В последнее время в российских СМИ появляется очень много материалов, посвященных проблемам статистики, особенно экономической. Наверное, 99% этих публикаций так и иначе касаются Росстата. Это ведомство справедливо обвиняют в том, что оно занимается «химией». Т.е. фальсификацией данных по ключевым экономическим и социальным показателям. Особенно таким, как валовой внутренний продукт (ВВП), темпы экономического роста, инфляционный рост цен, реальные доходы населения, безработица и занятость, смертность и рождаемость, численность живущих за чертой бедности и т. п.
Очевидно, что Росстат является не «зеркалом», отражающим состояние нашей жизни, а неким инструментом, с помощью которого российские власти пытаются управлять настроениями общества. Создавая иллюзии, что «жить стало лучше, жить стало веселее». С помощью статистики власти пытаются формировать у бизнеса «оптимистические ожидания».
Надо сказать, что до некоторого времени статистика как инструмент управления общественным сознанием давала свои результаты, потому что им старались не злоупотреблять. Однако после майских президентских указов 2012 и 2018 гг. Росстат стал перегибать палку. Поэтому сегодня все слои общества (за исключением тончайшей прослойки чиновников) требуют наведения порядка в сфере государственной статистики. Тут я Америки не открываю.
Но пользуясь случаем, я хотел бы обратить внимание на то, что статистическая служба должна подвергнуться не «косметическому ремонту» (под ним я имею в виду искоренение откровенных фальсификаций), а «капитальному ремонту» или даже радикальной «реконструкции».
Строго говоря, проблема эта глобальная. Радикальной «реконструкции» должны подвергнуться государственные статистические службы большинства стран мира. Примерно полвека назад начался постепенный переход статистических служб на новую, «продвинутую» методологию. И эта новая методология стала ложным компасом, который повел страны совершенно в другом направлении. Новая методология статистического учета продвигалась по каналам международных организаций — ООН, Международного валютного фонда (МВФ), Всемирного банка (ВБ), Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) и др.
Внешне никакой революции в сфере статистики вроде бы не произошло. После Второй мировой войны многие государства встали на путь унификации своих статистических систем для того, чтобы можно было осуществлять межгосударственные статистические сопоставления. Общим знаменателем для такой унификации стала Система национальных счетов (СНС) — стандарт расчета важнейших взаимоувязанных макроэкономических показателей, который был согласован рядом стран и опубликован в 1945 году в виде «Белой книги».
В 1968 году была принята новая версия международного стандарта СНС — «Синяя книга». Она включала: свободные счета; производство, потребление, использование капитала; счета доходов и расходов и счета финансирования капитальных затрат. Была проведена увязка с платёжным балансом. Разработаны классификаторы, методики оценки величин показателей. Во втором стандарте СНС была важная особенность — разделение по секторам. Особо был выделен финансовый сектор. В классификаторах появилось большое количество услуг самого разного рода. Многим покажется, что это все детали, которые интересны лишь узким специалистам и которые носят чисто технический характер. Смею не согласиться с такими представлениями. Более того, сразу же обозначу свою точку зрения: методологию статистического учета, предлагаемую (а чаще — навязываемую) международными организациями стране, можно представить в виде «троянского коня». Внешне все выглядит буднично, как нечто, относящееся к «техническим вопросам». Но на самом деле внутри этого «троянского коня» скрывается идеология. И страна, согласившаяся на использование новой методологии статистического учета, незаметно подпадает под действие этой новой идеологии. Ее можно назвать идеологией экономического либерализма. «Заповеди» этой идеологии изложены в виде «Вашингтонского консенсуса» и продвигаются по всему миру с помощью ООН, МВФ, ВБ, ОЭСР, институтов Европейского союза и др. Нынешнюю методологию статистического учета можно сравнить с каббалой — тайным знанием, основанным на цифрах и известным только «посвященным». Ее также можно сравнить с «компасом», стрелка которого направлена в ту сторону, которая нужна мировой закулисе.
Некогда у государств были достаточно понятные цели в области экономики: укрепление обороноспособности; обеспечение населения необходимым минимумом продуктов питания, жильем, промышленными товарами; ликвидация бедности и нищеты; достижение экономической независимости и т. п. Эти цели формулировались в виде программ, а статистика играла подсобную роль, обеспечивала контроль за их реализацией. Сегодня международные организации государствам вручили торжественно компас, называемый «методология экономической статистики». И им (национальным государствам) уже не надо ломать голову над тем, какой должна быть высшая цель экономического развития страны. Такой целью должно стать всемерное (и бесконечное) наращивание валового внутреннего продукта (ВВП)! Все остальное по отношению к этой цели играет подчиненную роль, выступает в качестве средства.
