«Они предали святого Савву...»

Те, кто ведёт к расколу Сербскую Православную Церковь, не хотят нести ответственность, но стремятся переложить её на кого-нибудь другого. Я был откровенно против политики Белграда и властей, которые втихую приняли план Ахтисаари, разрешили EULeks войти в Косово и Метохию и таким образом способствовали созданию так называемого независимого государства Косово. Моя позиция заключается в абсолютном неприятии каких бы то ни было компромиссов, которые пойдут во вред нашему народу.

 - Вы учёный монах, духовное чадо преп. о. Иустина Челийского (Поповича[1]), один из четверицы: Амфилохий (Радович), Афанасий (Ефтич), Артемий (Радосавлевич) и Ириней (Булович). Помните ли Вы то время, какие чувства разбудил и позже развил в Вас о. Иустин?

- Нужно было бы написать целую книгу, чтобы рассказать об о. Иустине: просто невозможно в коротком интервью всё обозначить, сколько было в нём красоты, а сколько воспоминаний о нём. Это было ровно 50 лет назад, когда я окончил Семинарию и выбрал монашеский путь в жизни, служение Церкви в монашеском чине. Я благодарю Бога, что оказался рядом с о. Иустином, познакомился с ним, что он стал моим духовником и старцем. О. Иустин постриг меня в монастыре свв. Архангелов Михаила и Гавриила -Челие, с тех пор много воды утекло, путь длинный, некоторые ведь не доживают и до пятидесяти. Сегодня я вспоминаю те далёкие годы. Жить и трудиться рядом с о. Иустином, наблюдать его жизнь, присутствовать на его службах, слушать его мудрые речи - это было благословение Божие и вдохновение для всех нас, которые были около старца.

- Вы родились в с. Лелич, там родился и св. владыка Николай (Велимирович)[2]. Не эти ли обстоятельства стали решающими в определении идти по стопам духовным, быть верным сыном Сербской Церкви и борцом, хотя Вы стоите перед более тяжкими искушениями, нежели Ваши братья-владыки?

- Без сомнения, есть в том благословение Господне, что родился в одном селе со святителем Николаем. От его дома наш - всего в двухстах метрах, и, разумеется, что с малолетства я знал о нём, жаль, что никогда его не видел, ведь был тогда совсем ребёнком; а св. владыка уже в 1941-ом г. вступил на свой тернистый путь. Он был схвачен, депортирован, а позже не мог возвратиться в Сербию. Но дух Николая (Велимировича) остался в Леличе, его дух жил в доме моих родителей. Конечно, его книги и «Малый сборник миссионера» и другие его сочинения во многом повлияли на мою жизнь; я после окончания школы решил идти в Семинарию. Как раз в это время о. Иустин уже жил в монастыре Челие, бывал он также и в Леличе. Так что и его пример был перед моими очами и, понятно, благословение! Всегда я старался идти по его стопам.

- Вы получили доктора богословия в Греции, можно предположить, что с удовольствием вспоминаете годы учёбы там.

- Я помню каждую мелочь своего пребывания в Греции, хотя уже далеко шагнул в восьмой десяток. Потому что просто так ничего не уходит из памяти. Например, могу вспомнить тему докторской диссертации - «Тайна спасения по творениям св. Максима Исповедника», дивного святителя VII в. Только лишь прозвание его «Исповедник» говорит, что он пострадал за веру. Неколебимый борец за истину. В те времена он был практически охранителем Православной Церкви. Тогда четыре патриарха, четыре поместные церкви, император впали в ересь монофелитства. Св. Максим был настоящим борцом за чистоту Православия. Он очень пострадал. Он подвергся гонениям, поношениям, избиениям, ему вырвали язык, отсекли правую руку, отправили в ссылку, где он и умер в возрасте 82 лет. Его ревность, стояние за чистоту Православия стали настоящими причинами, определившими выбор темы моей докторской диссертации - его житие и борьба. Кто знает, возможно, в искушениях, пришедшихся на мою долю, по Промыслу Божию, есть некая символика!

