Эрдоган открыл эпоху «пульсирующих войн»

 
Ситуация, когда ни одна из враждующих сторон не в состоянии добиться решающего преимущества на поле боя, может стать главным вызовом постглобальному миру и продолжаться неопределённо долго
 

Так называемый нефтяной шок и охватившая планету корона-истерия затмили события, происходившие на севере Сирии. Насколько долго, неизвестно. Но в любом случае анализ, в том числе и срытых, аспектов «идлибского кризиса», создавших прямую угрозу вооружённого столкновения России и Турции, открывает дополнительные возможности для понимания, в какую действительность мы скатываемся и в каком контексте нам придётся строить грядущий постглобальный мир.

Ближневосточный передел

Военные и политические аналитики весьма подробно осветили события вокруг Идлиба, уделив достаточно внимания целям, которые преследовал в этой ситуации наш непредсказуемый партнёр Реджеп Тайип Эрдоган, как выяснилось, не обладающий большими возможностями для манёвра.

Но главный вывод, хоть и лежащий на поверхности, стоит того, чтобы заострить на нём внимание: Турция (речь не только об «эффекте личности», но и, как минимум, среднесрочном национальном консенсусе) в контексте событий на севере Сирии попыталась апробировать механизм «войн союзников», то есть сыграть в «идеальную войну» нового времени - некий гибрид высокотехнологичности и архаики (порой откровенно пугающей), направленный на изменение конфигурации региона.

Можно сказать, что турецкая экспансия в северную Сирию является первой геоэкономической войной новой эры.

Турецкая экспансия в северную Сирию является первой геоэкономической войной новой эры.
© tsk.tr

Турецкая экспансия в северную Сирию является первой геоэкономической войной новой эры.

Однако реальность, как обычно случается, не совпала с теорией, прежде всего потому, что геоэкономические проекты «нахрапом» обычно не реализуются. Поскольку они - продукт «длинного времени», способности государства и лидера идти мелкими шагами, не столько говоря о своих целях, сколько о них помалкивая. Кроме того - это результат способности государства, и в большей степени общества, концентрировать ресурсы на достижении главной цели, не отвлекаясь на второстепенные. Турция же, да и Эрдоган лично, постоянно отвлекались на сопутствующие задачи - смещение Башара Асада, зачистка курдов, территориальные разборки с Грецией и попытки, подчас хамские, показать свою силу руководству России.

Но главным итогом «идлибского кризиса» стало, пожалуй, снятие табу на силовой передел территории в экономических интересах. Надо понимать, что для Эрдогана сражение за Идлиб, а следом незримо маячит и «битва за Алеппо», - не борьба за восстановление единства народа (турецкого этноса) и не гуманитарная операция, а попытка распространить свое экономическое влияние силовым методом не столько в Сирии, сколько в Восточном Средиземноморье вообще. В этом контексте Турция на сегодняшний день является пока что единственной страной, предпринявшей попытку осуществить крупный геоэкономический проект, что примечательно, целиком лежащий в русле глобальной регионализации.

Турция поддерживает в Сирии террористов турецкого этноса.
© youtube.com

Турция поддерживает в Сирии террористов турецкого этноса.

Причём важно отметить, что Турция осуществляет этот проект в условиях достаточно глубокой зависимости и взаимозависимости от ключевых региональных рынков - средневосточного и европейского. Все остальные заявленные или обсуждавшиеся проекты такого типа либо заморожены (проект «Европа разных скоростей» или «Пояс совместного процветания Великого шёлкового пути»), либо столкнулись с политическим противодействием и замедлились до критической отметки (ЕАЭС), вернувшись к «точке возврата» - когда для их осуществления требуется концентрированная политическая воля.

Напомним, что Эрдоган - и здесь, вероятно, всё-таки стоит отделить турецкого лидера от страны, которую он возглавляет, - уже сейчас персонально вовлечён, как минимум, в три, а то и в большее количество геоэкономически конкурентных ситуаций (проектов), когда потенциально может возникнуть военный конфликт. Причём все эти проекты в той или иной степени нацелены на глубокое политическое переконфигурирование Среднего Востока, в том числе с использованием военно-силовых инструментов. И не факт, что с уходом Эрдогана с поста лидера Турции все эти проекты будут обнулены. Многое говорит о том, что мы имеем дело с ситуацией долгосрочной вовлечённости Турции в процессы перекройки Среднего Востока и исторического пространства Большого Леванта - лет на 20-25.

Не факт, что с уходом Эрдогана с поста лидера Турции все эти проекты будут обнулены.
© tccb.gov.tr

Не факт, что с уходом Эрдогана с поста лидера Турции все эти проекты будут обнулены.

