за этим анализом вещи, в котором рассматривалось лишь то, чем она не является, следует попытка автора выяснить, каким образом можно всё же обнаружить это её сáмое самό, которая оказывается весьма удачной. Дело в том, что любая вещь может быть воспринята по-разному, поскольку само существование её допускает бесконечное множество интерпретаций. Лосев, исходя из этого, делает весьма важный для основ целостного мировосприятия вывод: «Вещь и её интерпретация, вернее же, сáмое самό вещи и его интерпретация – вот основная противоположность мысли и бытия, без осознания которой невозможна ныне никакая философия». Сам же он приходит к заключению, что любой вещи изначально присуща выразительность, так что всякая её интерпретация становится ни чем иным, нежели внешним выражением её непознаваемого сáмого самогό.

   Арсенал исследователя тут же пополняется основополагающим для всей последующей работы термином «символ», определяемый Лосевым как «соотнесённость внутреннего с внешним при их взаимной смысловой тождественности». Стало быть, символ сам по себе изначально вовсе не связан с какой-либо условностью, приписываемой ему человеческим разумом (хотя именно такова исходная позиция как сугубо светской культуры, так и протестантской теологии). Выходит, и это лосевское открытие оказывается в русле святоотеческой традиции; прямое подтверждение этому можно найти у прп. Максима Исповедника (кстати, первого и, пожалуй, непревзойдённого толкователя Ареопагитик): «Всё в мире есть тайна Божия и символ. Символ Слова, ибо Откровение Слова. Весь мир есть Откровение, – некая книга неписанного Откровения. Или, в другом сравнении, – весь мир есть одеяние Слова».

      В этой связи нельзя не привести изложенное Лосевым решение проблемы наличия истинной тайны (то есть не какого-то секрета, подлежащего разгадке): «Тайна есть то, что по самомý существу, своему никогда не может быть раскрыто. Но она может являться. Явление тайны не есть уничтожение и разрешение тайны, но есть только такое её состояние, когда она ясно ощутима, представима, мыслима и сообщима – притом сообщима именно как тайна же. Символы сáмого самогό суть именно такие явления тайны, очень понятные и ясные, вполне представимые и мыслимые явления тайны как тайны».

    Начатую работу сам автор скромно называет очерком, оставляя её до поры до времени даже без заголовка. В действительности труд этот приобретает совершенно иной ранг, благодаря значимости выводов, к которым приводят результаты всестороннего анализа сáмого самогό, о чём свидетельствует следующее заключение Лосева: «Теперь остаётся только зафиксировать предложенное предварительное учение в максимально кратких тезисах, которые были бы удобны для обозрения, критики и запоминания». А ведь этими шестью достаточно подробно комментируемыми автором тезисами, завершается всего лишь четвёртая (по количеству страниц) часть его работы, которую он продолжил по возвращению в Москву из мест заключения. И поскольку для Лосева любой шаг в познании немыслим без участия истории, это продолжение заключено им в разделе «Из истории учения о самости».

    Данный раздел представляет собой самостоятельное исследование, в котором глубина всеохватной эрудиции автора проявилась в его анализе различия фундаментов мировосприятия, сформировавшихся в Древней Индии и в Древней Греции. Но, главное в том, что далее Лосев   выступает с позиций непримиримого борца с западноевропейским ratio. В том же, что для начала осуществления своей программы он обращается всё к тем же Ареопагитикам, нет ничего удивительного. Это следует из изложенной им самим оценки значимости данного творения: «Здесь мы находим в такой мере интенсивное ощущение трансцендентности Абсолюта, что, можно сказать, Ареопагитики являются в этом отношении непревзойденным документом человеческой мысли вообще». Причём, оценку эту он подкрепляет достаточно обширными выдержками из самих Ареопагитик, а также из трудов широко опиравшегося на них Николая Кузанского. А затем Лосеву удаётся, активно используя первоисточники, проследить путь оскудения западноевропейской философской мысли по мере превращения ею изначальной непостижимости самогό Бога в свою собственную принадлежность. И ведь этот поистине драматический процесс исподволь осуществлялся самыми авторитетными, до сей поры почитаемыми европейскими мыслителями.

