И снова выборы, кандидаты в депутаты, дебаты и партии, единые дни голосования… Так и до замятинского «Единого Государства» ненароком докатиться можно. Старые слова, от которых уже не только голова кружится, но и тошнота к горлу всё сильнее подкатывает. Сегодня не только в столицах, но и во глубине России царит предвыборный шум, гремят витии, идёт газетная, журнальная, телевизионная, интернетная, митинговая и листовочная PR-война. Как-то вечером, решив хотя бы ненадолго отключиться от созерцания батальных сцен текущей политики, я отложил в сторону газеты, выключил телевизор и взял с полки стеллажа толстую книгу «Русская сатира XIX – начала XX века». И чем больше я вчитывался в этот несколько потрёпанный временем фолиант, тем больше мне хотелось смеяться и плакать одновременно, настолько точно картины давней политической жизни России проецировались на день сегодняшний. Как будто в России за 150 лет ничего и не изменилось. Итак…
О чём не устаёт вещать сегодня подавляющее большинство российских СМИ, что прикормлены разноуровневыми органами государственной власти – от районной до федеральной? Практически об одном и том же: наша экономика находится на подъёме, доходы населения (особенно в бюджетной сфере) растут, неожиданный инфляционный взлёт в пределах нормы, образование успешно разруша… простите, реформируется по европейским стандартам, с коррупцией ведётся борьба (регулярно симпозиумы и конференции по этой проблеме организуются и огромные средства выделяются), государственные предприятия банкротятся на законном основании, количество сельских больниц и школ в рамках нацпроектов неуклонно уменьша.. опять виноват, оптимизируется… Одним словом – жить стало лучше, жить стало веселее. Хотя… Истинную жизнь огромного числа наших сегодняшних граждан, а именно – неустанно и покорно трудящихся на благо государства бюджетников, описал ещё Николай Некрасов в 1866 году в стихотворении «Балет»:
…Но вглядись: при наружном различье
В нас единство глубокое есть:
Нас безденежье всех уравняло –
И великих, и малых людей –
И на каждом челе начертало
Надпись: «Где бы занять поскорей?»
Однако это вовсе не означает, что в России денег нет. Только где они? Ответ находим в том же стихотворении классика:
Есть в России ещё миллионы,
Стоит только на ложи взглянуть,
Где уселись банкирские жёны, –
Сотня тысяч рублей, что ни грудь!
В жемчуге лебединые шеи,
Бриллиант по ореху в ушах!
В этих ложах – мужчины евреи,
Или греки, да немцы в крестах.
Но это – высшая финансовая стратегия, тайны которой простым людям, именуемым политиками электоратом, юмористами – одноразовым народом, а завсегдатаями закрытых элитных тусовок – быдлом, знать не положено. И потому любой кандидат в депутаты очередной Гор-Рай-Обл-Госдумы будет без устали расписывать ему розовые перспективы, которые откроются после новых парламентских выборов. Причём расписывать в прошедшем времени, как нечто уже свершившееся, ибо народ теперь лишён последней возможности протеста – голосования ногами:
Гой еси, читатель! Слушай, человече,
Некое сказанье о недавнем вече…
За столом сидели умные «особы»
И решали плавно, чинно и без злобы
О хозяйстве сельском хитрые вопросы.
Это были «наши». Это были «россы».
Люди с головами, все экономисты,
Помыслы их были радужны и чисты…
Такую парламентскую идиллию изобразил русский поэт Леонид Трефолев в 1881 году в стихотворении «Буйное вече». Умный был человек, знал почём фунт лиха и потому резал правду-матку не столько о настоящем, сколько о будущем:
Каждый добрый русский к водке меньше жаден,
Если он приедет даже в Баден-Баден;
Но туда не часто ездят пошехонцы,
Для вояжа нужны звонкие червонцы,
А у нас их мало; но на рубль кредитный
Можно выпить водки славной, аппетитной.
Веселись, трудящийся российский народ, славной и аппетитной водкой, наполовину палёной, наполовину разбавленной, а не по баден-баденам, в смысле куршавелям разъезжай! Переключайся на быстротекущие житейские радости и распевай «Песенку бедных акционеров», сложенную в 1860 г. острым на язык поэтом Василием Курочкиным:
Самой природой святы
Законы нам даны:
Немногие богаты.
Все прочие бедны.
Блюдя свои законы,
Природа, по уму,
Одним даёт мильоны.
Другим даёт суму.
