Михаил Георгиевич Первухин (1904–1978), в годы Великой Отечественной войны был наркомом (министром) химической промышленности (1942–1950). Хотя главным и любимым делом его жизни была энергетика, но ВКП(б) в то время была настоящим «орденом меченосцев» (выражение И.В. Сталина), спаянным железной дисциплиной, и все поручения «магистра ордена» принимались «рыцарями» к безусловному исполнению.
Родился он в семье кузнеца в пос. Юрюзань-Ивановский завод (ныне г. Юрюзань в Челябинской обл. с разрушенными заводами холодильников и боеприпасов). Получил 7-летнее образование в земской школе. С 1918 г. его, как и многих его сверстников-подростков, захлестнули революционные события. Он учитывал брошенное буржуями имущество, организовывал библиотеки, руководил кружками по борьбе с неграмотностью, работал экспедитором газеты «Борьба» в Златоусте, затем ответственным секретарем этой газеты, два месяца воевал с «бандами зеленых» (так большевики называли крестьянские повстанческие отряды, выступавшие с оружием против грабительской продразверстки), заместителем секретаря Златоустовского уездного комитета ВКП(б) (в партию он вступил 15-ти лет). При этом сумел получить среднее образование, успешно окончив вечернюю школу 2-й ступени.
В 1923–1928 гг. Первухин учился на электропромышленном факультете Московского экономического института, куда был направлен Златоустовским профсоюзом металлистов, стажировался в качестве конструктора проектного отдела МОГЭС (Московского объединения государственных электростанций), затем работал начальником электроцеха, главным механиком, заместителем главного инженера управления строительства Сталинградского завода «Баррикады» (выпускавшего крупнокалиберную артиллерию). В 1933 г. перешёл работать на Каширскую ГРЭС на должность старшего инженера, а через четыре года стал директором.
На этой работе особенно ярко проявились его технические и организаторские таланты. Под руководством Михаила Георгиевича была разработана и внедрена новая технология сжигания бурых углей, резко повысившая производительность и безаварийность работы котлов, разработано и внедрено самое надёжное и экономичное в энергетике страны технологическое оборудованием, и электростанция наконец-то вышла на проектную мощность. Он так заразил новаторством работников ГРЭС, что рационализаторские предложения шли потоком (по примеру ГРЭС было даже организовано Всесоюзное стахановское движение рационализаторов на электростанциях и электросетях, а инициатора в 1935 г. наградили вторым по значению в стране орденом Трудового Красного Знамени).
Московскими властями столь неординарная личность была замечена, и в 1936 г. они назначили его главным инженером, затем начальником «Мосэнерго», а поскольку такие личности нужны были и начальникам московских начальников, в следующем году его перевели на должность начальника «Главэнерго» (Главного управления энергетического хозяйства) Наркомтяжпромв. Но и на этой должности он долго не засиделся: в 1938 году стал заместителем наркома тяжелой промышленности, потом 1-м заместителем, в 1939 г., после разделения НКТП на несколько отдельных, – первым наркомом электростанций и электропромышленности, а в 1940-м, когда Наркомат разделили на два (один – электростанций, другой – электропромышленности) – заместителем председателя Совнаркома (Правительства) и, одновременно, председателем Совета по топливу и энергетике при СНК. На XVIII съезде партии в марте 1939 г. его избрали членом ЦК, а в апреле «за успехи в развитии энергетики» наградили первым из его пяти орденов Ленина.
С началом Великой Отечественной войны начался новый этап в энергетике. Немецко-фашистские захватчики разрушили 61 крупную электростанцию, около 10 000 км высоковольтных линий электропередачи, вывезли в Германию 14000 паровых котлов, 1400 турбин, 11300 электрогенераторов. По оставшейся мощности электростанций СССР был отброшен к уровню 1935 года.
Все второе полугодие 1941 года М.Г. Первухин руководил восстановлением выработки электроэнергии: увеличением энергомощностей Челябинской, Красногорской и Средне-Уральской электростанций, расширением Кемеровской ГРЭС и ТЭЦ, сооружением линии электропередачи Кемерово –Ленинск – Мундыбаш – Таштагол. В ноябре 1941 года под его руководством начинается форсированное строительство новых районных и заводских электростанций малой и средней мощности в Поволжье, на Урале и в Сибири. Эти мероприятия помогли стабилизировать ситуацию с электроснабжением восточных районов страны, где расширялось военное производство и развертывались эвакуированные предприятия.