Предварительные итоги и неокончательные выводы

Строго говоря, это и есть тот самый новый мир, который неминуемо должен возникнуть после окончательного торможения глобализации. И ключевым вопросом на данной фазе развития становится вопрос о том, какими инструментами этот самый новый мир будет строиться. При этом «идлибский гамбит» президента Эрдогана даёт массу возможностей и для рефлексии, и для анализа. Отметим лишь несколько моментов, относящихся, возможно, к неочевидным итогам и ещё неокончательным выводам из возникшей ситуации. Внешне они разнородны, связаны как с политическими, так и с чисто военными аспектами возможного развития ситуации, но в совокупности рисуют нам существенно иную картину потенциальных конфликтов ближайшего будущего, нежели мыслилось раньше.

Доминирование в воздухе остаётся решающим фактором.
© tsk.tr

Доминирование в воздухе остаётся решающим фактором.

Первое. Доминирование в воздухе остаётся решающим фактором, пока оно абсолютно, что в свою очередь требует выхода из «зоны комфорта», обеспечиваемой технологическим превосходством. Пока же в соревновании ВВС и средств ПВО определённое преимущество остаётся за атакующей стороной (авиацией), что предполагает серьёзные размышления о роли ПВО поля боя в принципе. В этом, к слову, убедились не только турки, сделавшие ставку на беспилотники, но и сирийцы, использовавшие устаревшие образцы воздушной техники, причём несистемно и разрозненно - без учёта возможного противодействия. Но когда доминирование в воздухе по тем или иным причинам ограничивается, становится очевидно, что решающим фактором остаётся наземный боевой потенциал - матушка пехота и её мотивированность.

И этот, казалось бы, чисто военный аспект кризиса вскрывает важную геополитическую особенность вооружённых конфликтов нового времени: в отличие от колониальных войн 1990-х и 2000- х гг., смысл использования силовых инструментов не в принуждении того или иного политического режима к капитуляции, а в захвате, удержании и освоении представляющего интерес пространства.

Частично этот смысл присутствовал и в войне НАТО за отторжение Косово, но был вторичен. Тогда как грядущий постглобальный мир априори строится на принципе силовой перекройки пространства, что невозможно реализовать только воздушным и военно-морским компонентом национальной военной мощи. К чему, как ни парадоксально, готовы далеко не все так называемые великие военные державы.

Идлиб - зона боевых действий.
© flickr.com

Идлиб - зона боевых действий.

Второе. Даже относительно незначительный по масштабам конфликт при определённых условиях может стать трансрегиональным. Такова цена экономической, инвестиционной, логистической и гуманитарной взаимозависимости, вокруг чего, собственно, и строилась глобализация. К слову, факторы гуманитарной взаимозависимости могут стать одними из наиболее значимых не только в локальных и региональных конфликтах, но и в военно-политических столкновениях более высокого уровня. И это при том, что, например, обе стороны столкновения в Идлибе не стремились к расширению и нагнетанию военного конфликта и зоны боевых действий в принципе - нетрудно представить, насколько велики были бы гуманитарные последствия, если бы ситуация пошла по пути эскалации.

А ведь Восточное Средиземноморье и тем более давно выключенная гражданской войной из процессов глобализации Сирия - не самые «плотные» с точки зрения взаимозависимости регионы мира. Достаточно сдвинуться немного - всего на полторы тысячи километров - на северо-запад, на Балканы, чтобы увидеть, что здесь ситуация потенциально куда опаснее.

Кстати, наши турецкие партнёры уже сейчас нацелены на возможность такого разворота событий...

Третье. В вооружённых конфликтах нового типа выявилась уязвимость пунктов управления, построенных по принципу «колониальных войн». Дело а том, что в войнах колониального типа, характерных для 1990-х и 2000-х гг., командные пункты более сильной стороны (преимущественно НАТО и США) в политическом смысле находились как бы вне рамок пространства боевых действий, несмотря на военно-технические возможности более слабой стороны. В 1999 году у Югославской армии были силы, средства и возможности нанести удары даже по тем штабам Североатлантического альянса, которые располагались за пределами зоны конфликта. Но Слободан Милошевич по политическим мотивам на этот шаг не решился.

«Удар по штабам», осуществлённый сирийской авиацией, стал важным инструментом сдерживания эскалации.
© mod.gov.sy

«Удар по штабам», осуществлённый сирийской авиацией, стал важным инструментом сдерживания эскалации.

А вот генералы Башара Асада церемониться не стали: удар по турецкому КП в Идлибе, осуществлённый с использованием воздушного носителя, показал, что такие действия могут повлечь не только сбой управления, но и привести к возникновению нового политического состояния. И в дальнейшем необходимо учитывать, что «удар по штабам» является важным инструментом сдерживания эскалации.

Причём это обстоятельство касается не только и не столько ситуации на «поле боя».

