Русская идея – выполнять цели и задачи, определённые Божественным Домостроительством или исполнять роль, отведённую в Драме Народов, написанной Творцом.
1. В настоящее время Божественным Домостроительством нам определена роль (место) «удерживающего» от прихода антихриста, о котором писал ап. Павел во 2 послании к Солунянам: «Тайна беззакония уже в действии, только не свершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь» (2 Фес.2:7). Святые отцы (Иоанн Златоуст, Кирилл Иерусалимский и др.) считали «удерживающим» Римское государство. Россия (Москва) является Третьим Римом и логично даже в такой постановке вопроса считать Россию «удерживающим» от прихода «беззаконника». «Два Рима падоша, а третий стоит, и четвертому не быти» – так писал игумен Спасо-Елеазарова Великопустынского монастыря Филофей. Значит Русской идеей XXI века в духовном плане быть «удерживающим» от прихода антихриста. На земном (плотском) уровне это верность традиционным семейным ценностям, исполнение 10 заповедей Ветхого Завета. На идеальном уровне – верность народному духу во всех проявлениях жизни: государственном, культурном, экономическом.
Однако мало кто даже из среды православных христиан готов воспринять истину, что Россия в настоящее время и есть тот «удерживающий» от прихода «беззаконника», о котором говорил апостол. Но это так! И поэтому мы должны признать, что в мире идёт необъявленная война с армиями врага рода человеческого на разных уровнях бытия с разной интенсивностью, то ослабевая, то усиливаясь. И тогда мы говорим о возобновлении т. н. холодной войны, либо о разрядке или перезагрузке. Сейчас время обострения, которое пугает многих, доморощенных российских европейцев в особенности. Но слова ап. Павла не просто утешают нас, они утверждают, что мы стоим за правое дело и будем непобедимы, если останемся верными своей вере, ценностям, смыслам, принципам, которых мы придерживались и которые мы исповедовали в течение многих веков.
Что же помогает нам в этом противостоянии? Это, прежде всего, верность Русской Православной Церкви, её чистоте и полноте и верность своему Народу.
Итак, Россия есть «удерживающий» (2Фес. 2:7) от прихода антихриста. В свете этого десять гениальных слов старца Филофея: «Два Рима падоша, а третий стоит, и четвертому не быти» приобрели актуальнейшее значение. Рим является, по учению св. Андрея Кесарийского, городом, удерживающим мир от пришествия Антихриста, тем последним Царством, где найдет себе прибежище Церковь… Идея Третьего Рима не была магистральной на протяжении всей русской истории. Идея православного историософа превратить Российское царство в Ромейское не слишком импонировала Ивану Грозному. И патриарх Никон в XVII веке строил не Новый Рим, а Новый Иерусалим, не копию Храма Святого Петра, а копию Гроба Господня. Петр Первый строил Новый Рим, как бы иронически оппонируя идее, что «Третий стоит, а четвёртому не бывать». Бывать! – и Петр строит четвёртый Рим на невских болотах. Он создает град апостола Петра. Казанский собор в Петербурге – ремейк, уменьшенная копия Храма Святого Петра в Риме. Скорее можно находить архитектурные параллели между Питером и Римом, чем между Москвой и Римом.
И вот идея Третьего Рима возрождается именно в случае консервативного поворота Александра III, когда в Коронационной мессе, сочиненной П.И. Чайковским и Аполлоном Майковым, снова звучали эти слова: «Пали два Рима, третий стоит, а четвёртому не быть».
И сейчас мы наблюдаем очередную актуализацию этих гениальных слов. И потому можно сказать что идеологема «Москва – Третий Рим» является исторической доминантой России или представляет раскрытие русского хронотопа.
