Максим Соколов
Родился в 1959 году. Известный российский публицист, писатель и телеведущий, автор книг «Поэтические воззрения россиян на историю», «Чуден Рейн при тихой погоде», «Удовольствие быть сиротой».
Главнокомандующий ВСУ генерал Залужный попросил президента Зеленского подписать принятый Верховной радой закон, ужесточающий ответственность военнослужащих за воинские преступления. Прежде всего за неповиновение и неисполнение приказа. «Сегодня я вынужден поднять достаточно сложную тему — усиление ответственности за самовольный уход из воинской части или места службы, дезертирство», — сказал Залужный в видеообращении. Он отметил, что «оголённые участки фронта», образовавшиеся в результате дезертирства, вынуждены закрывать собой другие военнослужащие, что становится причиной роста потерь в ВСУ.
В соответствии с правилом «Говори на Залужного, говори и по Залужному», нужно признать, что ничего принципиально нового, противоречащего всем законам и обычаям войны командующий не сказал. На его месте так говорил бы каждый.
На войне убивают, и готовность солдат умирать по приказу командира, то есть драться, как говорилось в советской воинской присяге, «не щадя крови и самой жизни», должна подкрепляться и средствами военно-полевой юстиции. Которые нигде и никогда не бывают мягкими. Трибуналы не для этого придуманы.
Логика тут простая и старинная — от времён Римской республики и до наших дней. Уклоняющийся от боя рассчитывает таким образом сохранить жизнь. Тогда как боец, верный присяге, подвергает свою жизнь опасности — порой очень большой опасности. Поэтому в воинских обычаях считается правильным, чтобы уклоняющийся не мог рассчитывать на жизнь, для чего есть трибунал, солдатский самосуд и тому подобные институции, делающие уклонение невыгодным. В бою ещё неизвестно, как получится, тогда как пуля от своих означает верную смерть. Это и имел в виду генерал Залужный. На войне как на войне, и в противостоянии с генералом Суровикиным приходится быть суровым. А то ведь и фронт развалится. См. судьбу русской армии в 1917 году.
Это печальная истина. Фридрих Великий как-то заметил своему генералу: «Самое для меня удивительное — это наша с вами безопасность в вооружённом лагере среди наших солдат». И чтобы сохранять возможность удивляться и далее, он учил: «Солдат должен бояться палки капрала сильнее, чем пули неприятеля».
Но другой вопрос, почему Залужный счёл необходимым именно сейчас обратиться к фронту и тылу с такими речами. Неудивительно, что после харьковской катастрофы Южного фронта летом 1942 года ставка издала приказ №227 — «Ни шагу назад»: описание того, что будет с отступающими, а главное — подробное разъяснение того, что обстановка хуже, чем летом 1941-го.
Главнокомандующий говорил: «Каждый командир, красноармеец и политработник должны понять, что наши средства не безграничны. У нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба». И указывал на пример неприятеля: «После своего зимнего отступления, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам». А именно штрафные части и заградотряды. «Как известно, эти меры возымели своё действие, и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они дрались зимой. Получается, что немецкие войска имеют хорошую дисциплину, хотя у них нет возвышенной цели защиты своей родины».
Откровенность Сталина понятна: «Этот месяц был страшен, было всё на кону».
Можно вспомнить и 1917 год — как премьер Клемансо вводил децимацию в частях, дрогнувших под напором кайзеровских войск, а итальянское командование прибегало к самым суровым мерам после разгрома при Капоретто на австрийском фронте.
Во всех этих случаях положение действительно было аховое, и никакие распоряжения не казались чрезмерными перед лицом грозящей окончательной катастрофы.
Но тогда получается, что и командующий ВСУ сегодня исходит из того, что армия разлагается, войска делаются всё более ненадёжными и только отчаянные меры могут восстановить инстинкт повиновения.
При этом столь отчаянное заявление, которое всегда и везде делают только вожди армии, находящейся в критическом — и даже хуже критического — положении, генерал Залужный сделал сам. Никакая кремлёвская пропаганда тут ни прямо, ни косвенно не участвовала. Конечно, логика, а также знание военной истории не являются сильной стороной ни Киева, ни его союзников, но всё же непонятно, как это будет сочетаться с речами про полководческий гений победоносного фюрера, а равно про несокрушимую мощь объединённых демократий.