     Конечно, используя в продолжении работы общепринятые философские категории, апеллируя при необходимости к гегелевской диалектике, Лосев, естественно, отдаёт дань господствующей поныне философской традиции. Однако те же категории рассматриваются им в свете разрабатываемого учения о выразительно-смысловой символической реальности, будь то бытие, становление, сущность, смысл и т.д.; саму же диалектику он считает  логикой символа. О плодотворности лосевского подхода можно судить по приводимому им сопоставлению с гегелевским анализом категории сущности, усечённость которого особенно ясно видна на фоне следующего результата:

  I. Сущность в своем бытии есть смысл.

 II. Сущность в своем инобытии есть явление.

III. Сущность в своем становлении есть существование.

IV. Сущность в своем ставшем есть вещь.

 V. Сущность в своем для-себя-бытии есть действительность.

VI. Сущность в своей эманации есть выражение.

     Особого внимания в работе Лосева заслуживает решаемая им проблема смысла, а это прежде всего требует отказа от веками культивируемого представления о том, что единственным источником смысла служит человеческое сознание. И начинает он со следующего утверждения, называя его аксиомой: «вещь обладает смыслом, каждая вещь имеет свой смысл». Причём, дальнейшие суждения Лосева, связанные с этим посылом, как обычно, достаточно просты и, как всегда, весьма убедительны. Это же относится и к его обсуждению тождества и различия, определяемых им как основные смысловые категории. И вновь следует отметить, что рассмотрение Лосевым смысла в качестве неотъемлемого атрибута самόй вещи оказывается в близости святоотеческой традиции. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить лосевский подход с суждениями прп. Максима Исповедника о логосе вещи.

    Конечно, не может Лосев обойтись и без краткого экскурса в историю смыслового «происхождения», уделив под конец внимание категории становления. При этом стоит обратить внимание на завершающую весь раздел о смысле фразу: «В дальнейшем нам хотелось бы для иллюстрации анализируемой категории привести реальные примеры из рассуждений на эту тему в истории философии». А ведь это в очередной раз свидетельствует о том, что у самогό автора отсутствуют какие бы то ни было предположения о близком окончании столь успешно начатой работы. Более того, учитывая целеустремлённость Лосева, её продолжение с достаточной уверенностью можно рассматривать как неуклонное восхождение авторской мысли к целостному мировосприятию. И, по всей вероятности, выражение его в словесной форме должно было стать неоспоримым доказательством абсолютного превосходства восточно-христианского, конкретного, богочеловеческого Логоса над западноевропейским абстрактным ratio.

    Однако свершиться всему этому не было суждено. Лосеву пришлось прервать работу после того, как в его квартиру на Воздвиженке была доставлена нарочным записка из Секретариата ЦК ВКП(б), подписанная директором Института красной профессуры П.Ф. Юдиным. В ней профессору Лосеву предлагалось впредь заниматься античной эстетикой и мифологией, не вступая в пределы философии. Конечно, после перенесённых им в недавнем заключении страданий и неизбежности повторных репрессий в случае нарушения предписаний власти, о продолжении столь успешно начатого дела нечего было и думать. Исключалась даже работа «в стол»: внезапный обыск мог произойти в любой момент. Всё, что мог Лосев предпринять, и то не без риска, – это сохранить написанное до запрета, что он и сделал, спрятав подальше папку с рукописью без названия и, судя по всему, так и не обратившись к ней до конца дней.

     Правда, в последние годы своей долгой жизни, совпавшие с ослаблением идеологического пресса, ему всё же в какой-то мере удалось выразить сохранённую верность своему, увы, незавершённому делу. Так, на вопрос Лосеву: «В чём главная ваша созидательная идея как философа?» последовал ответ: «Это православно понимаемый неоплатонизм». Даже о вовсе не забытом им своём учении успел Лосев сообщить в опубликованной с ним беседе: «У меня есть одна формула. Она гласит, что и сама действительность, и её усвоение, и её переделывание требуют от нас символического образа мышления». И это вполне может быть воспринято как завещанная Лосевым программа действий потомкам.

