«Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей», — вряд ли кто-то так же остро ощущает реальность, описанную Федором Михайловичем Достоевским в романе «Братья Карамазовы», как психолог, работающий с женщинами в ситуации так называемого репродуктивного выбора. Проще говоря, с женщинами, которые решают, прерывать беременность или рожать. И задача специалиста в этом случае — встать на сторону Бога, стать голосом пока еще не рожденного ребенка.
Такие консультации вот уже семь с половиной лет проводят в православном кризисном центре «С верой в жизнь!», который работает при Балашовской епархии. Мы отправились в Балашов, чтобы поговорить со специалистами об особенностях предабортного консультирования.
Еще с лестницы слышен заливистый детский смех. Двухгодовалая Машенька бегает по просторному залу, играет с тремя ребятишками постарше. В ней столько энергии, веселья, столько жизни, что невольно замираешь, согретый этой картиной: дети играют, что может быть лучше? Мы с мамой Машеньки Ниной устраиваемся на диване. Нина специально пришла сегодня в центр «С верой в жизнь!», чтобы встретиться с журналистом, рассказать свою историю — такую по-житейски обычную и столь значимую для нее и ее дочери.
«Познакомилась с мужчиной, стали встречаться, думала, получится семья. Но когда забеременела, он сказал: “Ребенок не нужен, иди на аборт”».
На прерывание беременности Нине решиться было сложно: все в ней протестовало против этого шага. Но тут на женщину словно ополчились все силы зла. Врачи запугивали «старородящую» (на момент беременности Нине было сорок лет) тем, что она непременно родит больного ребенка; коллеги стращали тем, что они с малышом пропадут: «Кому ты с прицепом нужна, кто вас кормить будет?». Мужчина, узнав, что Нина не хочет избавляться от ребенка, от нее отказался.
«У меня было такое чувство, что против меня весь мир, — вспоминает Нина. — Сколько я плакала, как же мне было страшно!». Но будущую маму поддержала заведующая Балашовской женской консультацией Надежда Кудряшова. Она успокоила женщину, заверив, что никаких оснований для страхов за ребенка у нее нет, и подсказала, что можно обратиться за помощью в кризисный центр при епархии. Так Нина оказалась среди подопечных центра. После консультации с психологом она окончательно приняла решение: ребенок будет жить. Когда Машенька родилась, центр помог с детскими вещами, питанием, коляской, кроваткой. Брат Нины предложил переехать к нему — так решилась проблема с жильем. А вопрос хлеба насущного для декретницы закрылся благодаря материнскому капиталу (Маша — второй ребенок у Нины): ежемесячные выплаты из этих средств позволяют покупать самое необходимое. «Еще год, и Машенька в садик пойдет, я на работу выйду, все совсем будет хорошо», — строит планы Машина мама. На ее лице играет легкая улыбка, когда она следит глазами за своей жизнерадостной дочкой.
— Знаете, когда Маша родилась, она сразу начала улыбаться. Обычно же дети плачут, а она улыбалась. Ее сразу все Улыбашкой прозвали, — вспоминает Нина. — И я с тех пор, как приняла решение, что на аборт не пойду, внутренне успокоилась, перестала слушать, что окружающие говорят. Страшно представить, что я могла поддаться давлению, и Машеньки не было бы.
Таких счастливых историй за годы работы центра накопилось немало — на счету психологов этого центра 485 спасенных детских жизней, но, к сожалению, гораздо чаще женщины принимают решение не в пользу ребенка. От общего числа пришедших на предабортное консультирование — более трех с половиной тысяч человек — всего лишь 10–15 процентов сохраняют беременность. Почему такой низкий процент и как все-таки психологам и священникам удается отговорить хотя бы эту малую часть женщин от страшного решения — об этом мы поговорили с сотрудниками центра «С верой в жизнь!», священником, окормляющим роддом, и психологом женской консультации.
Экономический фактор
Наша встреча состоялась на следующий день после того, как Президент России Владимир Путин в своем послании Федеральному собранию сообщил о нововведениях в демографической политике государства. Беспрецедентные для нашей страны меры финансовой поддержки материнства и детства вызвали у моих собеседников воодушевление.
— Одна из причин, почему женщина решает сделать аборт, — это финансовые проблемы, — говорит священник Алексий Юдин, заместитель руководителя отдела по социальному служению и вопросам материнства и детства Балашовской епархии. — Значительная часть населения живет за чертой бедности, когда люди не то что ребенка, самих себя обеспечить самым необходимым не могут. В условиях нищеты, а тем более, если женщина одинока, у нее нет поддержки мужчины, родных, говорить ей, что нужно оставить ребенка, это фактически уговаривать ее совершить подвиг, лечь грудью на дзот. Большинство женщин не может решиться жить на «минималку» с ребенком, а иногда и с двумя. Так что ощущение собственного бессилия, должен признаться, посещает часто. Но я не говорю, что наша работа напрасна, даже если одна жизнь будет сохранена — это уже победа.
По словам отца Алексия, самое главное для специалиста, который ведет предабортное консультирование, это внутренне ни при каких обстоятельствах не соглашаться с тем, что аборт — правильное решение. «Как только ты хотя бы мысленно встал на сторону зла, ты стал профнепригоден», — говорит батюшка.
Все, кто работает в этой сфере — настоящие подвижники, потому что им приходится иметь дело не только с бедой и болью конкретного человека, но и с огромным внешним давлением.
По словам моих собеседников, это давление ощущается со стороны медицинского сообщества: да, психологов пустили в медучреждения, но часть медперсонала — это люди, профессиональное становление которых пришлось на советское время, когда аборт считался нормой, приемлемым способом решения проблемы нежелательной беременности. И врачи, которые сами участвовали в этой практике, внутренне как бы оправдывают женщину, принявшую решение сделать аборт. Более того, иногда они прямо говорят, что не понимают, как это — хотеть сохранить ребенка, если для этого объективно нет благоприятных условий.
— На всю жизнь запомнила врача, который принимал меня, когда я пришла вставать на учет с третьей беременностью, — говорит Ирина Малюченко, психолог АНО по оказанию социальных услуг «Кризи