На это была не единственная его работа. Через два дня после начала войны М.Г. Первухина вместе с А.Н. Косыгиным назначили заместителями председателя Совета по эвакуации. На их плечи легла главная тяжесть организации перемещения станков, оборудования, материалов и людей из прифронтовой полосы в восточные районы. Годы спустя в беседе с историком Г.А. Куманевым он рассказывал:
«24 июня 1941 года меня назначили заместителем председателя Совета по эвакуации при Совнаркоме СССР. Эта эпопея, без всякого преувеличения, не знает аналогов в мировой истории. В таких масштабах и в такие короткие сроки эвакуация не предусматривалась и никогда не планировалась. Ведь никто не предполагал, что столь трагическим и с такими громадными потерями и разрушениями окажется для народа, для Красной Армии начало войны. А без спасения нашей западной военно-промышленной базы просто невозможно было рассчитывать на достойный отпор врагу и тем более на его последующий сокрушительный разгром…
Всего за несколько военных месяцев 1941–1942 годов, нередко под огнем противника, удалось за сотни километров перебросить в тыловые районы страны миллионы наших граждан, оборудование тысяч предприятий, сельскохозяйственные и транспортные ресурсы, стратегические запасы сырья, топлива и другие материальные и культурные ценности. И не только перебросить, но и планомерно разместить весь этот огромный потенциал на новых местах и в кратчайшие сроки подключить его на удовлетворение нужд фронта…
Мы мало вывезли в результате быстрого наступления врага из Белоруссии, хотя там промышленных предприятий не так уж много и было. То же получилось и на Правобережной Украине, где все-таки не успели многое подготовить и вывезти. С Левобережной Украины перебросили на Восток гораздо больше промышленного оборудования и других материальных ценностей, в том числе очень важных. Например, на заводе «Запорожсталь» был первый в Советском Союзе прокатный стан холодного листа. Его пустили в действие за 2–3 года до войны. Этот лист шел для производства автомобилей, минометов, гильз снарядов. И вот такой уникальный стан нам удалось вывезти – вместе с электропечами. Как и большую часть химических объектов: всего в 1941–1942 годах мы перебазировали в тыл 34 крупных предприятия химической индустрии. Среди них такие заводы, как Днепродзержинский, Лисичанский, Горловский. Это азотно-туковые заводы, затем Донецкий и Славянский содовые заводы, Рубежанский химический комбинат, Константиновский химический завод и многие другие…».
«Кто больше везёт, на того больше и кладут». Эта пословица как нельзя лучше подходила к Первухину. В феврале 1942 г. его по совместительству назначили наркомом химической промышленности.
Он вспоминал: «Как-то ночью во время работы в Кремле звонит Поскрёбышев (секретарь И.В. Сталина – В.Г.) и говорит: «Позвоните товарищу Сталину». Я позвонил, И.В. Сталин сказал мне: Мы решили назначить Вас наркомом химической промышленности». Я ответил, что я инженер-энергетик, люблю эту работу, химию знаю плохо и мне будет трудно. Он говорит: «Вы знаете, какое тяжелое положение сложилось в химической промышленности в связи с разрушением и эвакуацией большинства южных химических заводов. Необходимо поскорее выправить создавшееся положение. А насчет любви, то большевик полюбит то дело, которое ему поручат». И так, с февраля 1942 года до октября 1950 года мне пришлось руководить химической промышленностью. В январе 1950 года опять И.В. Сталин ночью мне позвонил и сказал: «Хватит Вам заниматься химией, нужно другими делами заниматься». Меня вновь назначили заместителем Председателя Совета Министров».
Химическая промышленность, наряду с топливной и металлургической, являлась одной из базовых, без нее не мыслилось производство многих промышленных товаров, а главное – боеприпасов. В состав наркомата находились девять отраслей: основная, азотная, горно-химическая (добыча апатитовых, фосфоритовых руд, калийных солей, серного колчедана, барита для нефтескважин и до.), лакокрасочная, анилинокрасочная, водо-бромная, резиновая, каучуковая и промышленность пластмасс. В первый год войны промышленность потеряла 59% мощностей по производству аммиака, 77% – серной кислоты, 83% – кальцинированной соды, 70% – пластмасс. По словам Г.М. Первухина, «к концу февраля 1942 года у нас осталось 30, максимум 40% мощностей, которые вырабатывали необходимое сырье для производства порохов и боеприпасов».