Для тех, кто плохо знаком с идеей хронотопа привожу выписку из труда А.А. Ухтомского: «Что значит: бытие определяет сознание, а не наоборот? Это значит, что не закономерности, удовлетворяющие мой ум и его последовательность в себе, но закономерности, существующие независимо от меня и довлеющие надо мной определяют и то, что есть, и то, что отвечает правде бытия. Все вновь и вновь приходится мне отказываться от того, как на последней истине, еще и еще выглянуть за границы моего самоудовлетворения на свой лад и по своему разуму, чтобы увидеть более содержательную истину, более содержательные законы бытия и детерминации ею! Оказывается, что детерминируется бытие несравненно более остро и мощно, чем это предполагается в геометрии, в механике, в физике, в биологии, в социологии! Закон добра и зла, закон возмездия; а еще выше его – закон милосердия! Гораздо плотнее, безвыходнее, ответственнее и вместе страшнее детерминируется человек бытием, чем это хочется его самоутверждению» [Ухтомский А.А. Заслуженный собеседник. Рыбинск, 1997, c. 222]. «Вот секрет: когда человек подходит к вещам и другим людям с любовию, он приобретает силы посмотреть на них выше себя и независимо от своих недостатков. Когда же он смотрит на них более или менее совне чуждо и угрюмо, то уже наверное толкует и понимает их в меру своей глупости… Закон преступления и наказания и далее закон любви – ближайшие и конкретнейшие законы бытия, и деваться от них и обойти их некуда и невозможно. Это надлежащие законы реальной необходимости в отличие от абстрактных требований рассудка в алгебре и геометрии!.. Именно в эмоциональном мышлении человек и творец, и участник бытия. Здесь краешком ему приоткрыто быть одновременно и волевым, и интимно-чувствующим, и напряженно проникающим мыслью участником того участка бытия, с которым сейчас соприкасается его жизнь. Ведь воля, эмоция и мысль в их отдельности это только абстракция! Дело идет обыкновенно лишь о преобладании той или иной из этих сторон жизнедеятельности. Дон-Кихот, Петрарка и Кант берутся за крайние типы. Но, ни у одного из них нет исключительного действия только одного элемента пресловутой триады. В действительности они неразрывны!» [Там же, c. 224]. «И траектория электрона в атоме, и траектория Земли в отношении созвездия Геркулеса, и траектория белковой молекулы в серно-кислой среде до превращения её в уголь, и траектория человека через события его жизни до превращения в газы и растворы – всё это мировые линии, которые предстоит детерминировать науке!» [Там же, c. 523–524). «Идея хронотопа в том, что событие не создаётся, не определяется сейчас пришедшими факторами, – последние приходят лишь затем, чтобы осуществить и выявить то, что начиналось и определялось в прошлом… Человеку странно и обидно думать, что это не он сейчас решает, что делать, но всматриваясь в ход событий, он начинает понимать всё более, что то, что решается сейчас, в, действительности было предрешено задолго… Предрешенное прежними событиями, но требующее созревания и условий извне, чтобы сейчас открыться в действии и для всех выявиться, – вот хронотип в бытии и доминанта в нас» [Там же, c. 524]. «Сердце, интуиция и совесть – самое дальнозоркое, что есть в нас, это уже не наш личный опыт, но опыт поколений, донесенный до нас, во-первых, соматической наследственностью от наших предков, и, во-вторых, преданием слова и быта, передавшимся из веков в века, как копящийся опыт жизни, художества и совести народа и общества, в котором мы родились, живём и умрём. Ведь каждый из нас – только всплеск волны в великом океане, несущем воды из великого прошлого в великое будущее» [Там же].
И потому истина русского хронотопа – «Москва – III Рим» живёт в душе, сердце и воле каждого русского человека и направляет его жизнь, как и историческое бытие России. И наша задача быть верными этому до конца, не взирая ни на какие трудности. Ибо тогда с нами Бог!
