Никто не победит моей свободы

Изо дня в день я с интересом читаю материалы «Русской народной линии» и слежу за полемикой, разворачивающейся порою между её авторами. В спорах некоторые уважаемые авторы (в том числе и священники) иногда заходят слишком далеко. Появляются взаимные обвинения, каждый норовит побольнее «ущипнуть», а то и унизить оппонента, что отнюдь не делает полемистам чести. Неужели патриотам нельзя проявлять больше уважения и терпимости  друг к другу? А то: «ради красного словца не пожалею и отца». Признаться, именно нежелание затевать свару удерживает меня от стремления иногда возразить, ответить, хотя порою, что называется, руки чешутся. Но вот статья уважаемой Светланы Георгиевны побудила взяться за перо, хотя я сознаю: в полемике с женщиной следует быть особенно тактичным и осторожным, что я по мере сил и постараюсь выполнить.

Дело в том, что почти со всем, написанным в статье «Общество победившей посредственности», я согласен. Однако ж, не со всем. Чувствуется ностальгия автора по советским временам. Действительно, нынешний «россиянин» - не советский человек и автор констатирует сей факт с сожалением. Я же хочу изложить собственный взгляд на события и ситуацию, взгляд православного священника, гражданина своей страны, когда-то гражданина СССР, но, как выразился бы А.Н.Толстой, человека с «белыми подштанниками», в отличие от неосталинистов и скрытых коммунистов в «красных подштанниках». Поясню: по рождению я «контрик», как выразился замполит воинской части, в которой я служил: родился в Югославии и моя русская мама происходит из семьи эмигрантов, а отец был серб. В 1948 году моего деда по матери Владимира Ивановича Огнёва югославские власти приговорили к шести годам каторги в качестве «советского шпиона» за то, что он вместе с пятью другими русскими не отказался от советского гражданства, которое получил в конце второй мировой войны. После отбытия срока деду пришлось покинуть Югославию, где он жил с момента разгрома армии Врангеля, офицером которой состоял. Ему разрешили вернуться в СССР в 1956 году. Вместе с дедом поехали моя мама (к тому времени овдовевшая) и я в возрасте одного года.

Таким образом, большую часть жизни я прожил в СССР. То есть всю советскую «действительность» я помню и помню, как её воспринимали самые близкие мне люди, а под влиянием их осмысливал и я. Во-первых, почему-то часто весь период правления коммунистов нынешние критиканы не разделяют, что в корне неверно. Ведь совсем одно дело страна под управлением Ленина или Сталина и нечто другое при Хрущёве или Брежневе. Сразу скажу: два первых - бич Божий, посланный русскому народу по попущению Божиему. И пусть хоть миллионный хор неосталинистов поёт хвалебную песнь тиранам! Я-то достаточно стар, чтобы помнить рассказы очевидцев о том, КАК ЭТО БЫЛО. Я лично был знаком с несколькими десятками людей, отведавших сталинских лагерей. Не верите, почитайте. Почитайте не ненавистного вам А.И.Солженицына, а В.Шаламова, О.В.Волкова, у вас всё встанет на место.

А вот время, в котором я жил и которое я помню лично, было иным. Я вовсе не являюсь поборником и защитником коммунистической власти, но никогда не считал себя вправе присоединиться к какому-то против неё протестному движению, например,  к диссидентскому, оттого, что все обещания нашей семье эта власть выполнила. Нам по приезде в СССР предоставили жильё (а с ним был большой напряг в те годы), маме - работу, деду - пенсию. Меня водили в церковь с младенческого возраста. Я был единственным ребёнком на нашем приходе, который регулярно посещал богослужения. Об этом конечно знали пресловутые «органы», но не препятствовали. С 1965 года были позволены контакты с родственниками в Югославии. Они приезжали к нам, мы ездили к ним. Оформлять документы было мучительно сложно, но нам не отказывали. Жизнь была скромной, если не бедной: трудности с вещами, одеждой, продуктами, вечные очереди в магазинах, постоянный дефицит. Однако, мы терпели и не придавали этим досадным обстоятельствам слишком большого значения. Были и большие плюсы: хорошее бесплатное образование и бесплатная, весьма порядочная медицина.

