О начале наступления можно было догадаться по множеству косвенных
признаков. По грозным заявлениям украинских военных о секретных
конвертах со стратегическими планами, лежащих в сейфе. И по визитам
политиков в зону боевых действий. Военное руководство мятежных республик
прекрасно понимало, что объявленную четвертую волну мобилизации нужно
обязательно сорвать. Единственный способ - развалить фронт противника.
В последние дни армия ДНР стала разгрызать стратегический плацдарм противника под Донецком - связку пригородных поселков Пески, Авдеевка, Опытное, Водяное. Постепенно стали доходить слухи о том, что и на других участках фронт пришел в движение. Первый официальный комментарий был сделан только в пятницу. Глава ДНР Александр Захарченко заявил, дословно: «ДНР больше не будет пытаться говорить с Киевом о перемирии. Попыток разговаривать о перемирии с нашей стороны предприниматься больше не будет. Мы теперь будем смотреть, как будет реагировать Киев. Киев сейчас не понимает, что мы можем наступать на трех направлениях одновременно. Не будет больше никаких перемирий, не будет больше никаких ротаций. Будут только обмены пленными, потому что наши ребята, которые находятся в плену - их нужно вытягивать. Мы будем бить карателей до тех пор, пока не выйдем на границу Донецкой области».
Как оказалось, слова Захарченко не разошлись с делом. Как сообщил корреспондентам «КП» депутат народного совета ДНР, зампредседателя комитета по внешней политике Владислав Бриг, наступление сейчас идет по трем направлениям:
- ВСУ сейчас отводят свои войска из Дзержинска. В ЛНР казаки и
«Призрак» наступают на Попасную и Троицкую. Там образуется котел. Еще
один котел складывается под
Дебальцево. Под Горловкой ополчение берет
поселки Красный партизан, Троицкое, зачищает Шумы. Я так понимаю, что
наступление будет продолжаться в сторону Мариуполя, но я пока не готов
прокомментировать. На этом направлении, под Волновахой, ВСУ оставили
Ольгинку - там сейчас никого нет, ни украинской армии, ни ополченцев.
- Что происходит под городом?
- От Ясиноватой ВСУ отошли. В Авдеевке идут бои, украинская армия постоянно пытается контратаковать.
- Много говорят и пишут про диверсантов в Донецке, это слухи или реальность?
- За ночь было 12 выездов на сигналы о диверсантах.
- Что говорят о боеспособности противника?
- Судя по заявлениям о секретном российском психотронном оружии, там все очень плохо. Если помните, осенью мы уже применяли атомную бомбу в донецком аэропорту.
Слова Владислава Брига косвенно подтверждают сократившиеся обстрелы Донецка, артиллерии ВСУ сейчас явно не до стрельбы по городу. Прибавилось работы и ремонтникам. В секретных цехах местные работяги ставят на ход казалось бы окончательно умершую трофейную технику. Мы идем по этих огромным бесконечным ангарам. Здесь все четко структурировано. В одном - починяют гаубицы. Вот - «Рапира» с поврежденной гидравликой. Рядом - Д-20 с оторванной штангой. А вот и гигантская 152-мм пушка Мста-Б. Летом ее выставляли на площади, демонстрируя взятые трофеи. Она уже почти готова к бою.
В соседнем цеху все, что охватывает взгляд, заставлено трофейной техникой. БМП, БТР, Танки, САУ... На некоторых до сих пор сохранились опознавательная маркировка - две белые полоски. За это ополченцы называют украинскую технику «беременной». Отдельно стоят машины-«доноры». Их разбирают на запчасти. На специальных стапелях - танковые башни. Местные умельцы вкорячивают в них блоки от БМП. Стоящий рядом и кажущийся совсем безжизненный танк без гусениц вдруг дергается, с шумом проворачивая дизельный движок, выплевывает под потолок столб дыма и начинает ровно бурчать: «Ожил!» - радостно кричат ремонтники.
|
Начальник цеха Владимир Лыньков как-то по-отечески смотрит на своих «кулибиных». Сам он начинал войну водителем БМП. Приехал сюда чинить свою «броню» да и остался за главного.
- Сюда приходит техника, отвоеванная в бою у украинской армии, - говорит начальник цеха Владимир Лыньков. - Начинали с БМП, потом стали привозить БТР, танки... Делаем все.
Изначально на них есть белые полосы. А цифровая маркировка означает номер части, роты и взвода...
|
- Из скольких машин можно собрать одну полноценную?
- По-разному. Из двух одну, из трех две, из четырех три. В зависимости от поломок. Стартеры, компрессоры сами ремонтируем. Запчастей конечно не хватает. Украинская армия наш основной поставщик, хотелось бы более крупных поставок. С аэропорта вот нам обещают привезти несколько БМП-2 на запчасти, бэтээры. Ждем.
|
- Какие в основном поломки?
- Есть конечно разрывные повреждения, но есть техника, сломанная по незнанию. Топливную аппаратуру поставили неправильно, она не заводится, они ее бросают. Специально пробивают радиатор или сыпят песок в масло и бросают. Иногда солярку летнюю зальют вместо зимней, она замерзает. Нам конечно электрики не хватает, моноблоков. Лучше бы война закончилась уже. У меня она вторая, не думал, что и дома придется воевать.
- Первая - Афган?
- Да, джабальский 177 мотострелковый полк, танковый батальон, 12-я застава.
- Что-нибудь интересное находили в трофейной технике?
- Да нет вроде... Боеприпасы, сухпайки американские, растяжки... В одном танки их аж восемь стояло.
Огромный кран поднимает над нашими головами отремонтированную БМП и плавно несет ее к выезду из ангара.
- Вот машина, которая была собрана с украинских доноров, заводится с полоборота, покрашена, - хвалится Лыньков. - Люди уже приехали забирать ее, чтобы она боролась за справедливость.
|
В соседнем цеху завода, кстати, рабочие продолжают делать гражданскую продукцию. Нас попросили не указывать - какую. Но поверьте, сегодня она важна не меньше, чем военная.