Если, например, увеличение числа бедных и нищих в стране способствует росту ВВП, то, следовательно, правительству не надо раздумывать, а стимулировать экономический рост, приумножая армию нищих. Цель оправдывает средства.
Спрашивается, а зачем наращивать экономический рост? Это надо «хозяевам денег». Они и изобрели этот самый экономический «компас», который все время указывает на ВВП. Сейчас попытаюсь объяснить, откуда взялась эта тяга «хозяев денег» к стимулированию экономического роста (ВВП). Они за полвека сумели превратить наращивание ВВП в идею-фикс, или «религию экономического роста».
Конец 1960-х годов — время начавшейся подготовки «хозяев денег» к кардинальному развороту мира. В это время уже начала трещать по швам Бреттон-Вудская валютно-финансовая система, базировавшаяся на золотодолларовом стандарте. За кулисами мировой политики шла интенсивная подготовка к переходу на бумажно-долларовый стандарт. Окончательно решение о таком переходе было принято на Ямайской международной валютно-финансовой конференции в январе 1976 года. Образно выражаясь, с «печатного станка» Федеральной резервной системы США, выпускавшего доллары для Америки и всего остального мира, был снят «золотой тормоз». Ранее объем эмиссии «зеленой бумаги» лимитировался золотым запасом, находившимся в Казначействе США. Теперь такого ограничения не было.
«Хозяева денег» понимали, что чем больше «станком» ФРС будет произведено «зеленой бумаги», тем больший эмиссионный доход они получат. Стало быть, главной задачей для них с этого момента стало всяческое стимулирование спроса на «зеленую бумагу» в Америке и во всем мире. А для этого потребовалось, внедрение в общественное сознание в глобальном масштабе религиозный догмат «все продается и все покупается». По всему миру стала внедряться идеология экономического либерализма, которая добивалась распространения товарно-денежных отношений на все и вся. Подводилась идеологическая основа под приватизацию государственных активов, включая природные ресурсы.
Было сконструировано понятие «интеллектуальной собственности», и уже к концу прошлого века эта «интеллектуальная собственность» оценивалась в мире во многие триллионы долларов; естественно, что она также стала объектом товарно-денежных отношений. Стало культивироваться наращивание финансовых рынков, на которых стали обращаться тысячи новых «финансовых инструментов» (большинство из них относилось к деривативам). Обороты на финансовых рынках и капитализация этих рынков росли с космической скоростью, поглощая триллионы и триллионы долларов, сходивших с «печатного станка» ФРС.
И наконец, последнее по списку, но не по значению. Для стимулирования спроса на «зеленую бумагу» стал стремительно расти сектор услуг. Услуги всегда были частью хозяйственной деятельности. Но в старые добрые времена в экономике создавались услуги, которые были хоть как-то нужны людям. Это услуги транспортные, связи, коммунально-бытовые, в сфере общественного питания и т. п. Но за последние полвека появилось громадное количество услуг, которые людям не нужны. Называть услугами их можно, лишь ставя слово в кавычки. Это разного рода торгово-посреднические операции; рекламные «услуги»; куча разного рода финансовых «услуг»; «услуги» в области «консалтинга», «менеджмента», «маркетинга»; «услуги» в сфере развлечений и даже «услуги» в области государственного управления.
И вот тут мы с вами вновь вернемся к теме статистики и ее реформирования в последние полвека. Государствам была подброшена ложная цель наращивания ВВП. Оно (наращивание) происходило и продолжает происходить путем всемерного втягивания в товарно-денежные отношения новых объектов и традиционных сфер жизни человека. А это то, что нужно «хозяевам денег», — создание дополнительного спроса на «зеленую бумагу».
В старые добрые времена экономика занималась почти исключительно производством жизненно необходимых или хотя бы просто нужных обществу товаров и услуг. Она представляла собой то, что называют «реальным сектором экономики».
А сегодня, оказывается, можно наращивать ВВП не за счет увеличения производства нужных обществу товаров и услуг (реальный сектор), а за счет того, что можно назвать «продукцией» «виртуального сектора». Он включает в себя финансовые операции: банков, страховых компаний, инвестиционных фондов, пенсионных фондов, хедж-фондов, а также всяких прочих финансовых организаций и посредников. Плюс к этому все те услуги, которые следует ставить в кавычки и подробный перечень которых может занять несколько страниц.