- С конца 70-х гг. и до 1992 г. Вы были игуменом монастыря Црна Река, до тех пор, пока тогдашний владыка Рашско-Призренский Павел не был избран патриархом. Патриарх Павел, всегда следовавший Евангелию, глубоко продумал, кто, по его мнению, смог бы лучше всего заботиться о сербском народе, о святынях Косова и Метохии. Вы приняли на себя очень большую ответственность.

- В Михайло-Архангельском монастыре, что на Чёрной реке, я был настоятелем, игуменом, 13 лет, по благословению владыки Павла, позже нашего патриарха; а когда он стал патриархом Сербским, предложил меня в качестве своего наследника на престол стародавней епархии Рашско-Призренской. Стоит напомнить, что впервые эта епархия вспоминается в документах под 918 г. Значит, она насчитывает уже свыше тысячи ста лет! Я трудился в епархии полных 19 годов, безусловно, следуя велениям собственной совести и епископской клятве. Сколько и как служил я епископом Рашско-Призренским пусть рассудит Бог, мой верный, исстрадавшийся народ, моё монашество и священство[3]. Правые итоги, все жертвы и истины обнаружатся, как это обыкновенно бывает, по прошествии времени.

- В монастыре Вы сумели за короткий промежуток собрать большое монашеское братство. Так укреплялось иночество в святынях Косова и Метохии Сербской Церкви.

- Не могу целиком согласиться с Вами, в том смысле, что именно я это сделал. Бог посылал оных, коих избирал. А я был лишь тем, кто принимал с любовью всё, что повелевал Господь. Сколько было в моих силах, направлял братию на правый чин монашеской жизни. Всё устраивалось по Промыслу Божию, а события, последовавшие в 1998-1999 гг. и позже, которые стали судными для нашего народа в Косове и Метохии, лишь это подтвердили. Конечно, большинство монашества и монастырей в Косове стали своего рода духовными центрами, стожарами, которых народ наш «держался», в которые веровал. И несмотря на все нестроения, ужасы, гонения, страдания, люди оставались на наших древних землях. В этом отношении роль монашества неоценима! А Господь сподобил косовское монашество ревности, стойкости и многочисленности. Црна Река была словно улей, который постепенно роился. И как в улье матки создают новые семьи, так и умножавшиеся братия Михайло-Архангельского монастыря на Чёрной реке пополнили все обители в Косове и Метохии, многие же возродили или основали совсем новые. Монахов было более двухсот. Пять монастырей - женские, остальные - мужские. В некоторых поначалу жили по одному-два инока, а где-то и ни одного не было! Ревностию и любовью смогли мы возродить обители и умножить число насельников. Например, в монастыре Високи Дечани, в то время, когда я стал епископом, их было четверо, а в Црной Реке - 17. Тогда мы, во-первых, обновили, омолодили братство монастыря Високи Дечани, перевели из Црной Реки девятерых монахов. И будто горная речка забурлила. Многие обители просто вернулись к жизни - Кончул, Баньска, так же и Джурджеви Ступови. Отстроен монастырь Девине Воде, Улие, Тушимлье, возрождён монастырь Драганац, где не было насельников, и т. д. То было время расцвета монашества и иноческой жизни в святой земле Косова и Метохии. Некоторые монахи, в зависимости от обстоятельств, перемещались в другие епархии или даже на другие континенты. Сейчас наши постриженики живут в Европе, Австралии, Африке, в Северной Америке.

- Вы участвовали в работе Сербского национального веча, руководствуясь борьбой за сохранение сербского этноса в Косово-Метохийском крае.

- Сначала было два сербских народных веча. Кажется, первое было создано для северного Косова во главе с др. Марко Якшичем; а после изгнания сербов, мы были вынуждены переселиться из Призрена[4] в Грачаницу, где и сформировали Сербское народное вече Косова и Метохии, народную организацию, которая охватывала всю территорию южносербского края. Вече занималось проблемами сербов в любой точке Косова. Я участвовал в его создании и принимал серьёзное участие в его работе, а известный период был и председателем Веча. Когда же оно окрепло, я, разумеется, оставил свой пост, но членом Веча, конечно, состоял. Оно имело большое значение для бытия нашего народа, направляло его в те мрачные и смутные времена, когда наше собственное государство так или иначе бросало нас на произвол судьбы, обманывало. Вплоть до сего дня!