Между тем, наш просвещённый кандидат в депутаты, солидаризируясь с планов наших громадьём и реформ шагами саженьими, ощущая себя великим гуманитарным деятелем, продолжает трещать-вещать примерно так:
…России предстоит,
Соединив прошедшее с грядущим,
Создать, коль смею выразиться, вид,
Который называется присущим
Всем временам; и, встав на свой гранит,
Имущим, так сказать, и неимущим
Открыть родник взаимного труда.
Надеюсь, вам понятно, господа? (1878)
Какова словесная эквилибристика! Превосходнейшая! Вот где школа для потенциальных блюстителей универсальной справедливости и пиарщиков, адептов бытового публичного ремесла в рамках текущего политического тезиса. Но и те, и другие, к сожалению, русскую сатирическую поэзию вряд ли когда-нибудь прочтут даже ради любопытства. Не приучены-с! Что, однако, вовсе не мешает им врать сегодня точно так же, как и 140 лет тому назад:
Я в переносном смысле говорю:
Мой идеал – полнейшая свобода, –
Мне цель – народ, и я слуга народа (1878).
А народ, периодически выключающийся из бытия после употребления «славной и аппетитной», тем не менее, в состоянии оценить велеречивость подобных «слуг народа» по достоинству – именно так, как это сделал поэт и публицист Михаил Михайлов в 1862 году:
Тошно из уст его слышать и самое слово свобода.
Точно как будто кастрат стал о любви рассуждать.
Знаменитый критик и не менее одарённый поэт Николай Добролюбов в стихотворении «Сила слова» (1857) оставил далёким потомкам выразительный портрет доброхота-агитатора «за народное благо», а заодно и показал, как правильно «организовывать» предвыборные митинги:
Моралист красноречивый
Нам о нищих говорил,
Речью мудрой и правдивой
Помогать им нас учил…
Говорил о цели жизни,
О достоинстве людей,
Грозно сыпал укоризны
Против роскоши детей…
Речь его лилась так складно,
Был он так красноречив,
Что ему внимали жадно
Все, дыханье затаив, –
И, чтоб не развлечь вниманья,
Отогнали двух старух,
Что на бедность подаянья
Под окном просили вслух…
Народ, хочется верить, всё ж таки не дурак. Даже грех виноблудия не мешает ему давно лицезреть недоступные плоды рыночных реформ – высотные офисы, куда не всякого ещё пустят, огороженные в три ряда колюще-режущей спиралью Бруно и бдительными взорами быковатых охранников элитные жилые кварталы, дачные многоэтажные особняки, которые построены на скрываемые от налогов многомиллионные доходы (нынешние «зарплаты в конвертах»):
Смотри – вот золото сияет над тобою:
Богатство здесь без счёта, без числа;
Владельцы их идут сплошной толпою –
Но золота толпа не принесла
Отчизне в дар, а, зная блага в жизни,
Его сама украла у Отчизны.
Здесь всё: и миллион казны твоей,
Последний грош, пожертвованный нищим,
Хлеб ратнику, пособие врачей,
Оружие, одежда… Мы отыщем,
Наверно, лепты здесь самих воров –
Недаром все они слывут за бедняков (1856).
Но, несмотря на столь социально-возмутительное поведение населения, и политические партии в целом, и кандидаты в «слуги народа» по отдельности всё равно ринутся в последний (на текущий момент) и решительный бой за голоса быдлектората, своего и чужого. Только тактика у них теперь иная – как можно щедрее и гуще мазать чёрной пиаровской грязью друг друга. Вы думаете, читатель, это ново? Ничуть не бывало! Сей общественный феномен зафиксировал тот же Николай Добролюбов:
Сознаём мы откровенно,
Как мы все грязны,
Как вонючи, как презренны
И для всех смешны.
Слава нам! В грехах сознанье
Мы творим смеясь,
И слезами покаянья
Мы разводим грязь.
Гордо, весело и прямо
Всем мы говорим:
«Знаем мы, чем пахнет яма,
В коей мы стоим…»
Друг на друге растираем
Мы вонючий ил,
И друг друга мы ругаем,
Сколько хватит сил (1859).
Добавим: сколько хватит охоты и денег на оплату заказных статей и репортажей в СМИ… Да, российским газетам и журналам, находящимся на содержании власть имущих, от язвительных сатириков во все времена крепко доставалось. А и поделом. Технический прогресс налицо, а сущность нашей прессы за полтора века осталась прежней. Вот пародийная «Колыбельная песня» (1862) Петра Вейнберга, адресованная редактору:
Ходит всюду слух нелестный,
Ходит резкий свист,
Будто ты не слишком честный,
Ловкий журналист;
Плюнь на слухи! Тискай смело
Нужную статью…
Это выгодное дело…
Баюшки-баю!