Теперь, лишившись этих достижений, русские люди старшего поколения вспоминают их с сожалением. Мы, бывая за границей, знали и наблюдали, что МАТЕРИАЛЬНО там живётся легче, что советские граждане многого лишены, но менять отечество не собирались. На опыте моей семьи скажу: Русские люди! Там вы никому не нужны! Лично мне здесь - во втором моём отечестве труднее всего в общении с окружающими было скрывать свою «сугубость» - скрывать свою веру даже от друзей. Меня бы не поняли. Общество было атеистическим и агрессивно непримиримым к верующим. Впрочем, когда я пожелал круто поменять свою жизнь и с университетской скамьи пересел, так сказать, на семинарскую, мне не препятствовали. Это событие вызвало лишь безмерное удивление в моём окружении. Я рукоположился и начал служить Церкви в качестве диакона ещё при коммунистах. Вот тогда я узнал на своей шкуре, что значит быть...нет не изгоем, а «потенциальным врагом социалистического строя» как нас - священнослужителей рассматривала безбожная власть. Нет, меня никто не сажал и тем более, не пытал, но ощущал себя «контриком», не будучи им по существу, ведь я давал при рукоположении клятву лояльности советской власти (кстати, противозаконное и подлое требование) и не собирался её нарушать.

А потом пришёл Горбачёв, которого теперь бранят на все корки (и справедливо), но он дал Церкви свободу. С момента празднования тысячелетия Крещения Руси мы получили полную долгожданную свободу. Новый режим Ельцина эту свободу подтвердил. В отличие от многих я сразу раскусил и Ельцина и его окружение: если раньше русский народ уничтожался с помощью марксизма-ленинизма, то теперь ему на смену пришёл глобализм с чубайсами, гайдарами и прочими, так сказать, либералами, которые и доныне у власти.

В отличие от некоторых авторов «Русской народной линии» я не сочиняю вирши о том, как «наш президент въедет в Киев на белом коне», потому, что, честно говоря, в подобный триумф слабо верится. И вообще, мне многое не нравится, как и С.Г. Замлеловой, которая в своём недовольстве пнула и Русскую Церковь. А ведь знаете, ведь и меня в нашей Церкви многое раздражает, в том числе и участие монахов в музыкальных конкурсах, незваное «миссионерство», когда священникам вменяется благословлять даже футбольные матчи... Но ведь у меня, «премногомалозначащего», по выражению Н.Лескова, не спросили. И я помалкиваю и терплю. А вот насчёт «постных тортиков». Вы сами-то хоть раз держали пост? Если бы держали, может стали бы более снисходительными к слабостям ближнего?

Светлана Георгиевна пишет: «Стоит ли удивляться, что у нас нет национальной идеи?» Национальная идея есть и сформулирована она очень давно, настолько давно, что я даже уже не помню, кто первым из патриотов это сделал. Она проста: «Познать Божий Промысел о России, всегда ему следовать и никуда с этого пути не сворачивать». То есть: спасаться самому (в духовном и прямом смысле) и спасать страну. Это означает: брать всё хорошее и доброе и отметать дурное (см. Св. Евангелие). Разве это не цель, разве это не идея? Вы, Светлана Георгиевна приводите слова Бердяева: «Россия - страна бесконечной свободы и духовных далей, страна странников, скитальцев и искателей». Далее комментируете: «Применительно к СССР это звучит уместно... Применительно к современной России и то, и другое звучит смешно». А вот и нет: свобода во Христе существует всегда, при всех режимах и именно эту свободу в христианском смысле, т.е. свободу от греха и имел в виду Бердяев.