2. Сказанное относится к духовной сфере существования Русской Нации. На идеальном уровне мы должны руководствоваться народным духом, русской харизмой во всех проявлениях жизни: государственной, культурной, экономической. Другими словами, чтобы выполнить нашу духовную задачу мы должны иметь сильное независимое государство, великую самобытную культуру и самодостаточную экономику.
На земном (плотском) уровне русская идея – сохранять верность традиционным семейным ценностям, исполнять 10 заповедей Ветхого Завета.
Выполнить все это можно только опираясь на Русский Народ, как на стержневой народ в истории России. Пока он не востребован властями всех уровней. И потому Россию ждут серьезные, а может быть и грозные испытания. В обществе сильна русофобия и русские «потихоньку» забывают о своей главенствующей роли в истории России.
Идея России – единство и неповторимость её народов (соборность на её новом этапа – единство в многообразии). Русская неповторимость – быть стержневым народом России.
Вот как сказал об этом Святейший Патриарх Кирилл на XVIII ВРНС 11.11.2014 г.:
Говоря о духовных скрепах нашего единства, мы не имеем право забывать, что главным творцом отечественной культуры является русский народ. При всей открытости нашей культуры, при всей разумной готовности принять в наши ряды человека любого происхождения, нам следует всегда помнить, что без существования русского народа и без Православия наша отечественная культура не могла появиться на свет и не имеет перспектив в будущем. На осознании этого факта должна строиться культурная политика государства, стремящегося к сохранению своего единства.
Очень важным также является поддержка традиционных религий России и существующих в стране национальных меньшинств, представители которых вносят свой значительный вклад в общенародное дело — укрепления экономического, политического и культурного процветания нашей страны. Для всех народов России их страна — это их родной дом, другого нет. А потому каждый народ должен чувствовать себя по-настоящему дома, в безопасности, в доброжелательном окружении многонационального общества.
Судьба же русского народа, его благополучия, его целостность, зрелость его самосознания должны быть признаны ключевыми факторами в сохранении духовного и политического единства России. Пренебрегать этим сегодня — значит разрушать государство, закладывать под него мину замедленного действия.
И сегодня, к сожалению, можно слышать заявления о том, что русский народ неоднороден, что его единство является фикцией, а также о существовании новых, не известных ранее наций, таких, к примеру, как «поморская», «казачья» или «сибирская».
Наш великий мыслитель Николай Яковлевич Данилевский, основатель цивилизационного подхода к изучению истории, писал: «Народности, национальности суть органы человечества, посредством которых заключающаяся в нем идея достигает в пространстве и во времени возможного разнообразия, возможной многосторонности существования». Необходимо еще раз ясно и четко обозначить принципиальный момент: для того, чтобы граждане России жили в мире и согласии друг с другом, они вовсе не должны отказываться от своей национальной памяти.
В этом случае приносит свои печальные плоды тенденция игнорирования значения русского народа, ревизия русской истории, пик которой пришелся на те же самые 90-е годы прошлого века, и которая сумела если не подорвать окончательно, то серьезно расшатать веру в свой народ и в свою страну у многих соотечественников. Эти люди были вынуждены искать новое мировоззренческое пристанище: либо за границей, либо в фантастических мирах, связанной с заново выдуманной национальной или религиозной группой. Насколько надорвано должно было быть национальное сознание, в каких пещерах мысли и духа оно должно было оказаться, чтобы кто-то, считая себя носителем русской национальной идеи, отказался от святых и героев родной истории, от подвига своих предков, и сделал своими кумирами нацистов и их приспешников?
Справедливости ради нужно отметить, что ситуация в сфере межнациональных отношений за последние годы значительно улучшилась.
Важные перемены, открывающие возможность русского возрождения, восстановления национального самосознания и достоинства, происходят как благодаря ответственной позиции руководства страны, так и благодаря долгим усилиям миллионов людей, хранивших верность нашему историческому выбору и отстаивавших право наследования ему.
Борис Георгиевич Дверницкий, русский мыслитель, публицист, Санкт-Петербург