- Известно, что Вы много раз посещали США и другие западные страны с тем, чтобы добиться поддержки интересов Сербии, вместе с Дж. Джатрасом создали Американский совет Косова и Метохии. Что всё-таки в целом удалось сделать?

- Да, с 1997 до 2008 гг. я достаточно поездил; бывало, что и по пять раз в год посещал США... исключительно ради защиты интересов сербского народа и сохранения Косова и Метохии как части государства Сербия. И не только Америку. Я путешествовал по всей Европе, ездил в братскую Россию, достиг даже Африки с целью, чтоб истина о событиях в Косове стала известна во всём мире. О мученичестве нашего народа! Уничтожении святынь! Я свидетельствовал как косовец, как человек, живущий в разорённом сербском крае и разделяющий судьбу своего народа. Я защищал истину. Я также рассказывал о высокой духовной ценности Косова, о нашей истории. И хотя это всё очень напряженные путешествия, а я уже в летах, видно, Бог даёт человеку силы, чтоб перенести испытания. Когда начали подготавливать то, о чём я неустанно говорил, ведь было очевидно, что дело идёт к созданию независимого Косова, стало необходимым подтолкнуть сербов, чтобы и сербская сторона обозначила свои интересы. Не стоит говорить о том, насколько сильным было албанское лобби в США... Сербия как государство на этом поприще ничего не сделала, и мы в Сербском народном вече взяли и эту заботу на себя с помощью Дж. Джатраса. Я познакомился с ним в одну из своих многочисленных поездок в Америку. Джатрас оказался искренним другом нашего народа. Православный, родом грек, Джатрас полностью осознал косовскую агонию, истинно понял. К нам присоединилась и мать Джатраса, Стела, которая без устали писала статьи о косовской голгофе в разные американские газеты и журналы, защищала сербов от нападок и клеветы, так что американские сербы быстро прозвали её «сербской мамой». Действительно, было очень трогательно, с какой любовью эти греки воевали за нас, сербов. Джатрас и сегодня, несмотря на «самопровозглашение», остаётся последовательным. Без какого-либо материального интереса, без финансовой помощи с нашей стороны он продолжает в Америке бороться за сербов, за наше Косово и Метохию. Этому замечательному человеку мы должны быть глубоко благодарны!

- В своё время Вы считали, что можно найти какое-нибудь мирное решение совместно с демократическим Западом, во всяком случае, верили в это, однако, сразу после погрома 17 марта 2004 г[5]. Ваша позиция, принципы, на которые опираетесь стали жёстко национально ориентированными. Что это за опыт в сотрудничестве с демократическим Западом, который Вам помог раскрыть их подлинные цели, с другой же стороны, укрепил Вас на национальных позициях.

- Видите ли, после ухода нашей армии, полиции, после подписания Кумановского соглашения[6] и поражения, провозглашённого победой, прихода KFor и UNMiK в Косово, здесь остался совершенно незащищённый народ, точнее треть всего сербского населения края. Две трети уже были изгнаны. Для сербов настали чёрные дни. Было всё: похищения девиц и женщин, детей, убийства, каждый день животный страх, который сеяли преступники из UCK («армии» освобождения Косова - Н.М.), стиравшие безоглядно всё живое, что было сербским. Только благодаря Церкви, её монашеству многие остались в крае. В этих ужасных условиях, полностью отданные на милость и немилость албанцев, мы с нетерпением ожидали международные силы. Мы думали, что они наведут какой-никакой порядок, сумеют защитить от албанских головорезов православное население, которое было самым зверским способом запугано и истерзано. В первое время нужно было показать готовность к сотрудничеству с международными силами ради сохранения нашего народа, в надежде, что постепенно всё наладится, и люди позже смогут вернуться в свои дома. Однако, когда вместе со всем прочим мы ещё испытали и мартовский погром 2004 г.[7], для меня это стало переломным моментом. С тех пор я прекратил всякое сотрудничество с международными представителями в Косове. Мы поняли, что их присутствие не приведёт ни к какому решению. Никакой защиты не получили сербы с прибытием KFor[8] и UNMiK[9]. В ответ на все наши компромиссы, вместо помощи и решения проблемы, нам устроили настоящий погром - Варфоломеевскую ночь в Косове, сколько ужасов и страхов мы тогда натерпелись. С 17 марта изменилось и моё отношение, и Сербского народного веча к иностранным силам. Мы полностью утратили веру в них. Потом прибыл EULeks[10]; цель их была, в соответствии с планом Ахтисаари, лишь оказать содействие в формировании косовских институций и обеспечить одностороннее провозглашение квази-государства на наших землях. Я заранее указывал на это, но никто не слушал меня!

