Поэма. Памяти Юрия Гагарина

А все же, - с чего начинается Родина?

Как пели когда-то всей дружной страной:

С болотистой речки, поросшей смородиной?

C березовой рощи, веселой, грибной?!

С грача, прилетевшего самого раннего?

Да с вербы, что вздумала буйно цвести?

А может быть, с русского поля бескрайнего,

Которое жизни не хватит пройти?!

Оно позовет нас из дома тропинкою,

И спину не раз перекрестят тайком.

Сюда возвратимся мы позже, с сединками,

Сглотнув со слезами непрошенный ком.

Здесь все поисхожено дедом и прадедом,

И все мне знакомо, родное вокруг,

Все полито потом солёным и праведным -

Недаром сияет, как зеркало, плуг.

А встречу случайного сельского жителя

У крепкого дома с изящной резьбой:

Как звать Вас?" - Ответит мне: "Юра..."

"Скажите-ка!

По - гречески мы - «земледельцы» с тобой!"

Выходит, что нам с тобой поле завещано,

Отборное щедро роняя зерно,

Беречь его, словно реликвию вечную,

Иначе заглохнет, погибнет оно...

Случалось, плуги отставляли мы в сторону,

Нетронутым стыл на лужайке обед,

Когда над просторами каркали вороны -

Предвестники горя людского и бед.

И глохла бурьяном земля плодородная,

И только надежда на чудо жила,

И зрели в полях гроздья гнева народного,

Но как эта жатва была тяжела!

Хлеб-солью встречаем гостей у околицы,

А тем, кто непрошенно лез напролом,

Поля беспредельные крепко запомнятся

Меж Волгой и Доном, меж Курском - Орлом...

Поля моей Родины! Вечная музыка

Звучит над осенним поникшим жнивьем...

Есть поле Донского, есть поле Кутузова,

У каждого в жизни есть поле своё!

Есть поле, где радуют всходы хорошие,

Другое дыхнет одичалой тоской...

...Есть поле бесславья, травою заросшее,

Есть поле Бессмертья -знак славы людской!

Вся грустная повесть, как песня неспетая,

Лишь вспомню, и к горлу подкатится ком :

Я вижу: Гагарин летит над планетою,

С которой навек обвенчался витком...

Летит над полями -смоленскими, гжатскими,

Над малой речушкой и сельским прудом,

Над Русской равниной - с могилами братскими,

Где в гулких просторах родительский дом.

И вновь вспоминается утро апрельское

И прерванный в школе последний урок,

И светлые слезы учителя сельского,

Сдержать он которые так и не смог...

Прорыв тот, взорвавший планеты спокойствие,

Наделавший шума, смятенья в умах,

Явил, что не только покорность нам свойственна -

Высокий полет и вселенский размах!

О, мудрость славянская с русскою удалью!

Тебе выстилали тропинки из роз

Базары Каира и улочки Суздаля,

Где в давние годы мужал я и рос.

Радушие встреч с хороводами, пением -

Впервые с тех майских победных времен

Народ мой за все свое долготерпение

Сполна этим праздником был одарён.

Я счастлив: - тогда и была мне подарена

Живая, не с телеэкранов и книг,

Такая родная улыбка Гагарина -

Далекого детства счастливейший миг!

Планеты Земля стал он сыном прославленным,

Полпредом великой доселе страны,

И вновь отступал, огрызаясь затравленно,

Повсюду маячивший призрак войны...

Мы с ним одного были имени-племени,

Нас русские матери так нарекли.

Мы гордые дети великого времени,

Все так начиналось! Мы столько б смогли...

Но дикая воля... Судьбы ли крушение...

Беда начала свой отсчитывать срок...

Однажды, Земли одолев притяжение,

В тот день роковой одолеть он не смог...

Земля распахнула объятия преданно,

Секунду бы -две: лишь разверзнется мгла...

Когда-то, пустив его в путь неизведанный,

В обычный полет отпустить не смогла...

Найдутся ль слова, как совет утешительный,

Чтоб в жизни остаться на самом краю:

Рвануть бы ему рычаги порешительней

И вырвать у смерти секунду свою!...

Но взрыв покатился над Русской равниною,

И ахнули Альпы, и вздрогнул Памир,

И схлынули белые снеги лавинами,

И замер в недобром предчувствии мир.

Глухая деревня, Смоленщина, Прага ли -

Услышали в штопор свалившийся вой,

И девочки две безутешно заплакали

В притихшем лесном городке под Москвой.