     Между тем обнаруженная в архиве Лосева после его кончины рукопись была впервые опубликована в 1994 году издательством «Мысль» в одном из томов «ранних» работ» автора под весьма подходящим к её содержанию заголовком «Сáмое самό». А спустя пять лет именно так был назван даже сборник таких работ, изданный «Эксмо-пресс». Однако незавершённый этот труд предметом для изучения и анализа в официальных философских кругах (не говоря уже о его продолжении) ни в России, ни, тем более, за рубежом, так и не стал. Если, впрочем, не считать претендующую на анализ «Сáмого самогό» публикацию весьма авторитетного историка философии, философа, культуролога, прослывшего, к тому же знатоком лосевских трудов. Однако достаточно одного лишь его заявления: «перед нами – самое гегелевское произведение Лосева», чтобы оценить ущербность господствующей ныне в России безальтернативной западноевропейской философии, с позиций которой он вполне добросовестно выступает.

    Сейчас, когда Россия делает решительные шаги к обретению подлинной суверенности, притом, всесторонней, необходимо учесть, что именно такой шаг к суверенности образа мысли был сделан Лосевым почти целое столетие тому назад. И его потомкам хотя бы в третьих-четвёртых поколениях самая пора не только воспользоваться результатами, которых он успел достичь, но и завершить начатое им восхождение – имеющийся для этого «задел» достаточен.

Заметили ошибку? Выделите фрагмент и нажмите "Ctrl+Enter".

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство»; Движение «Колумбайн».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Иностранные агенты: «Голос Америки»; «Idel.Реалии»; «Кавказ.Реалии»; «Крым.Реалии»; «Телеканал Настоящее Время»; Татаро-башкирская служба Радио Свобода (Azatliq Radiosi); Радио Свободная Европа/Радио Свобода (PCE/PC); «Сибирь.Реалии»; «Фактограф»; «Север.Реалии»; Общество с ограниченной ответственностью «Радио Свободная Европа/Радио Свобода»; Чешское информационное агентство «MEDIUM-ORIENT»; Пономарев Лев Александрович; Савицкая Людмила Алексеевна; Маркелов Сергей Евгеньевич; Камалягин Денис Николаевич; Апахончич Дарья Александровна; Понасенков Евгений Николаевич; «Центр по работе с проблемой насилия "Насилию.нет"»; межрегиональная общественная организация реализации социально-просветительских инициатив и образовательных проектов «Открытый Петербург»; Санкт-Петербургский благотворительный фонд «Гуманитарное действие»; Социально-ориентированная автономная некоммерческая организация содействия профилактике и охране здоровья граждан «Феникс плюс»; автономная некоммерческая организация социально-правовых услуг «Акцент»; некоммерческая организация «Фонд борьбы с коррупцией»; Челябинское региональное диабетическое общественное движение «ВМЕСТЕ»; программно-целевой Благотворительный Фонд «СВЕЧА»; Красноярская региональная общественная организация «Мы против СПИДа»; некоммерческая организация «Фонд защиты прав граждан»; интернет-издание «Медуза»; «Аналитический центр Юрия Левады» (Левада-центр); ООО «Альтаир 2021»; ООО «Вега 2021»; ООО «Главный редактор 2021»; ООО «Ромашки монолит»; M.News World — общественно-политическое медиа;Bellingcat — авторы многих расследований на основе открытых данных, в том числе про участие России в войне на Украине; МЕМО — юридическое лицо главреда издания «Кавказский узел», которое пишет в том числе о Чечне.

Списки организаций и лиц, признанных в России иностранными агентами, см. по ссылкам:
https://minjust.gov.ru/ru/documents/7755/
https://ria.ru/20201221/inoagenty-1590270183.html
https://ria.ru/20201225/fbk-1590985640.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить

18. р.Б. Алексию

Дело, конечно, Ваше, но, на мой взгляд, всё же первый раздел «Сáмого самогό» был бы Вам гораздо полезнее и тем более намного понятнее, чем «Диалектика мифа». Что касается вопроса о восприятии и самόм осознании Бога-Логоса, то обратите внимание: основой Православия является вера в Св. Троицу (Единого Бога в Трёх Лицах), причём внутриипостасные их различия всего лишь в том, что Бог Отец – нерождённый, Бог Сын – рождённый, Бог Дух – исходящий от Отца через Сына. То, что у Ап. Иоанна Логос находит воплощение в Иисусе Христе – несомненно. Но внешним обликом в земной жизни служила лишь Его человеческая природа. Божественная же впервые проявилась на Фаворе, и согласно Халкидонскому догмату именно она одна и являет Лицо Иисуса Христа в Св. Троице. Причём все Три Лица остаются для человеческого взора невидимыми. Их можно выразить лишь символически, что и воплотил Андрей Рублёв в своей «Троице». А сама икона Иисуса Христа, в которой явлена не сама Личность, а лик Личности - источник Божественной энергии (благодати).
На этом наш диалог, считаю, стоит завершить.
C. Гальперин / 04.06.2022 10:17