- Известно, что Вы подали иск против стран НАТО в связи с уничтожением сербских святынь в Косове и Метохии. Кто из Сербской Церкви оказывал на Вас давление по этому поводу?

- К марту 2004 г. было разрушено приблизительно 115 храмов и монастырей, в первые пять лет после бомбёжек. Во время мартовского погрома, только лишь за два дня, уничтожено, подожжено, порушено, осквернено ещё 35 наших святынь. Да, я подал тогда иск в Международный суд по правам человека в Страсбурге, но не в отношении НАТО, а против конкретных четырёх государств, миссии которых, каждая в своём секторе, обязаны были защищать население и его имущество и культурное достояние народа. Косово и Метохия были разделены на пять регионов: восточную часть контролировали США, Германия - южную, Италия - западную, Франция - северную и Великобритания надзирала за центральной частью. Америка не подпадает под юрисдикцию Страсбургского суда, потому я мог предъявить претензии только к четырём европейским государствам, которые должны были охранять наши святыни, но они этого не сделали! А значит, несут непосредственную ответственность за разрушение сербских церквей и монастырей! Об исковом заявлении я тотчас оповестил св. Архиерейский Синод СПЦ. И получил поддержку. Синод занимал такую позицию три месяца, а в декабре 2004 г. быстро переменил её, поскольку некоторые западные страны, в первую очередь, Италия, стали протестовать. Как можно осуждать их, когда они помогают!! Тогда Синод при содействии наших властей и под давлением Запада потребовал отозвать иск. Я упорно боролся против такого поворота событий. А теперь мне приписывают это в качестве одного из грехов непослушание. В мае 2005 г. Синод выносит решение отозвать исковое заявление на эти государства. К сожалению, эта инициатива не осуществилась, к стыду кое-кого из нашей Церкви и к великому огорчению нашего народа!

- Ваша нравственная позиция относительно восстановления сербских святынь[11] хорошо известна общественности - Вы считаете, что храмы и монастыри не могут восстанавливать те, кто их разрушал; и тут опять возникают серьёзные трения во взаимоотношениях с Синодом. Ваши расхождения с нынешним патриархом Иринеем начались с той поры, когда Синод попросил его надзирать за исполнением Меморандума, точнее - за тем, как албанцы возрождают уничтоженные сербские святыни, против чего Вы жёстко выступали... И наконец, Ваши братья во Христе открыто говорили, что Вы «опять» cвоевольничаете и не уважаете советы и решения Синода СПЦ.

- Я всегла защищал интересы нашего народа, Православия, святосаввские традиции и Христа от тех, кто Его вновь распинает в Косове и Метохии. От тех, кто сегодня отнимает нашу землю, угнетает наш православный народ! В Синоде мне могут теперь приписывать самые разные нарушения этикета, но я навсегда останусь неколебимым в защите истины, жизни, достойного существования сербов в Косове!

- Феодосия Вы назначили викарным епископом, но он очень быстро повернулся к Вам спиной, изменил политику, стал оглядываться на о. Савву (Янича). В общем, кто есть кто в этой истории нам известно, приезжал сюда и Дж. Байден для «подтверждения»[12]. Вы, понятно, после дерзкого поведения, открытой войны против Вас, хотели сместить Феодосия, но опять под давлением оказались беспомощны! Чья же это всё-таки настойчивость?