Старушка из рук уронила вязание,

И сгорбился сразу, потупился, сник -

И рикша в Бомбее, и негр в Танзании,

И скрипнул зубами седой фронтовик...

В тот день я лишился святого наследства

И, став сиротою, на все был готов.

Как будто в тот день схоронил своё детство,

И жить не хотелось в семнадцать годов...

Секундами мертвыми путь их был вымерен,

И только рассеялся въедливый дым -

Вдруг стало светлее в лесу под Владимиром

И больше ещё одним местом святым...

Не верю, не верю, что смерть неминуема,

Что сделала вечным высокий полет.

Читал уж сто раз про мгновенья последние,-

В сто первый читаю, - а вдруг повезёт?!...

Вот годы прошли, быстротечные минули,

И что-то случилось при смене систем,

Как будто бы душу из каждого вынули,

А может наполнили чем-то не тем?!

Лишь только рождаемся, тонем в греховности,

По миру плетемся с холщовой сумой,

Зависнув над бездной глухой бездуховности,

Она, а не СПИД, стала новой чумой.

И скверною этой, как похотью липкой

Замараны все, кто родился и впредь...

Неужто, согретый бессмертной улыбкой,

Остыл этот мир, и его не согреть?!..

Неужто же холод и мрак отчуждения

Вошли глубоко в наши поры и в кровь?

Неужто забыты в бреду наваждения

Инстинкт материнский, тепло и любовь?!

...То ль пискнула ранняя птаха в кустарнике,

Иль кот, ворошивший в контейнере грязь,

Но дворник Василий, прошедший майданеки,

Осел возле бака, за сердце схватясь...

Грех детоубийства -то факел бензиновый,

То в землю, то в воду, то в мусор -живьём!!!

Но сердце пронзит писк комочка без имени:

Не в Спарте ли древней сегодня живём?!

В той Спарте, что нравом жестоким прославлена,

Хоть время другое, но тот же исход:

Там в пропасть бросали детишек ослабленных,

Здесь просто ненужных - туда же... в расход...

А сколько в приютах их, в детских приёмниках?

А сколько по белому свету всему?!!

Россия, в часы покаяния припомни-ка:

Кого раздавала незнамо кому?!!

Иную припомни ты веру-религию,

Когда становилась земля горяча,

Детей эшелонами, словно реликвию,

Везла в вглубь страны от огня и меча...

Там Вечный огонь погасили в безденежье,

А тут забросали песком дикари.

Куда же,Россия, от срама ты денешь их -

Подонки -блудливые дети твои...

Убийцы детей и убийцы родителей -

Как струпья заразы, эпохи изъян,

Встает силуэт не пещерного жителя,-

Тупого, безмозглого, - из обезьян !

То в холод бросает, то снова испарина:

Понять ли, насколько цена велика!-

С торгов уплывает скафандр Гагарина,

Святыни идут за кордон с молотка!!!

Сегодня скафандр, а завтра и Родина,

Не дай, бог, дожить мне до этих времен!

Но плиты несут по ночам в огородины -

Бессмертные плиты священных имен...

Как вместе мы горюшко мыкали - было ведь?!

И воем село откликалось на смерть?!

Хапугу XX века бы выловить!

Поймать и в пустые глаза посмотреть...

В глазницах тех светлое что-нибудь топчется?

Хоть искорка света, продлившая род?

Увы, неминуемо катится общество

К опасной черте -бездуховность грядет...

Россия, очнись!

Русь великая!

Родина!

Воззри отрезвленно, вставая с колен!

Не все, что ещё продается, распродано,

Гудят верховые ветра перемен,

Но скоро опустятся, хлынут низовьями,

И в миг очищения ты не забудь:

Ты вспомни -ступни почерневшие Зоины,

Матросова Саши пробитую грудь...

Болят они -вечного времени выстрелы,

И в ветренный полдень, и в хмурую ночь...

Ты силы найди, чтобы боль эту выстрадать,

Чтоб глухость избыть, слепоту превозмочь.

Быть может поэтому стали мы хмурыми,

Что подвиг героев для нас не пример -

Все меньше ребят называем мы Юрами,

Всё больше на западный метим манер?!

Покуда беснуются все сытомордые

И кто в наркоте пропадает зазря,

Но вот над страною восходит свободная

Заря очищенья, спасенья заря!