Были, конечно, и в старые добрые времена всякого рода «паразиты», которых сегодня называют политкорректно «виртуальным сектором». Но тогда все-таки у тех, кто разрабатывал методологию статистического учета, хватало здравого ума и совести не относить к отраслям, производящим ВВП. Они его потребляли. А сегодня, согласно новой методологии, государства могут наращивать свой ВВП за счет всяческого развития виртуального сектора. Т.е. за счет надувания пузыря. Соответственно и показатель ВВП перестает отражать реальное состояние экономики. ВВП сам превратился в «пузырь», и аббревиатуры следовало бы расшифровывать как «валовой виртуальный продукт».
Международное сообщество сегодня оценивает и воспринимает то или иное государство по самому главному показателю — ВВП. От этого показателя, в частности, зависят позиции государства в международных организациях (особенно доля в голосах). От темпов роста ВВП зависит оценка, которую экономике страны присуждает большая тройка рейтинговых агентств. Без «хорошего» показателя ВВП на международной политической, экономической и финансовой арене сегодня государству очень трудно. Вот все страны и пыжатся, чтобы максимизировать рост ВВП. Оборотной стороной наращивания виртуальной экономики является деградация реального сектора экономики.
Ведь государству нарастить ВВП посредством наращивания производства стали, автомобилей или самолетов намного сложнее, чем принять какое-нибудь постановление о дальнейшем развитии «рыночных отношений». Скажем, вчера один человек мог оказать другому человеку какую-то помощь, совершенно безвозмездно. А новое постановление может потребовать, чтобы эта помощь отныне рассматривалась как «услуга» и при этом получала денежную оценку. А соответствующий отчет об оказании услуги направлялся в налоговую и статистическую службу. Вот вам и «экономический рывок» одним росчерком пера.
Итак, нынешняя методология статистического учета макроэкономических показателей давно уже работает на разрушение национальных экономик. Это разрушение проявляется в том, что реальный сектор экономики замещается виртуальным, а само разрушение маскируется ростом показателя ВВП. Просто люди не задумываются, что это не валовой внутренний продукт, а валовой виртуальный продукт. Этот процесс разрушения не обошел даже самую развитую в свое время экономику мира — США.
Согласно официальным данным, в 2018 году ВВП США был равен 20,6 трлн. долл. В номинальном выражении это самый высокий показатель в мире. Но давайте посмотрим, каким образом создавалось это валовое экономическое чудо. Для этого я воспользовался данными Бюро экономического анализа Министерства торговли США, которое отвечает за макроэкономическую статистику страны.
Вот вклад тех отраслей, которые, по моему мнению, можно отнести к реальному сектору экономики (% от общего итога): сельское, лесное и рыбное хозяйство — 0,8; добывающая промышленность — 1,7; обрабатывающая промышленность — 11,3; строительство — 4,1; электроэнергетика и теплоснабжение — 1,6; транспорт и складское хозяйство — 3,2.
Итого, по моей оценке, вклад реального сектора экономики в создание ВВП США в прошлом году составил всего лишь 22,7%. Остальные 78,3% - «продукт» виртуального сектора. Среди отраслей этого сектора стоит отметить торговлю (оптовую и розничную), на ее долю пришлось 11,4%. Т.е. столько же, сколько создала вся обрабатывающая промышленность страны. Забавно, что ряд отраслей уже, оказывается, создает больше ВВП, чем обрабатывающая промышленность. Это операции с недвижимостью (13,3%), профессиональные и бизнес-услуги (12,5%).
Оказывается, государственные чиновники в Америке также ужасно напряженно трудятся, и их вклад в ВВП оценен в 12,4% (что также больше вклада обрабатывающей промышленности). Американская пропаганда такую статистическую картинку комментирует следующим образом: Америка, мол, вошла в постиндустриальную эру своего развития. Впрочем, трезвые американские экономисты с горечью констатируют, что в течение нескольких десятилетий шла планомерная и целенаправленная де-индустриализация страны. Она уже близка к своему финалу. Америка превратилась в колосса на глиняных ногах. Америка также пала жертвой политики экономического либерализма. А сама политика была заложена в документах по методологии статистического учета, предоставивших виртуальной экономике статус реальной.
Таким же «компасом» в начале 1990-х годов вооружили и руководство Российской Федерации. Уже более четверти века Россия движется в ложном направлении и блуждает в лабиринтах. Чтобы России выйти из нынешних тупиков, ей нужен другой «компас». Т.е. совершенно другая методология макроэкономической статистики. Такая, которая будет поощрять развитие реальной, а не виртуальной, «постиндустриальной» экономики.