- Священный Синод и отдельные братья архиереи напрямую, нарушая каноны и устав, вмешивались в дела Рашско-Призренской епархии, совсем не уважая меня как епархиального архиерея, моих трудов, что по канонам Церкви совершенно недопустимо! Игнорирование мною их попыток вмешиваться во внутренние дела епархии и стало предметом распри, которая продолжалась целых пять лет, чтобы закончиться изгнанием меня с кафедры, запрещением в служении и уже новыми теперешними обстоятельствами. Всем известна «знаменитая тройка»: Амфилохий, Афанасий, Ириней и их сторонники Григорий, Фотий, которые без обиняков осуждали мою деятельность, считая, что не могу быть архиереем.

- В религиозно-нравственном отношении Вы остались настоящим последователем св. Саввы, хранителем исконной Православной веры. Вы видите отчётливее, нежели другие, что уже наступило время, о котором писали известные представители русского, сербского, греческого духовенства, когда начнут уничтожать Православие, вовлекать паству в экуменизм, формируя так называемую универсальную религию!

- Это одна из серьёзных причин моего несогласия, расхождения или, скажу, «моего непослушания», потому что я никогда не воспринимал дух экуменизма. Экуменизм, по словам св. о. Иустина есть всеересь. То есть все предшествующие ереси воплощены в экуменизме. Контакты с экуменистами это тайное предательство Православия и святосавской традиции. Я никогда не пойду на это, никакой ценой! Вследствие такой позиции я уже давно, словно кость в горле, для церковной, да и политической верхушки! И как богослов, как монах, позже игумен, епископ, я всегда иду стезёй сохранения чистоты Православия и святосаввской веры. Известно и моё полное несогласие со всеми нововведениями в литургическую жизнь нашей Церкви. Всё это погибельно для нашего православного народа. И, вгляните, к чему мы пришли! Существует немало верующих, которые перестали ходить в храмы из-за этих самых новшеств, некоторые же попросту выбирают и готовы пройти километры, лишь бы поучаствовать в традиционном богослужении по Типикону св. Саввы; другие предпочитают монастырские службы. Ищут затерявшиеся святые церкви, где ещё служат так, как это было у сербов на протяжении более чем восьми веков. Очевидно и моё отношение к вопросу о посещении папою Сербии. Следовательно, понимаете, почему я так неугоден и в чём я «несмирен». Я стараюсь быть послушным Святой Православной Церкви, той, которую исповедуем в Символе Веры.

- В отношении Вас развязана небывалая грязная медийная и политическая кампания. Она ведётся на самой вершине политической власти Сербии и в Сербской Церкви. Как Вы переносите это линчеванье?

- Полвека я жил и трудился в Церкви и на благо Церкви. И на пятидесятом году принял братский поклон, «признанье», так называемое расчинение. Но о том судить Богу. Во всяком случае, история нашей Церкви не знает ничего подобного той информационной кампании, которая упорно, на протяжении 10 месяцев, ведётся против меня. Парадоксально, что так называемые финансовые махинации, которые ничем не подтверждены, стали причиной моего устранения с престола епископа Рашско-Призренского. Я задаю вопрос, когда же это было установлено, если комиссия Синода для ознакомления с делами посетила 10 февраля Грачаницу, а уже на следующий день Синод неожиданно вынес решение об удалении меня с кафедры. Было даже выдвинуто какое-то обвинение о пропаже 350 тыс. евро, очевидно «раскрытой» за одну ночь. И вот, по прошествии десяти месяцев не найдено ни одного доказательства хищений! О. Симеон (Виловски) находился в тюрьме в Греции около трёх месяцев; потребовали его выдать Сербии - а он обратился в Верховный суд Греции - Ареопаг, поскольку на то имел право. Ареопаг, рассмотрев петицию белградского правосудия вынес решение об освобождении сербского священника! Почему? Сербские власти и органы правосудия помимо требования об экстрадиции не могли представить никаких доказательств о существовании вины Виловского. Почему не представили? Просто потому, что у них не было никаких доказательств. Предраг Суботички, глава строительного предприятия «Раде неимар»[13], 10 месяцев сидит в тюрьме в Белграде. Следствие не подтвердило ни одного факта, но по необходимости продолжает, всё ещё, «оперировать» этой цифрой, суммой, которая будто бы выплачена за «фиктивные работы»! А эти «фиктивные работы» суть - возведённые святыни, монастыри, церковные объекты и монастырские корпуса, которые видел своими глазами, куда заходил, пил там кофе тот самый, кто подписал этот несчастный донос! И больше о нём не вспоминают! Всё это трагично для Сербской Церкви. Нужно было в определённый момент вызвать гнев нашего народа и посеять среди паствы сомнения во мне! И всё это, разумеется, некие средства массовой информации уже дальше «конструировали».