С далеких времён, от мечтавшего Пушкина,

Желавшего дерзской свободы глоток,

Всё ширится зарево, шире отдушина,

И свежего воздуха хлынет поток!

Я снова в лесу, ещё многое помнящем,

Где пусто, и птицы пока не поют,

Где в час роковой, не взывая о помощи,

Нашли два героя последний приют...

И снова в душе оживают мгновения,

И кажется вовсе не прожита жизнь.

Мелькнувшее прошлое, как дуновение,

А жизнь, словно конь, - на скаку удержись!

Как знак межевой, чтобы помнили, помнили,

Зияет, саднит и болит на века -

Воронка, апрельской водою наполнена,

Что, как поминальная чаша, горька...

И в круге скорбящем - березы поранены,

Под ними чуть-чуть приподнявши листок,

На цыпочках тянется к свету: не рано ли?-

И прячется в ворохе первый росток.

Пора уж... и листик, сиреневый, маленький,

Прошил уже солнцем обласканный склон,

Вот-вот из-под снега сбегут на проталинку

Подснежники всех прошумевших времен...

Ещё их тугие бутоны не лопнули,

Покуда в березах не тронулся сок,

Всхожу я как будто на место на лобное,

И ветер, -как ствол вороненный, - в висок.

И чувствую плотью берез излучение,

И раны земли, что в душе не избыть,

Все беды земные, людские мучения,

Чтоб выстрадать право судить и любить.

В душе исчезают мирские сомнения,

И видится зримо мелькнувшая жизнь,

И совести цвет иль души затемнение -

Здесь, как на экране -таись-не таись!

И дрогнет стрела монумента ракетою,

Качнется нацеленно в звездную высь,

И снова продолжится песня неспетая,

Как, впрочем, и вся его вечная жизнь...

И в рокоте сосен - чу: голос ли, эхо ли?!

Молю, затаивши дыханье, судьбу:

"Протяжка! Есть старт! Зажиганье! По-е-ха-ли!!!"

И пальцы строив, подношу я ко лбу...

Спаси-сохрани его, силы небесные!

Спаси-сохрани его в дальнем краю!

Спаси-сохрани всех, кто были безвестные,

А нынче продолжили песню свою...

Спаси-сохрани их от лютого ворога,

Спаси-сохрани их от липкой молвы,

Спаси-сохрани все, что вечно и дорого,

Все то, без чего мы б не знали любви...

Спаси-сохрани!- умоляю Всевышнего,

Спаси-сохрани -заклинаю, как стон, -

Владимирским храмом, владимирской вишнею,

И скорбными ликами с древних икон.

Молюсь я неистово -мыслью ли, словом ли,

Молюсь на воронку, где канула жизнь,

На эту березу с вершиною сломленной,

Которая вновь устремляется ввысь!

Молюсь на иконы со скорбными ликами,

На холмики древних осевших могил,

Молюсь я на фрески Рублева великие,

На Русь, что стреножена и... без удил.

Он нужен нам всем: и земле с перелесками,

И полю, где клевер тревожно цветет.

Врага побеждали мы с именем Невского,

Сегодня от скверны Гагарин спасет!

Поля моей Родины! Светлыми узами

Связали героев и это жнивье.

Есть поле Донского, есть поле Кутузова,

И есть у Гагарина поле своё!

Весною оно пламенеет тюльпаново,

Зимою колючей пургою звенит,

Как Русь поднялась с Куликовского заново,

Россия взошла с Байконура в зенит!

И если Отчизна взывает к отмщению,

Чтоб скверну избыть и огнем, и мечом,

Нет места вернее для душ очищения -

Поляны святой под лесным Киржачом!

И как на причастие исповедальное,

Ценя эту дружбу превыше всего,

Приходят сюда пред дорогою дальнею

Небесно-крылатые братья его...

Россия! Взыграй в свои трубы неистово,

Знамена былые священные взвей!

Листы ещё есть неисписанно-чистые

В той Книге Бессмертья и Славы твоей!

Сирот собери, их отмой и, отпаренных,

Душевным теплом одари, не тая,

И вызреет новое племя Гагариных,

И снова продолжится слава твоя...

И время придет - не заводчиков-баринов,

Другое наступит -судить по уму,

И вновь будут в книгах портреты Гагарина,

И жизнь будем снова сверять по нему!

И я доживу, доползу и отпраздную,

Как самую главную веху в судьбе,

Я счастлив, что жить в эту пору прекрасную

Возможно придется - не мне, так -тебе!

Поле бессмертия