Лев Жемчужников родился 14 ноября 1828 г. в д. Павловке Елецкого уезда Орловской губернии. В семье кроме него было еще пять братьев и сестра. Отец его, потомственный дворянин Михаил Николаевич Жемчужников, был не чужд культурным интересам, но своего младшего сына Льва непременно хотел видеть военным.
В возрасте десяти лет Лев Жемчужников поступил в Царскосельский малолетний Александровский кадетский корпус. В 1845 г. Лев Жемчужников был определён в Пажеский корпус. Его ротным командиром стал Карл Карлович Жирардот, который очень понравился мальчику: как позже вспоминал художник, «он был всегда ласков, наказаний никаких не было».
Именно в это время у него пробудился интерес к изобразительному искусству — он всё время рисовал. Дома Лев познакомился с полковником Александром Васильевичем Устиновым, очень образованным и умным человеком, который своими рассказами об Италии, о виденных им картинах, статуях и зданиях оказал на мальчика очень большое влияние.
По воскресеньям и в праздники Лев ходил в Академию художеств, в мастерскую барона П. К. Клодта, лепившего в то время лошадь на Аничков мост. Брат Николай познакомил его с князем Александром Голицыным, благодаря которому юный кадет стал посещать галерею графа Строганова. Часто бывал он и в Эрмитаже. Рисование потихоньку подвигалось. Лев усердно работал в корпусе в свободное время, а дома, во время праздников и на выходных, рисовал днями и вечерами.
Он горячо полюбил искусство, читал всё, что мог только достать, в том числе и Евангелие, сочинял картины на евангельские сюжеты. Лев собирал всё, что было написано о художниках, составлял их биографии, так же усердно он изучал мифологию. В это время К. П. Брюллов заболел. Устинов носил к великому художнику рисунки Льва Жемчужникова и передавал мальчику его слова. Жемчужников вспоминал: «Брюллов находит, что глаз мой и рука верны, но что он желал бы видеть мои собственные сочинения, чтобы сказать что-либо положительно. Но, увы, я ещё не мог сочинять».
Однажды Устинов объявил, что Брюллов просил привезти Льва к нему. С радостью и страхом поехал он к мастеру. Живописец был худ и бледен после болезни, он сказал: «Надо знать все — и военные науки пригодятся. Так что ваше — учение». А после задал вопрос: «Что ж, хотите быть художником?» Лев задумался и твёрдо ответил: «Хочу». Брюллов протянул ему руку и благословил, конечно, словесно.
Директор Пажеского корпуса Н. В. Зиновьев позволил пользоваться частью своей квартиры для занятий рисованием. Там Жемчужников сочинял памятник Искусству, группу Эола — в общем, фантазировал. Вместе с братом Алексеем Лев посетил концерты Берлиоза. Музыка так захватила Льва, что слёзы капали из глаз, захватывало дух. Он чувствовал себя будто в другом мире.
Между тем, пробыв с детства в кадетском корпусе, Лев лучше многих офицеров знал воинский устав и все экзерсисы, а потому его часть вне очереди ставили в почётный караул на Крещенский парад и к пасхальной заутрене во дворце. Этому предшествовала целая процедура одевания пажей. Лев Жемчужников писал: «Рубашки надевались коротенькие, затем натягивались лосины — короткие штаны по колено, которые были так узки, что не лезли на тело. Нас сажали на полотенце, поставив предварительно на стол, и два солдата, ухватив с двух сторон полотенце, встряхивали нас, пока штаны не дойдут до шагу. Затем на нас надевали шелковые чулки и башмаки, снимали со стола, завёртывали в тёплые шинели, запретив сгибать ноги, чтобы не лопнули штаны, почти укладывали в придворные кареты и отвозили в Зимний дворец. Из карет вынимали, несли по лестнице и ставили каждого на указанном месте».
Преподавание в Пажеском корпусе шло очень хорошо. Инспектор Иван Фёдорович Ортенберг был добрейшим человеком. Пажи его очень любили, а Лев заслужил особую милость, раскрашивая военные карты для рассказов учителя о походах Наполеона.
Уроки преподавателя русского языка А. А. Комарова были истинным удовольствием. В своих лекциях о Пушкине, Лермонтове и других он говорил пажам о значении красоты, лиризма, пластики и даже о свободном мышлении, духе свободы.
В 1847 г., перед выпуском воспитанников кадетских корпусов, император Николай I проводил в лагерях смотр. Он велел ротным офицерам удалиться, а всем кадетам заменить их, сам же встал во главе отряда и командовал учениями.
Занятия рисованием Лев продолжал добросовестно и использовал для этого любое свободное время. Директор Зиновьев прямо говорил, что «художник — то же самое, что сапожник», и удивлялся, как можно предстоящую карьеру променять на ремесло.
Но постепенно все соглашались с тем, что Лев Жемчужников станет художником. После выпуска из Пажеского корпуса в июне 1848 г. он в том же году поступил в Академию художеств, где изучал основы классического рисунка и познакомился с профессором А. Е. Егоровым.
Материал подготовлен Музеем истории российского кадетства
Николай Гурьевич Антипов, директор Музея истории российского кадетства, член ICOM Россия, академик Евразийской Академии телевидения и радио