- Ваши политико-национальные взгляды ничуть не отличаются от религиозных, в смысле принципиальности. Вы являетесь в Косове уже много лет не только опорой Православия, но и защитником именно национальных интересов сербов. И это слишком большая помеха, не так ли?

- Вы правы, я открыто выступал против политики Белграда и властей, которые втихую, неофициально приняли план Ахтисаари, разрешили EULeks обосноваться в Косове и Метохии, чтобы осуществить, поддержать создание так называемого независимого государства Косово. Я же всегда резко возражал против любых компромиссов, идущих вразрез с интересами сербского народа. Я настаивал, чтобы наше государство требовало выполнения Резолюции 1244, прежде всего, права на возвращение сербов в Косово, о котором всё реже говорят в печати! Потому что ни один вопрос не может быть разрешён в отсутствие двух третей сербского населения в Косове! Это мешало многим, и, конечно, американцам, которые не могли так просто осуществить свою цель создать независимое Косово, ради собственных интересов опять-таки, а не ради албанцев, ради своей базы «Бондстил» и прочих амбиций и геостратегических претензий. Мешало и Европейскому сообществу, которое единодушно трудилось, выполняя волю США. Да и самим белградским властям мешало, - тем, у кого нет альтернативы, кроме Европы, - и потому что они хотят завести сербов в Европейский союз, рассказывая, что нас там ожидает рай. Одно несомненно: они ведут сербов в пекло, а не в рай, как пытаются убедить наш ограбленный, униженный, бедный народ.

- Вы настаивали, чтобы власти Сербии более активно и открыто сотрудничали с Россией, предлагали, чтоб наше государство купило у России современное вооружение.

- Безусловно, я это поддерживал, и сейчас я за то, чтобы Сербия повернулась лицом к православной России. Единственному народу, который действительно во время косовской Голгофы помогал нам. Несмотря на все наши глупости, непоследовательность, которой отмечена официальная политика, Россия нас всегда поддерживала и не оставляла! Они всегда, как и сегодня, подчёркивали, что готовы поддержать все требования сербов... Вместо того, чтобы повернуться к братской России, нас повернули к Брюсселю, провозгласив такую политику как высшую национальную цель и интерес, которой нет альтернативы. Следовательно, ни Косово и Метохия не альтернатива, ни сербский народ не альтернатива, ни Сербская Церковь! Ничто не заменит Евросоюза. К сожалению, наша Церковь вплотную сотрудничает с такими властями.

- У Вас насильственным путём отняли епархию, Вы утверждаете, что вразрез с канонами Сербской Церкви. Собор, кроме того, провозгласил Феодосия в качестве нового епископа Рашско-Призренского. После этого Вы вместе со своими монахами служили Литургию в монастыре Дубоки Поток. Зачем?