С приходом Первухина положение в отрасли стало быстро выправляться: уже во втором квартале объем валовой продукции химпрома вырос на 52%, а к концу 1942 года довоенное мощности по большинству химических продуктов для военных нужд были восстановлены. Огромную помощь отрасли оказали ученые Московского химико-технологического института им. Д.И. Менделеева, которые разработали ряд новых технологий, усовершенствовали или упростили старые.
Выдающиеся организаторские способности и изобретательный технический талант (быстро разбираться в новых для него и сложных технических вопросах, предлагать неординарные решения) были оценены руководством страны в лице И.В. Сталина и В.М. Молотова, и не удивительно, что именно ему было поручено организовать и возглавить совершенно новое для тех лет дело – Атомный проект
По указанию В.М. Молотова он разбирался в докладах разведывательных органов о графито-водных реакторах и способах выделения изотопа «Уран-235». Вот как Первухин вспоминал о начале атомного проекта: «В сентябре–октябре 1942 г. я был в Совнаркоме, в Кремле, в своем кабинете. Мне позвонили: вас просит первый зам. Я зашёл, и Молотов сказал: “У нас есть сигналы наших учёных, которые беспокоятся, что работы по атомной физике в Советском Союзе прекращены… Они обращаются к правительству и просят: несмотря на тяжелые годы войны, все-таки обратить внимание на эту проблему… Поговорите с учеными-физиками, которые знают это дело, которые им занимаются, и потом доложите”. Абрама Федоровича Иоффе я знал давно, поэтому обратился к нему с просьбой назвать, кто у них занимался этим делом. Он и назвал мне Курчатова и Алиханова и по вопросу разделения изотопов рекомендовал пригласить еще Кикоина. Когда я выслушал учёных, я понял, что дело очень серьёзное. И когда докладывал, то сказал, что считаю предложение учёных правильным и что нам нужно немедленно работы по атомной физике возобновлять. Руководители нашего государства сразу же приняли предложения учёных. Буквально через несколько дней нам поручили начать дело» (из воспоминаний М.Г. Первухина. Химия и жизнь.1985, № 5).
На основе предложений Первухина и Курчатова 11 февраля 1943 г. ГКО постановил возобновить работы в области ядерной физики, возложив на Курчатова научное, а на Первухина материально-техническое руководство всеми работами.
До 1945 г. М.Г. Первухин являлся фактическим руководителем советского «атомного проекта». Под его руководством были разработаны первые годовые планы по обеспечению проведения научных работ в области ядерной физики. Он организовал работы по производству урана для проведения опытов в области ядерной физики, а И.В. Курчатову поручил подготовить план научных работ и составить списки учёных, ответственных за выполнение разделов плана. Видя ревнивое отношение некоторых «маститых» учёных-академиков к Курчатову, он сумел оградить того от возможных нападок.
Совместно с И.В. Курчатовым он организовал в Москве научно-технический центр (Лабораторию № 2, ставшую потом знаменитым Курчатовским институтом), где в последующем был построен опытный уран-графитовый реактор. Он же обеспечил проведение работ по разведке новых урановых месторождений и добыче урана, организовал производство графита сверхвысокой чистоты и строительство опытного реактора по производству тяжелой воды. С этого времени и до конца жизни, какую бы должность Михаил Георгиевич ни занимал, его работа была связана с атомной энергией.
Еще в 1944 г. Первухин в докладной записке Сталину предложил при ГКО создать Совет по урану под председательством Берии. После атомной бомбардировки Хиросимы ГКО 20 августа 1945 г. принял решение образовать Специальный комитет по созданию атомного оружия (часто именуемый как «Комитет №1») при ГКО под председательством Л.П. Берии, а при нём Первое главное управление. М.Г. Первухин был вместе с Б.Л. Ванниковым назначен заместителем председателя Комитета и председателем Инженерно-технического совета при Комитете. После успешного испытания первой советской атомной бомбы в 1949 г., на котором Михаил Георгиевич был председателем Государственной комиссии, его удостоили звания Героя Социалистического Труда.
