© РИА Новости / Сгенерировано ИИ

Источник: РМА Новости

Если в Европе и остались настоящие политические тяжеловесы, то Марио Драги, несомненно, один из них — если вообще не единственный: 77-летний итальянец известен не тем, что был премьером в своей стране, а тем, что практически все прошлое десятилетие возглавлял Европейский центральный банк. Отсюда и его общеевропейский авторитет — если он что-то говорит, к этому стоит отнестись максимально серьезно.

И вот сейчас он говорит о том, что Евросоюз может прекратить свое существование, — и даже не говорит, а пишет в своем 400-страничном докладе о конкурентоспособности ЕС. Доклад подготовлен по заказу Еврокомиссии, которая как раз на днях должна быть сформирована новой-старой председательшей Урсулой фон дер Ляйен. Но доклад Драги обращен не только к новым еврокомиссарам — он в принципе оценивает шансы Европы на сохранение в качестве единого целого.

Драги пессимистично оценивает нынешнее положение ЕС, причем по самым разным параметрам.

Энергетический кризис не преодолен — отказ от русских ресурсов, конкуренция с Китаем и снижение интереса со стороны США привели к потере экономических преимуществ ЕС. Европа не может быть конкурентоспособной, когда платит за энергоносители в четыре раза больше, чем конкуренты, цены на электроэнергию — в два-три раза, а на природный газ — в четыре-пять раз выше, чем в Штатах. При этом взят курс на декарбонизацию, который еще больше затормозит экономическое развитие Старого Света.

Европа зависима от внешнего мира, импортируя 40 процентов сырья и передовых технологий, причем "половина этого импорта поступает из стран, с которыми она не имеет стратегических связей" (то есть поставки нестабильны), — и эту зависимость не получится преодолеть в среднесрочной перспективе.

Еще больше зависимость ЕС в сфере обороны и безопасности — почти четыре пятых закупок в области обороны приходятся на поставщиков из стран, не входящих в Евросоюз (две трети — на США). При этом Европа не готова многократно наращивать инвестиции в оборону, а Вашингтон больше не может выступать "зонтиком безопасности" для нее, так как все больше концентрируется на Тихоокеанском регионе и конкуренции с Китаем.

Добавляет проблем и демографический кризис: к 2040 году рабочая сила будет сокращаться почти на два миллиона работников в год.

При этом глобализация, автором которой и является Европа — и за счет которой она и стала центром мира, заканчивается. Драги пишет, что "эпоха открытой мировой торговли, управляемой многосторонними институтами, похоже, подходит к концу". Но без глобализации и в условиях неконкурентоспособности Европы где брать деньги, то есть инвестиции? А без них Европа еще сильнее отстанет от США и Китая, прогнозирует Драги.

Сколько нужно для спасения провала? Драги говорит о 750-800 миллиардах евро, то есть 4,4-4,7 процента ВВП ЕС, причем это должны быть преимущественно государственные инвестиции: "Частный сектор едва ли сможет профинансировать львиную долю таких инвестиций без поддержки государственного сектора".

Это огромные суммы, но без них не будет реформ, а без серьезнейших реформ ЕС ждет медленная агония, уверен Драги: "Никогда в прошлом масштабы наших стран не казались такими маленькими по сравнению с масштабом проблем. Никогда еще причины для единого ответа не были столь убедительными, и в нашем единстве мы найдем силы для проведения реформ".

Не проводить реформы нельзя — без реформ ЕС не ускорит экономический рост, и ему придется сократить некоторые, если не все, свои амбиции: "Мы достигли той точки, в которой, если не начать действовать, нам придется пойти на уступки либо в сфере социальной политики, либо в защите окружающей среды, либо в сфере свободы... Если Европа перестанет предоставлять основные ценности и гарантии населению, она потеряет смысл своего существования".

Что же получается? Европа в кризисе — она проигрывает конкуренцию Китаю и США. Чтобы вернуть утраченные позиции, ей нужны огромные инвестиции, которые сделают ее "великой снова", то есть восстановят лидерство в технологиях, экспорте и позволят сохранить уровень жизни и ценности. Если этого не сделать, Европа потеряет стимул к интеграции и развалится.

Все правильно. Вот только есть ли у Европы шансы на прорывные реформы? В условиях конкуренции не только с США, но и с Китаем, от которого те же Штаты настоятельно рекомендуют европейцам "уменьшить зависимость", то есть не пускать китайские инвестиции. Американских денег в Европе не будет — Штатам самим нужно поднимать свою экономику и инфраструктуру. С Россией европейцы находятся в состоянии экономической войны и геополитического конфликта из-за Украины — и обсуждают вероятность его перерастания в полномасштабную войну. С исламским миром отношения более чем двусмысленные — как из-за Израиля, так и из-за миграции мусульман в Европу. Внутренние противоречия в самом Евросоюзе при этом активно используются всеми внешними игроками, но самое главное, что в своей внешней политике и торговле ЕС стал заложником игры англосаксонского старшего брата. И не только не показывает воли к изменению этой ситуации, но и сам уже начинает верить в то, что самоубийственная политика якобы отвечает его интересам — наиболее ярким подтверждением этому служит украинская ситуация.

Раньше европейцы понимали, что для успешной интеграции и достижения стратегической автономии — говоря проще, независимости от атлантического контроля — им необходимы хорошие экономические связи и мирное сосуществование с Россией. Теперь они — точнее их лидеры — делают вид, что для Европы важнее всего защитить от России Украину, то есть не допустить восстановления русского единства. ЕС упорно твердит о намерении принять Украину в свои ряды — делает ставку на "дранг нах остен", расширение и продвижение на восток, причем за счет Русского мира. То есть программирует не только тотальный разрыв с Россией, но и конфронтацию с нами в долгосрочной перспективе.

Но конфронтация со своим важнейшим соседом (причем Россия ведь тоже частично находится в Европе) абсолютно несовместима с возвращением ЕС конкурентоспособности, то есть, получается, с самим выживанием Евросоюза. Но об этом в докладе Драги нет ни одного слова.