Вышел в свет третий номер альманаха На Святой Земле. В нем много интересного, но вот вам в качестве тизера мой ответ на первый вопрос интервью, как я дошел до жизни такой, что детей в русско-израильских селениях пугают моим именем?
Редакция
- Вы уехали в Израиль по сионистским убеждениям, служили в элитных
частях израильской армии. Как и когда начался перелом, если можно так
выразиться, в Вашем мировоззрении? Что послужило толчком?
Шамир
Моя любовь к палестинцам началась еще до моего приезда в Израиль. Если искать начало, возможно, это была встреча с палестинскими студентами на борту лайнера Сочи-Ялта в 1969 году.
Мне было 20 лет, я был молодым студентом, диссидентом, революционером, я дружил с Даниэлем и Якиром, размножал самиздат и увлекался сионизмом заодно. Лето я проводил в приятных путешествиях, и на борту корабля я разговорился с несколькими симпатичными палестинскими ребятами, они учились в Москве, хорошо говорили по-русски, светловолосые и светлолицые ребята, что нередко для палестинцев и сирийцев. Я им сказал, что я собираюсь в Израиль. Они мне сказали (по-моему, одного из них звали Таха), что они тоже хотели бы, но их не пускают, им не разрешают вернуться.
Я, правда, не знал, что
палестинские беженцы хотят вернуться. Не отвоевать, а просто вернуться
домой. Для меня это был большой шок. И я помню, что я ответил - это
неправильно! Я буду требовать, чтобы вас пустили обратно! Для меня,
юного борца за права человека, поклонника Сахарова и антисоветчика,
такое положение дел казалось неприемлемым - как это можно не пускать
человека обратно на Родину?
Потом, уже в Израиле, я жил среди
палестинцев - сначала в арабском доме в Иерусалиме, потом - в арабском
доме в Яффе, в палестинском окружении.
В свободное время я бродил по Западному берегу, иногда - пешком, иногда - верхом на ослике, бывал во многих дальних палестинских селах. Мне палестинцы нравятся по сей день. Очень приятный, гостеприимный, умный народ. Мне и ландшафт их нравится, и дома, и кухня. До 1991 года не было границ между Западным берегом и старым Израилем, и так уж я привык воспринимать нашу страну - от реки до моря. И палестинцы были мне ничуть не более чужими, чем марокканские евреи, которые в те времена нас, выходцев из России, терпеть не могли. В Палестине я нашел природу, источники, традиции.
Я как тогда, так и сейчас стою за равенство евреев и неевреев, за всеобщее избирательное право, за право на возвращение палестинских беженцев. Короче - за то, чтобы палестинцы и израильтяне жили мирно и дружно в одном едином государстве. В пересчете на русские реалии, я - как дворянин за отмену крепостного права в первой половине 19-го века.