У нас часто называют «отцами» атомной бомбы, организаторами атомной промышленности то Берию, то Ванникова, то еще кого-то, не называют только Первухина. А именно он стоял у истоков «Атомного проекта, именно он создал систему, в которой потом стал работать Комитет и Первое главное управление при СНК, и именно он организовал научный и промышленный задел для создания бомбы. Кстати, именно он, еще в 1947 году обратился к Сталину и впервые предложил начать работы по мирному использованию атомной энергии – на электростанциях и кораблях. Первая в мире АЭС в Обнинске – его детище. В 1954 году в связи с награждения М.Г. Первухина орденом Ленина по случаю его пятидесятилетия газета «Нью Йорк Таймс» характеризовала его как одного из девяти наиболее выдающихся организаторов промышленности в СССР.
С 1952 г. М.Г. Первухин являлся членом Президиума ЦК КПСС, причем входил в высшую его часть – Бюро Президиума (созданного на XIX партсъезде взамен Политбюро). В июне 1957 г. на заседании Президиума выступил с критикой Хрущёва, но снятие того с должности 1-го секретаря ЦК, предложенного Маленковым, Молотовым, Кагановичем и Булганиным, не поддержал. На состоявшемся вскоре Пленуме ЦК, где победу одержал Хрущёв, был понижен до уровня кандидата в члены Президиума, а затем выведен из Президиума, с должности зампредседателя Правительства переведён на должность председателя Госкомитета по внешним экономическим связям СССР.
В феврале 1958 г. его назначили послом в Германскую Демократическую Республику. Проработал он там в самые кризисные годы отношений между Западом и Востоком. Советский дипломат Ю.А. Квицинский, работавший тогда в посольстве, уже в наше время вспоминал: «В моих глазах М.Г. Первухин до сих пор остаётся тем, что мы привыкли называть «кристально чистым коммунистом». Беспощадно требовательным к себе, принципиальным в отстаивании своей точки зрения. Он умел в то же время слушать возражения подчиненных, был совершенно чужд всякому махинаторству. Сама мысль использовать свой пост для целей личного обогащения была несовместима с моральным обликом и образом жизни это человека». (Видимо, дипломату было с кем сравнивать.)
С 1963 по 1965 г. Михаил Георгиевич работал начальником управления энергетики и электрификации Высшего совета народного хозяйства СССР, а с 1965 г. до конца жизни занимал должность начальника отдела Госплана СССР. Его тогдашний начальник Н.К. Байбаков впоследствии вспоминал о нём как о высокообразованном и интеллигентном человеке.
Умер М.Г. Первухин 22 июля 1978 года в кремлевской больнице в Москве после инсульта, который случился на рабочем месте, похоронен на Новодевичьем кладбище. Его секретарь рассказывала, что, когда Михаила Георгиевича несли на носилках, он пытался дать ей свои распоряжения, чтобы работа не останавливалась, не осознавая, что говорить уже не мог. Похоронен он на Новодевичьем кладбище.
Памяти этого выдающегося государственного деятеля, организатора в области науки, техники и новых отраслей промышленности, одного из столпов отечественной экономики военного и послевоенного времени, человека, яркого в работе и исключительно скромного в быту, было уделено постыдно мало внимания. Лишь в последние годы появились мемориальные доски – в Москве на доме, где он жил с 1942 г., и в Юрюзани на здании школы, где он учился в 1911–1918 гг. Правда, есть еще интересная книга академика Г.А. Куманева «Говорят сталинские наркомы» (2005), в которой представлены воспоминания и самого Михаила Георгиевича. Некоторые из приведённых выше цитат взяты автором из этой книги.
Валерий Васильевич Габрусенко, публицист, кандидат технических наук, доцент, член-корреспондент Петровской академии наук и искусств
М.Г.Первухин и И.В.Курчатов на отдыхе
Мемориальная доска в Москве в Романовом переулке, 3, с надписью: «Видный государственный деятель, выдающийся организатор атомной промышленности, Герой Социалистического Труда Михаил Георгиевич Первухин жил в этом доме с 1942 по 1978 год». Установлена в 2020 году
.jpg)