17. Ответ на 12, р.Б.Алексий:

Не знаю почему, но что-то меня терзают смутные сомнения, мне почему-то вот сейчас именно стало казаться, что философия враг богословия. Методы и источник получения знания - разные, как и задачи.

И таки да, оказывается, действительно... не все так просто...https://ruskline.ru/opp/2016/iyul/29/filosofiya_i_bogoslovie_chast_i_chetyre_glavnyh_razlichiya/
р.Б.Алексий / 03.06.2022 17:10

16. Ответ на 15, C. Гальперин:

Судя по последним комментариям, интерес Ваш к лосевскому труду иссяк, а жаль. Что же касается Ваших доморощенных (иначе не скажешь) суждений по поводу Евангелия от Иоанна и обличений в мой адрес, то они свидетельствуют лишь о непреодолимой гордыне, так и не покинувшей Вас. Ведь, как я понял, Вы совершенно не знакомы ни с трудами Восточных Отцов ни хотя бы с догматом Халкидонского Вселенского Собора, который, вообще-то говоря, неплохо бы, благочестивому мирянину знать наизусть.

Полностью признаю Вашу правоту. Да, интерес к конкретно к лосевскому труду "Самое само" иссяк. Хочу попробовать ознакомиться с "Диалектикой мифа", за который Лосева советская власть отправила в 1937 г. в лагерь -есть у меня такой пробел. Доморощенные суждения, как Вы их называете - да наверное, доморощенные, систематического образования и ученых степеней по богословию и философии у меня нет. Еак говорится -каждому свое. , Гордость, непреодолимая гордыня? - оставлю без комментариев. Что еще? Халкидонский догмат - о Богочеловечестве Господа нашего Иисуса Христа -да, наизусть не знаю, но верую и исповедую, что Господь наш Иисус Христос - истинный Бог и совершенный человек, одновременно, неслиянно и нераздельно. С трудами Отцов Церкви - да, не знаком. Не знаком в том смысле, в каком Вы себе это представляете, наверное, чтобы вести в Вами научные богословские и философские диспуты. Я для Вас не собеседник, понятно. Впрочем, с моей стороны не все так печально - для себя отложил в свою копилочку кое-что, и на том спасибо. Все это понятно, НО... Вы так и не ответили на мой простой доморощенный вопрос - Православный Логос", о "котором" по Вашему говорится в первом стихе - это Бог или по Вашему не Бог...?

неужели он настолько для Вас доморощенный?))...
р.Б.Алексий / 03.06.2022 16:51

15. р.Б. Алексию

Судя по последним комментариям, интерес Ваш к лосевскому труду иссяк, а жаль. Что же касается Ваших доморощенных (иначе не скажешь) суждений по поводу Евангелия от Иоанна и обличений в мой адрес, то они свидетельствуют лишь о непреодолимой гордыне, так и не покинувшей Вас. Ведь, как я понял, Вы совершенно не знакомы ни с трудами Восточных Отцов ни хотя бы с догматом Халкидонского Вселенского Собора, который, вообще-то говоря, неплохо бы, благочестивому мирянину знать наизусть.
C. Гальперин / 03.06.2022 12:21

14. Ответ на 12, р.Б.Алексий:

Не знаю почему, но что-то меня терзают смутные сомнения, мне почему-то вот сейчас именно стало казаться, что философия враг богословия. Методы и источник получения знания - разные, как и задачи.