Четвёртое. Роль информационных манипуляций ограничена пределами политически контролируемого пространства. Турецкая пропаганда неплохо работала и в Турции, и в тюркоязычном мире, но на этот раз споткнулась даже в Европе, где, кажется, впервые с 2008 года, не удалось раскрутить полноценную антироссийскую кампанию. Поддержка Эрдогана со стороны европейских стран оказалась на удивление вялой во многом потому, что ему не хватало политического ресурса.

А потом и вовсе сошла на нет, когда турецкий лидер явно перегнул палку угрозой «затопить Европу мигрантами». Откровенно посмеивались над стилем турецкой пропаганды даже в тюркоязычных странах Евразии.

Впрочем, отметим и то важное обстоятельство, что в конфликте всё-таки не были задействованы ударные киберсредства, которые можно было бы нацелить на систему управления Сирии, что выглядит несколько странно. Вероятно, сработал некий эффект сдерживания, возможно - на психологическом уровне.

Пятое. Конфликт в Идлибе выявил кризис сетевой организации военно-силового потенциала. Если политическая сетевизация доказала способность к выживанию в условиях активного противодействия, то военно-силовой потенциал, построенный по сетевому принципу, оказался в чём-то неполноценным. Как выяснилось, сетевые коалиции такого типа, столкнувшись с сопротивляющимся противником, быстро рассыпаются, превращаясь в некую «конфедерацию банд», а это сильно не совсем то, что требуется для перекройки региональных геоэкономических пространств. Конечно же, организации, подобные «коалиции моджахедов», на практике - союз религиозных экстремистов и профессиональных террористов, которым, в сущности, всё равно, где воевать, но которые турецкий лидер почему-то называет «сирийским народом», будут возникать и не только в Сирии.

На практике подобные «коалиции моджахедов» - это союз религиозных экстремистов и профессиональных террористов.
© youtube.com

На практике подобные «коалиции моджахедов» - это союз религиозных экстремистов и профессиональных террористов.

Однако, как показал Идлиб, без прямой поддержки со стороны того или иного государства им будет крайне затруднительно осуществлять силовым путём масштабные геоэкономические проекты, к которым относится и проект Эрдогана. Особенно, отметим это, когда вооружённые «сетевики» сталкиваются с государством, способным держать удар и не собирающимся сдаваться и разваливаться.

Противостояние нового типа

Как бы там ни было, итоги скоротечного силового столкновения в Идлибе достойны стать предметом пристального изучения и с геоэкономической, и с военно-прикладной точек зрения. Но самое главное, что в совокупности они дают совершенно новое понимание целей вооружённых конфликтов в частности и военно-силовой конфронтации в принципе. Иначе говоря, речь идёт о возникновении вооружённого противостояния нового типа - «пульсирующих войн», которые способны продолжаться десятилетиями (гражданская война в Сирии - 8 лет, на Украине - 6, в Алжире - более 20, хотя эти войны трудно назвать в чистом виде «национальными»), то обостряясь, то переходя в фазу «мирного урегулирования». Но самое важное, что в существующей политической и экономико-географической конфигурации ни одна из сторон не имеет возможности добиться решающего преимущества и завершить конфликт в свою пользу. И это обстоятельство может стать одним из наиболее значимых вызовов постглобальному миру, в котором нам только предстоит как-то акклиматизироваться.

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Дмитрий Евстафьев:
Затылком вперёд
Под воздействием коронавируса образы будущего оказались в прошлом
09.06.2020
Пять выводов из травматического опыта 2020 года
Зеркало пандемии для российского общества
28.05.2020
России следует начинать трансформировать
свое духовное превосходство в политическое
19.05.2020
Все статьи автора
"Война в Сирии и Ираке"
Верному сыну Отечества
На 80-летие Олега Ивановича Фомина
30.06.2020
Олегу Ивановичу Фомину – многая лета!
Сопредседателю Российского комитета солидарности с народами Ливии и Сирии, президенту Фонда «РУССАР», вице-президенту Русского центра «Иерусалим» сегодня 80 лет
30.06.2020
США ввели санкции против Башара Асада и его жены
Всего под новые санкции попали 39 граждан и организаций
18.06.2020
Все статьи темы
"Конфликт с Турцией"
Все статьи темы
Последние комментарии
Почему нельзя строить культуру на рыночных отношениях?
Новый комментарий от Потомок подданных Императора Николая II
2020-07-01 00:47
Что мог сказать Бог товарищу Сталину?
Новый комментарий от Потомок подданных Императора Николая II
2020-07-01 00:27
Россия в Болонском процессе: был ли внешний диктат?
Новый комментарий от Леонид
2020-06-30 21:27
Ответ каббалиста Грефа режиссёру Михалкову
Новый комментарий от Русский Иван
2020-06-30 20:03
Тайна молчания Государя
Новый комментарий от Русский Иван
2020-06-30 19:47
Мистика войны
Новый комментарий от Русский Иван
2020-06-30 19:39