Можно ли проповедовать по телефону?

Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби (Лк. 10:3)

После сотворения мира Богом-Творцом человек согрешил, и грех разделил мир на части: отделил человека от Бога, разделил человечество на народы, племена, языки, наречия. Враждуют люди, животные, растения. Следовательно, задача миссионерства соединить разделенные части человечества, соединить людей в Боге, в Церкви, в Истине – то есть, соединить весь мир в единую Церковь.

Как объединить народы, государства, общества, людей? Объединение народов как таковое, или дружба народов, не есть цель миссионерства. Так же как не является целью миссионерства дружба с миром или с врагами Бога, это не истинная дружба, ибо дружить с грешным миром – значит развращаться и быть врагом Бога.

Цель христианской жизни – стяжание благодати Духа Святого. Такова же и цель писательства – стяжание благодати Божьей чрез проповедь Евангелия в открытом или прикровенном виде. Такова же цель и задача миссионера: нести Слово Божье и идти туда, куда сопутствует тебе благодать Божия, делать то, на что призван Богом, – трудиться с помощью Божьею «на отведённой Богом борозде» и соответствовать призванию свыше; и не ходить туда, куда не идёт с тобою Дух Святый, не проповедовать без благодати. Такова же и цель благотворительности: раздавать имение своё или подавать неимущим от имения своего – не ради расточительности, а ради стяжания благодати Божьей, ради спасения души своей и ближних своих. Итак, каждый подвизающийся да подвизается не ради труда и пота, а ради получения от Бога спасительной благодати, и подвизается теми дарами и талантами, коими наделён от Бога.

Сегодня Церковь благословляет мирянам участвовать в катехизации непросвещённых, оглашать новопришедших, готовить их ко крещению и, по крещении, научать православной вере и жизни по вере. Прежде это было воспрещено правилами Церкви (шестого Вселенского Собора правило 64-е: «Не подобает мирянину пред народом произносить слово, или учить, и тако брать на себя учительское достоинство»). Мирянину разрешалось только отвечать на вопросы о вере. Но ныне, при недостатке священнослужителей и открывающемся обширном поле деятельности, Церковь доверила часть труда воцерковления и мирянам. И мы отвечаем за души человеческие, за тех, кого призываем и вводим в Церковь. Это нас обязывает трудиться с благоговением, свято, по благословению Церкви.

Благословение Бога и Церкви преподаётся каждому чрез благословение православного священника, духовного отца. В христианской семье благословение Божье передаётся от родителей детям, от старших младшим. Это значит, миссионер, посланный Церковью и проповедующий Евангелие, говорит не от себя, но от лица Церкви, представляет собой Церковь Христову.

Миссионерство вчера и сегодня: новые средства распространения слова Божия. В минувшие столетия православный миссионер мог проповедовать о вере в Господа и Бога нашего Иисуса Христа словом, устным и письменным, и равно делами своими во Христе, личным примером, подвигом веры. Устное и письменное свидетельство о вере Христовой есть и сегодня, но сила этих свидетельств, сила проповеди, в некоторых случаях не совершенна, ибо появились такие виды распространения Евангелия, например электромеханические, которые не служат передаче благодати Божьей или не способствуют передаче всей полноты благодати.

Это высказал один иеромонах почаевский в проповеди на литургии. Это было при советской власти, тогда большинство священников, особенно иеромонахов, вообще не благословляли своим прихожанам слушать радио и смотреть телевизионные передачи.

Он сказал: «Меня часто спрашивают: батюшка, можно ли слушать радио, если по нему говорят о Боге? Или: можно ли слушать проповедь о Боге, записанную на плёнке? Братья и сестры, не запрещая слушать проповеди о Боге по радио или записанные на плёнке, должен сказать: Дух Святой по радиоволнам не передаётся, и благодать Божия на плёнку не записывается. Следовательно – я не говорю, что все эти передачи непременно погубят души и увлекут всех в ад, но эти передачи и записи неблагодатны, неспасительны».