- После всего, что произошло после февраля нынешнего года, я понял, что напрасно моя добрая воля стремилась к миру и единству в СПЦ. Я согласился с тем, с чем нельзя было согласиться, но не солгал. Причина несогласия в том, что проведены неканонические решения. Я принимал такие решения Синода и Собора ради некоей возвышенной цели. Жаль, но не получил никаких положительных результатов. Св. Синод летом продолжал назначать всё новые наказания, новые санкции. Продолжалось и информационное бичевание! В конце августа Синод направил мне письмо, в котором упрекал меня по каким-то 18 пунктам... И как погром в Косове 2004 г. стал для меня переломным в отношениях с международным сообществом, так и упомянутое письмо переполнило чашу терпения. Я высказался как православный епископ. Я ответил, что в будущем не буду повиноваться никаким неканоническим решениям Собора. Не всем, но именно неканоническим! И тотчас последовало наказание, быстро последовало решение Синода - запрещение всех священнодействий! Это постановление абсолютно неканоническое, поскольку ни один канон Православной Церкви не предполагает такового наказания для епископа! Подчеркну, в истории Сербской Церкви вплоть до сего дня никогда такого не было, чтобы епископу запрещали служить! И не только в Сербской, но и нигде, ни в одной православной церкви в мире за две тысячи лет! Нигде не существует подобного наказания! Я прекратил богослужения, целых два месяца не служил, чтобы не навредить брату Василию, владыке Сремскому, который принял меня в монастыре Шишатовац. С другой стороны, я не хотел давать лишний повод Синоду для продолжения бесконечных обвинений в мой адрес и вынесения решения о лишении меня епископского сана, о чём уже и так много говорили. Грозили! Запрет действовал до начала Собора. Я ждал. Считал, что на Соборе, который недавно закрылся, будет возможность это обсудить. К моему удивлению, на Собор меня не пригласили! Как будто меня больше не существует! Как будто меня нет в живых! Вот ещё одно неканоническое решение! Ставят в епархию Рашско-Призренскую нового епископа. Ставят Феодосия. А по церковным канонам невозможно при живом архиерее назначать нового епископа в епархию. Поняв, что беззакониям нет конца и края, я решил в действительности показать, что являюсь епископом Рашско-Призренским. В монастыре Дубоки Поток мы отслужили Литургию по архиерейскому чину. Безусловно, кое-кто из участников Собора с нетерпением ожидал, что я опять окажусь «непослушным», чтобы, наконец, составить corpus delicti (вещественные доказательства преступления), показывающий, что я нарушаю каноны! Для священников и дьяконов, и правда, существует правило: если под прещением служат, тому следует лишение сана. С удивительной поспешностью на Соборе вынесли решение о снятии с меня сана епископа. Это неканоническое решение я не признаю! И не буду ему повиноваться! «По плодам их узнаете их. Не может доброе дерево приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые» (Мф. 7, 18), - это слова Господа! А бороться за истинное православное христианство, за истину - значит, ходить путём узким, тернистым путём. Это путь крестоносный, но и спасоносный!

- Бывали ли подобные примеры низвержения из сана епископов в истории Сербской Церкви?

 - Бывали. 50 лет назад в СПЦ также из политических причин лишили сана владыку Дионисия под давлением Броза и его приспешнического коммунистического аппарата. Видите, и тогда Синод и Собор прогнулись под требованиями и давлением Броза. Другими словами, в истории Православной Церкви бывали случаи снятия сана. Например, лишён был сана св. Иоанн Златоуст, и он никогда не признал этот акт. И далее служил Господу Богу. Затем, свв. Афанасий Великий, Григорий Нисский, Григорий Палама и многие другие, кто платил за свою твёрдую веру в тёмные времена для христианства. Так что история повторяется. Я понимаю, что это будет и дальше, потому как Церковь, словно корабль на морских волнах, ветры ударяют её со всех сторон, но никогда не смогут потопить!

- Раскол в СПЦ, о котором всё чаще говорят, стал бы самым трагическим событием во всей истории сербского народа. Кому же нужен раскол?

 - Без сомнения, вопрос раскола вообще трагичен для православного народа и Православной Церкви; это бы стало нашей трагедией с непредсказуемыми последствиями! Когда мы говорим о расколе, возникает вопрос, кто создаёт раскол? В течение этих десяти месяцев неприятностей, искушений, наказаний, унижений, которые я претерпел от братьев моих епископов, у меня сложилось впечатление, что кому-то раскол в Сербской Церкви очень нужен. Что его кто-то готовил и серьёзно над ним работал! Я написал недавно, что о расколе в нашей Церкви некто не помышляет и не говорит, кроме св. Синода, а именно владыки Григория, который в своё время в интервью газете «Политика» начал этот разговор. Будто кто-то очень спешит! Однако тот, кто усердствует над расколом СПЦ, не хочет нести ответственность, но стремится переложить её на кого-нибудь другого. Я понял, что эту ответственность пытаются переложить на владыку Артемия. Я искренно надеюсь, что наш народ понял существо дела, понял, что раскол творит тот, кто тайно отказывается от неоценимых драгоценностей, идеалов Сербской Православной Церкви, которым служили наши св. Отцы, отказывается от пути, которым они следовали! Раскол создают те, кто отступает от традиций св. Саввы, Вселенских Соборов, от канонов. И это так очевидно! 

