Вернисаж

Рассказ

 

Мать проснулась за пять минут до звонка будильника. Она немножко полежала в темноте, собираясь с силами. Затем пришлёпнула кнопку будильника,  поднялась и стала бесшумно одеваться, стараясь не потревожить спящего внука. Ей хотелось выпить чашку горячего чая, но сегодня нельзя: суббота – выходной и ей предстоит долгая дорога, в которую лучше пускаться натощак. Это раньше, ещё совсем недавно она могла есть и пить, что угодно, хоть самые жалкие и невкусные остатки без всяких вредных последствий для организма. Дочь ей ещё выговаривала: «Мама, это есть нельзя! Выброси! Мы же не нищие, можем позволить себе нормальную пищу». А она, всегда подсовывая лакомые кусочки внуку  и дочке, питалась остатками. Но теперь в организме произошёл какой-то сбой. По временам она чувствует ноющую боль в животе и испытывает некие другие зловещие симптомы и в глубине души догадывается, что это такое. Шесть лет назад она схоронила старшую сестру, которую оперировали от рака восемь раз. У неё болезнь начиналась таким же образом. Сестра жестоко мучилась, а врачи не могли ей помочь. Ну, что ж! Аннушка скончалась, а она – Вера, младшая идет по стопам сестры. Смерть её не пугает. Её больше заботит, что станет с близкими – дочерью вдовой и восьмилетним внуком. Впрочем, на всё Божья воля, а её обязанность помогать им до последнего вздоха. С этими мыслями Вера Андреевна заканчивает свои приготовления, на цыпочках приближается к кровати внука, благословляет его и тихонечко выходит из квартиры.

На улице осенний холод и подмораживает. Чистый воздух бодрит, лёгкое головокружение, начавшееся сразу после пробуждения, проходит и ей становится легче. Вера Андреевна садится в пустой автобус и едет на вокзал. Вопреки обыкновению, из-за спешки она не прочитала утренние молитвы перед иконой по молитвослову. Теперь молится про себя, благо почти все молитвословия помнит наизусть. Вокруг сплошная тьма, прорезаемая лишь редко стоящими вдоль дороги фонарями и фарами немногочисленных в этот ранний час машин. Электричка до Москвы тоже почти пустая. Совсем не то, что в будни. В рабочий день большая удача найти свободное место. Девяностые годы. Все едут в столицу, кто на работу, кто учиться. Некоторые добираются по четыре и больше часов. Нет работы. Позакрывались заводы, пораспадались совхозы. Куда деться народу? А Москва всех кормит. Вот и трясутся в автобусах и электричках целые компании вчерашних рабочих, инженеров, колхозников, студентов и разной  прочей публики, порою настоящих бомжей. И никому нет дела до скромной шестидесятипятилетней пенсионерки. И даже места никто не уступит, потому что все злы и утомлены. Им предстоит тяжёлый рабочий день и долгое возвращение домой. Разве можно в такой обстановке думать о ближнем и быть джентльменом? Теперь каждый за себя, а бабка, хочешь ехать, терпи. Вот за такое массовое оскотинивание особое спасибо либералам-демократам!