Действительно, если не говорить о православных, выступающих по телевидению, благодатна ли телевизионная передача, если по телевидению выдержки из Библии читает протестант, сектант или диктор телевидения? Нет. Да и как она может быть благодатна, если православное вероучение передаётся способом, который не был благословлён изначала, не был благословлён святыми отцами первых девятнадцати веков христианства? Что бы мы сказали о проповеднике Евангелия, если бы он свою проповедь записал на бумаге и дал прочесть сектанту или безбожнику?

Не всё ли нам равно, кто нам читает Библию или кто проповедует? Нет, не равны верный и неверный. Первого должно слушать, а от лжепроповедника удаляться.

И не всё ли нам равно, живой ли человек проповедует нам о Боге или проповедует машина, автомат, голос из магнитофона, образ с телеэкрана? Нет, не равны люди и машины.

В древности знали только спасение ближних, но не дальних, и Христом в Евангелии говорится только о спасении ближних своих: «Возлюби ближнего своего, как самого себя». И не сказано: возлюби дальнего...

Ныне к спасению ближних присовокупляется как будто и спасение дальних. Это достигается такими средствами связи, как телеграф, телефон, радио, факсимильная связь, телевидение, интернет. Но здесь с увеличением количества падает качество. И Церковь не благословляла пастырям своим совершать таинства заочно, например принимать исповедь грехов по телефону или участвовать в божественной литургии по телевидению. Это была бы профанация святыни. Преподобный Нил Афонский мироточивый, живший 400 лет тому назад и явившийся чрез много лет по смерти своей одному монаху (в 1815 году), предсказал это, говоря о признаках нашего времени, времени упадка благочестия: «Тогда будут творить бдения и литургии вскачь по большой дороге... Будут взаимно посылать послания и получать послания разнообразного содержания и по различным предлогам...».

«Вскачь по большой дороге», то есть быстро, сокращая службы, перепрыгивая с одного на другое.

«Посылать послания и получать послания» – так он образно высказался о монахах, что в будущем монахи не будут вполне уединенны («монах» – в переводе: «один, уединенный»). Действительно, телефоны и даже телефаксы уже есть в монашеских кельях, и монахи посылают и получают послания, – телефоны не редкость сегодня даже при сельских храмах и монастырях, в некоторых храмах священники и хоры вещают чрез динамики (усилители звука, но не усилители благодати), да и некоторые священники говорят по мобильному телефону, при этом управляя дорогим автомобилем. Недалек день, когда священники будут смотреть в телевизоры, сидя за рулём вертолета, купленного на средства общины, и заочно отпускать грехи. Телевизоры в духовных семинариях и академиях вызывали нарекания от некоторых пастырей и мирян еще при советской власти. Вероятно, как и наручные часы, распространятся и наручные телевизоры, как изображения в мобильных телефонах. И об имеющих телефоновизор будут знать, где ты находишься и что смотришь.

Есть некие, «имущие образ благочестия, силы же его отвергшиеся», говорит апостол о безблагодатных носителях благочестивого образа (2 Тим. 3:5).

Итак, значит ли это, что мы должны отвергнуть все современные средства проповеди христианства, оснащенные электрическими механизмами, как не несущие благодати? Нет.

Развращает ли людей телевидение, радиовещание, кинематограф? Да. А нельзя ли чрез них творить противоположное? Могут ли они спасать души распространением слова Божия, но без благодати? Нет. Или лучше спросить: может ли быть в принципе – если передачи безблагодатны и неспасительны (за редким исключением, которое есть чудо) – православное телевидение, православное радио, православное кино?

Можно сказать, что передача по телевидению, например, пейзажа (изображение растительного мира) добротворно действует на человека. Значит, безвредное или даже добротворное действие, хотя и не спасающее от греха, оказывают на впечатлительные души телевизионные передачи, сделанные православными христианами. Воззрение даже на подобие иконы добротворно. Поэтому, не обольщая себя ложными надеждами, можно разрешить производство подобий икон: иконок «бумажных», телевизионных изображений икон, вообще виртуальных икон. Но это, по существу, будут картины, а не иконы. В Церкви есть чин освящения иконы, но не картины. Ибо пред иконою молятся, икону почитают, восходя от образа к первообразу, а пред картиною не молятся, но рассматривают ее – любуются ею или отвращаются от нее, – но изображенное на картине не есть икона. Так же как и статуи не являют образа, который возводит к первообразу молящегося. Статуи чувственны, слишком материальны, статуи плохи еще и тем, что, по существу, нельзя к Богу (Богочеловеку) подойти сбоку или сзади, это приближение к образу сбоку нелепо. Икона же всегда являет нам святой лик, а не затылок или «вид сбоку». Православным нелепость статуй понятна, даже очевидна.