Ещё бы невыгодное! Ведь как заживёт редактор такой газеты! Хорошо заживёт:
Зажил ты богато, шибко,
Как в земном раю, –
Вот что значит гнуться гибко…
Баюшки-баю!
А то, что настоящая журналистика в подобных газетах-«содержанках» полностью заменяется угодно-лакировочными материалами под дубоватыми заголовками вроде «Единство с народом», «В единой системе единой России» и т.п. – это так, мелочи жизни по сравнению с редакторским (да и, пожалуй, редакционным) благополучием. Всё тот же Николай Добролюбов в русских газетах середины XIX века:
Читал о ходе просвещенья,
Торговли, фабрик, промыслов,
О размноженье населенья,
О бескорыстии судов,
Шоссе, дорогах и каналах,
О благоденствии крестьян,
О наших дивных генералах,
О чувствах доблестных дворян…
Читал и думал: Боже правый!
Как Русь велика и сильна!
Наверно, в свете нет державы,
Такой блаженной, как она!
Что же можно прочесть в российских газетах сегодня в начале третьего десятилетия XXI века? Всё те же статьи об увеличении рождаемости, реформе образования, строительстве высокоскоростных магистралей, о фермерстве как панацее от сельскохозяйственного упадка и т.п. И ещё – о благотворительных балах. Но стоит сравнить газетно-пиаровский лубок с действительным прозябательным существованием народа, то легко убеждаешься в том, что, между ними, как и всегда, – дистанция огромного размера. Вновь дадим слово Николаю Добролюбову:
Я видел в Руси свод законов,
Водимый прихотью судей,
Я слышал стоны миллионов
И вопль обиженных семей…
Видал насильства архьереев,
Разврат и пьянство у попов,
Видал я школы для лакеев
И государственных воров,
Видал несчастные обвалы
Казённых зданий и мостов
И бар блистательные балы
На счёт обеда их рабов… (1855).
Однако хотим мы того или нет, демократия восторжествует, и новая Гор-Рай-Обл-Госдума будет выбрана. Иначе нельзя, когда в стране:
Фабрики закрыты. Выброшен рабочий.
Нищета съедает – жить ему нет мочи;
Нет ему покою… Что же дальше будет?
«Вот сберётся дума – дума всё рассудит…»
…А Улита едет – и когда-то будет!.. (1906)
Кстати, кое-кто из новоиспечённых депутатов по первости будет продолжать предвыборную игру, подобную той, что изображена поэтом-сатириком Иваном Можайским в стихотворении «Провинциальный прогрессист» (1862):
А с мужиком беседовал –
На стул его сажал,
И правду проповедовал,
Как истый либерал.
Но, изрядно хлебнув из кормушки депутатских привилегий, «народный» избранник претерпит разительную метаморфозу:
Потом поуспокоился,
Стал мягче на язык,
И с обществом освоился,
И к делу попривык.
Теперь уж пас все здешние
Пред ним в искусстве брать –
Доходы ли безгрешные,
Иную ль благодать.
Господи, найдётся ли в сегодняшней России тот, кто, прямо скажет всем этим «прогрессистам», «гибким» журналистам, любителям «политики с подходцами» и прочим «народолюбцам», как это сделал Леонид Трефолев в 1881 году:
…Силой красноречья
Вас, народолюбцы, не могу увлечь я.
Это и не нужно, добрые сеньоры!
Ни к чему не служат ваши разговоры,
Ни гроша не стоят съезды и «дебаты»:
Будем ли прямыми, если мы горбаты?
А ведь мы… горбаты! Мы перед народом
Вечно, вечно будем нравственным уродом.
Да-с, «дебаты» наши лишь игра в бирюльки.
Мы играем вечно, начиная с люльки
До сырой могилы, волею народа, –
Видим в нём лентяя, пьяного урода,
Или же, напротив, в нём героя видим…
Наш народ – не мальчик, вас самих поучит,
Если… если голод вдосталь не замучит
Вашего «героя», вашего «пьянчужку».
Слёз о нём не лейте ночью на подушку:
Слёзы крокодила – это не алмазы.
Хлеб народу нужен, а не ваши фразы (1881).
Единственный вывод, который напрашивается после этого путешествия по страницам русской сатирической поэзии, следующий: самый главный урок истории в том, что из неё никто не извлекает уроков. Но, может быть, мы, периодически обретая высокое звание избирателя и реализуя наше конституционное право, всё же попробуем извлечь из глубин политического прошлого России кое-какие уроки в преддверии любых грядущих выборов?
Александр Михайлович Бойников, член Союза писателей России, г. Тверь