И уж во всяком случае не владыка Артемий. И никогда тому не быть! Но до конца дней своих я останусь тем, кто я есмь - епископом Рашско-Призренским! Я напоминаю, что судебный процесс против меня никогда не вёлся и не начинался. В столкновениях с СПЦ из-за моего иска против четырёх европейских стран-членов НАТО, из-за Меморандума СПЦ (о восстановлении святынь) и несогласий в этом вопросе не выносился никакой приговор. Вот теперь некоторые пытаются утверждать, что будто бы процесс против меня длится пять лет! Существуют лишь решения СПЦ, которые основываются на чистой власти-силе! К сожалению, одна группа архиереев стала доминировать в нашей Церкви и диктовать свои требования, условия, желания, приговоры, проявлять свои амбиции; и всё это как бы минуя Синод и Собор.

- На одном из известных православных сайтов «Борба за веру» (сербск.) пишут, что готовится линчевание владык Банатского и Сремского[14]. То есть они будут против воли отправлены на покой. Начали с Вас, а теперь и другие «непослушны» на повестке дня!

 - Я слышал об этом. Но не боюсь ни за себя, ни за них, потому что знаю, что каждый из нас служит на совесть. То есть сами решают, остаться ли верными, последовательными в отношении принципов Святосаввской Церкви, или согласиться на какой-либо компромисс. Я глубоко уверен, что сии братья суть добрые епископы, что они всегда выступали на Соборе за истину. К несчастью, они остались в меньшинстве. И сам поразительный факт принятия решений Собора путём голосования с учётом большинства голосов, является подлинным доказательством, что это никак не канонические решения. Что такое канонические постановления Церкви? Они соответствуют евангельскому принципу: «Изволися бо Святому Духу и нам» (Деян. 15, 28). Это означает единство со Святым Духом. А сейчас принимают решения, как в Народной Скупщине, без Святого Духа. Потому, если уж разделились, за или против, или воздержались, встаёт вопрос, с какой же группой Дух Святый?!

Интервью с владыкой Рашско-Призренским Артемием для сербского журнала «Печат» записала Биляна Живкович, опубликовано 5 декабря 2010 г. Републиковано на сайте «Српска.ру» на сербском языке 8 декабря 2010 г.

Перевод, примечания, иллюстрации к.ф.н. Натальи Масленниковой. В сокращении опубликовано на сайте «Одна Родина». Здесь публикуется полный вариант интервью.

Иллюстрации:

1.      Епископ Рашско-Призренский Артемий (Радосавлевич).

2.      Икона преп. Иустина Челийского (работа иконописной мастерской монастыря Челие).

3.      Икона св. Николая Сербского (мон. Челие).

4.      Владыка Артемий в сослужении с патриархом Павлом.

5.      Монастырь Црна Река.

6.      Монастырь Грачаница, ц. Благовещения.

7.      Богоматерь Пелагонитиса (Грачаница; по преданию образ явлен в Пелагонии в сер. XI в. ).

8.      Карта-схема «Уничтоженные храмы и монастыри Косова и Метохии 17 марта 2004 года».

9.      Джаковица, после погрома 2004 г.

10.  Богоматерь Троеручица (мон. Хиландар, св. Гора Афон).

11.  Коллаж (сайт «Борба за веру»). Слева епископ Артемий, в центре преп. о. Иустин, обращающийся к сербским архиереям, духовным чадам своим, (слева направо) еп. Афанасию (Ефтичу), еп. Иринею (Буловичу) и митрополиту Амфилохию (Радовичу): «И сказал Господь [Бог] Каину: где Авель, брат твой?» (Быт. 4, 9).

12. Распятая сестра наша-Сербия (2004).  Следует, на наш взгляд, обязательно подчеркнуть, что Косовский погром случился после странного пожара в Хиландаре (4 марта 2004 г.), когда сгорело 2/3 сербского монастыря, основанного св. Саввой Сербским и отцом его, св. Симеоном Мироточивым, но уцелел собор Введения Богоматери во храм, библиотека, ризница и, главное, чудотворная икона Богоматерь-Троеручица.