Но сейчас вагон свободен и мать засыпает. У неё впереди полтора часа езды. Сон её не спокоен. Снова снится смерть зятя от несчастного случая, похороны, соболезнования сослуживцев, слёзы дочери. Пропавшая было боль в нижней части живота, опять пробуждается и мучительно напоминает о себе. Вера Андреевна просыпается и тревожно спрашивает сама себя: «Неужели рак? Что будет без меня с Антониной и Андрюшей?» Дочь уволили из музыкальной школы, где она преподавала, и Антонина стала разрисовывать на продажу матрёшки. Она с детства проявляла художественные наклонности. Вот они теперь и пригодились. Пару уроков ей преподала подруга - художница и теперь дочка хорошо с этим делом справляется. Её матрёшки отличаются вкусом и весьма  миловидны, но процесс росписи долгий, сложный, требующий сильного напряжения глаз. К тому же приходится дышать парами вонючего лака, до боли разъедающего носоглотку. Антонина рисует, а мать продаёт матрёшек иностранцам на Вернисаже в Москве. Подходит и предлагает товар на хорошем французском языке. Ведь она в прошлой жизни педагог, преподаватель французского. Эти господа иностранцы странные люди. В России они все без исключения ощущают себя богачами. Ведь за матрёшку, на которую Антонина тратит три дня, мать спрашивает всего-то три доллара, за пасхальное яйцо два доллара, а то и один доллар. А они торгуются. В Нью-Йорке два доллара стоит стакан чаю, а этим жмотам жалко дать такую мелочь за настоящее произведение искусства! Причём, особую жадность по наблюдениям Веры Андреевны проявляют французы. Чуть менее жадны итальянцы. Самые щедрые, пожалуй, немцы. Это удивительно. Она испытывает к этой нации известное предубеждение как человек помнящий войну, но именно немцы реже других торгуются. Но щедрость, это так, относительно. Никто, никто из этих беззаботных горланящих господ ни разу хотя бы из жалости не предложил ей, ну хоть немного лишку, ну хоть пятьдесят центов! Эх, вот русские не такие! Будь они на месте покупателей, наверняка бы сказали: «Бери бабуля пятёрку, а сдачи не надо!» Впрочем, бывают и свои похуже всяких иностранцев. На Вернисаже множество людей покупают и продают сувениры и антиквариат. У многих дело поставлено на широкую ногу: целые лотки румяных разрисованных матрёшек, горы деревянных яиц, ложек, шкатулочек и прочего. И некоторые очень неодобрительно смотрят на мелких продавцов, вроде Веры Андреевны. Один мужик недавно подошёл к ней и прошипел: «Уходи, старуха! Мы за место отстёгиваем, а ты тут под ногами шныряешь, отбиваешь покупателей. Проваливай, а то смотри у меня, убью!» Она повернулась и пошла на него: «Ты грозишь мне? Чем? Убить хочешь? Ну, на, убей!» Продавец попятился, а она стояла и смотрела, пока он не отошёл. За выходной день раз в неделю ей удаётся заработать 6-8 долларов и на эти деньги, да ещё на пенсию Веры Андреевны семья и живёт. Когда продажа складывается удачно и удаётся немного заработать, бабушка покупает в московском магазине какое-нибудь лакомство для внука, банан или рахат-лукум. У Андрейки тогда от радости округляются глаза, и он заливается счастливым смехом. Сердце бабушки тает, и она начинает с нежностью думать о своём любимце. Как то он будет без неё? Вырастет ли добрым, умным и смелым, защитником и помощником матери? «Пресвятая Богородица! Не остави дщерь мою и моего мальчика!» - молится Вера Андреевна. Кажется, Андрейка проявляет хорошие задатки. Бабушка вспоминает, как несколько лет назад, когда внуку было всего три года, сосед по лестничной площадке затеял скандал по поводу уборки подъезда и грубо наорал на них. Андрейка подошел к соседу сзади, хлопнул его по «мадам сижу» и изрёк: «Не смей кичать на бабуску и маму!» Вот такой клоп, а уже защитник!

Поезд прибывает на вокзал. Мать спешит к выходу. До Вернисажа ещё минут сорок езды. В метро навстречу спешат люди. В основном это дачники - пенсионеры не имеющие машин, но их тоже не много, не то, что летом. Вернисаж встречает рокотом и гомоном. Людская толпа течёт вперёд. С обеих сторон длинной аллеи продавцы выложили свой товар. Чего тут только нет! Бронза, серебро, фарфор, иконы, медали, монеты, значки, меховые,  шапки, но больше всего, разумеется, изделий из дерева – ложек, шкатулок, яиц и матрёшек. Вера Андреевна замечает большую группу иностранцев, по-видимому, французов, переходящих от лотка к лотку. Она спешит к ним, вынимая из сумки свои изделия. «Вам не кажется, что они очаровательны?» Средних лет француженка оборачивается: «О, какой у вас прекрасный парижский выговор, мадам»…  И покупает матрёшку. Потом оборачивается к своим товаркам и что-то им говорит. Те покупают матрёшку и яйцо. Это большая удача. В этот день Вере Андреевне особенно повезло. Она заработала 12 долларов. Такое нечасто бывает. Несказанно довольная, около пяти часов вечера она садится на обратный поезд, прижимая к груди сумку со связкой бананов для внука и, умиротворённая засыпает на часок под мирный стук колёс.

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Савва Михалевич:
На исповеди
Рассказ
19.10.2020
Каинова печать
Рассказ
06.10.2020
День рождения
Рассказ
01.10.2020
Восхождение на Фавор
Рассказ
07.09.2020
Верхолаз
04.09.2020
Все статьи автора
Последние комментарии
Не страшись зла в сегодняшнем мире
Новый комментарий от Валерий
2020-10-21 16:12
«Врага он бил наотмашь!»
Новый комментарий от Kiram
2020-10-21 15:45
Учиться у Сталина
Новый комментарий от Туляк
2020-10-21 15:42
«Цифровой» Китай: Опора на собственные силы
Новый комментарий от Kiram
2020-10-21 15:25
«Оптимизировать» армию вслед за медициной?
Новый комментарий от Потомок подданных Императора Николая II
2020-10-21 12:49
«Я вижу отсутствие у власти креативной стратегии»
Новый комментарий от Потомок подданных Императора Николая II
2020-10-21 12:43
Слышит ли Господь такие молитвы?
Новый комментарий от дед
2020-10-21 12:39