На выходе философии, если вовремя не остановится, получаются или философствующие богослововы или богословствующие философы, такие, что получаются еретики, а на выходе богословия, настоящего богословия - святые. Святые могут конечно "философствовать", но философам лучше не богословствовать. А простым людям, вроде меня, лучше и не пытаться ни богословствовать, ни философствовать, от греха подальше.
р.Б.Алексий / 03.06.2022 11:15

13. Ответ на 10, Александр Васькин, русский священник, офицер Советской Армии:

Иудей.

Лосев -из донских казаков, если что...
р.Б.Алексий / 03.06.2022 10:54

12.

Не знаю почему, но что-то меня терзают смутные сомнения, мне почему-то вот сейчас именно стало казаться, что философия враг богословия. Методы и источник получения знания - разные, как и задачи.
р.Б.Алексий / 03.06.2022 10:31

11. Ответ на 7, C. Гальперин:

...Никакой описки там у меня нет, поскольку речь идёт именно о его первом стихе: ἐν ἀρχῇ ἦν ὁ λόγος . Сам Апостол никак не мог иметь в виду Личность (это понятие появилось лишь спустя четыре века)...
[/

??? Богословское понятие Личности, Лица, Ипостаси ( правильно? - если что я не богослов и философ) может и появилось спустя четыре века, но это не означает что Апостол Иоанн , которого Церковь величает Богословом, и который сказал, что Бога не видел никто никогда, и что только Единородный Сын, сущий в недре Отчем - Он явил, не поклонялся и не воспринимал Бога Слово, Господа Иисуса Христа как Личность, если он видел Его лицом к Лицу ! , о чем и пишет Апостол Иоанн Богослов в первой главе Евангелия. Все что потом богословы раскрыли в догматах - все это есть в Ветхом и Новом Заветах. Я не понимаю как можно говорить, что Апостол Иоанн не воспринимал Богочеловека Иисуса Христа, Бога Слово как Личность, даже если в его время не было богословского сформулированного понятия личности? Или он был менее богослов, чем позднейшие богословы - Отцы Церкви, потому что не имел понятия о Личности? Не понятно...
р.Б.Алексий / 03.06.2022 10:05

10. на голове героя что?

Иудей.

9. Ответ на 7, C. Гальперин:


По поводу же толкования Евангелия от Иоанна хотел бы кое-что для Вас прояснить. Никакой описки там у меня нет, поскольку речь идёт именно о его первом стихе: ἐν ἀρχῇ ἦν ὁ λόγος . Сам Апостол никак не мог иметь в виду Личность (это понятие появилось лишь спустя четыре века). И вся Св. Троица – это прежде всего Бог-Отец, Его Слово, и Его Дыхание...
[/

Так, это уже становится интересным, если никакой описки нет...без всякой задней мысли с моей стороны и желания о чем-то поспорить и с учетом, как бы так сказать, достаточной случайности нашего диалога, и тем не менее рискну спросить - разве в первом стихе Евангелия от Иоанна - В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО... - говорится не о Боге? "Православный Логос", о "котором" по Вашему говорится в первом стихе - это Бог или по Вашему не Бог, а какое-то понятие , описывающее нечто противостоящее тому, что описывается другим понятием - ratio? Как я понял - по Вашему не Бог, раз Вы утверждаете что это не описка в слове "который". Вообще-то, если читать первый стих полностью, а не так как Вы его привели - только первую строку, Апостол Иоанн прямо говорит - И СЛОВО БЫЛО БОГ.
р.Б.Алексий / 03.06.2022 07:22
Сообщение для редакции

Фрагмент статьи, содержащий ошибку:
Семен Гальперин
Все статьи Семен Гальперин
Последние комментарии
Каковы условия нашей победы?
Новый комментарий от Русский Сталинист
02.07.2022 12:05
За что мы воюем?
Новый комментарий от Потомок подданных Императора Николая II
02.07.2022 11:59
Российское общество не готово к очищению через православную веру
Новый комментарий от Александр Волков
02.07.2022 11:33
Чехарда с переименованиями
Новый комментарий от Потомок подданных Императора Николая II
02.07.2022 11:29
I. Россия и европейское образование
Новый комментарий от C. Гальперин
02.07.2022 10:04
Перенос столицы на Восток
Новый комментарий от Человек
02.07.2022 06:18
Признать Украину террористическим квазигосударством
Новый комментарий от Vladislav
02.07.2022 06:10