Но возможно ли православное телевидение? Шире: возможны ли православные слесарные работы или православные токарные? Неужели профессии разделяются на православные и неправославные?

Не было в царской России «православного театра», и не только потому, что смотрение зрелищ запрещено правилами Церкви, но и потому, что нелепо разделять театры на православные и неправославные, то есть благодатные и спасительные во Христе и неспасительные, неблагодатные, потому что не является целью театра спасение душ человеческих от греха благодатью Божьей, ибо спасает души Бог, Христос, Церковь Его православная.

Итак, задача современного миссионера – спасая погибающих, не утерять благодати Божьей: «Спасая других, спасай свою душу».

Спасение душ не может быть механическим, бездушным, поэтому и музыкальных орудий в Церкви не было и нет уже две тысячи лет. Только по отпадении римских католиков от православия (завершившемся в 1054 году) у них появились музыкальные инструменты вместо духовных органов (душ и тел человеческих, славящих Бога), статуи и картины вместо икон. Они вообще заменили духовное душевным, а душевное плотским. Как сказал один православный иконописец о католических картинах эпохи возрождения (то есть возрождения язычества) с их упитанными телами: «У них мясо свисает с потолка и отваливается кусками».

«А как же печатание бумажных иконок?» – спросят некоторые.

Действительно: можно ли тиражировать святыню? Пьяный механик с сигаретой в зубах нажал на кнопку печатающей машины – и она отпечатала несколько тысяч икон на бумаге, на жести, на искусственном материале – на чём угодно. Скажут, что не механик ведь печатает, а машина. Да, об этом и речь, о механическом иконописце, неживом, бездушном. Здесь не идёт речь о печатании книг, потому что книжный текст очевидно не несет образа Божия, не выражает «образа благочестия» (даже художественно расписанные буквицы не являются иконами).

Итак, бумажные иконки – это иконы? Нет, после изготовления их на фабрике, например софринской, они еще не освящены. Требуется освятить их. А по освящении они – иконы святые? Такие же иконы, как рукописные? Нет, не такие же. Можно освятить любую вещь (кроме вещей, заведомо не подлежащих освящению; например, нельзя освятить электрический ток в проводах), можно освятить пищу и питие, они освящаются словом Божьим и молитвой. Священник освящает жилища, колодцы, поля, сады. Можно освятить и иконки. Но трудно найти человека, который бы старинную икону на дереве уравнял бы с иконкой на бумаге. Ведь, согласно чину освящения образа, освящается новописаная икона, созданная иконописцем: он постился и молился Богу, чтобы Бог помог ему, и его рукой водил ангел Божий, а механически тиражированная икона произведена без поста и молитвы к Богу.

По указу Священного синода запрещено продавать в храмах иконы, оттиснутые на жести, сказано: «Св. синод определением от 3.II–3.V 1902 года постановил объявить по духовному ведомству, чтобы иконы, печатаемые на жести, не были продаваемы в церквах, а равно и в лавках при церквах и монастырях (то есть во всех лавках, состоящих в ведении духовных учреждений» («Церковные ведомости», 1903). «Не должны быть также употребляемы в церквах православных иконы и отливные», то есть отлитые из металла, и проч. Этим постановлением Синода запрещается машинное, механическое изготовление икон и одобряется создание икон иконописцами (Булгаков С.В. Настольная книга священно-церковнослужителя).

Если запрещено продавать механически изготовленные иконы – значит, запрещено и приобретать их верным чадам Церкви?

Архимандрит Троице-Сергиевой лавры Венедикт (затем настоятель Оптиной пустыни, ныне почивший о Боге) так сказал мне о просфорах с изображенными на них преподобным Сергием и Пресвятой Богородицей: «Это новшество – то ли молиться на них, то ли вкушать их».

Вот к чему приводит небольшое, казалось бы, отступление от святого предания Церкви.

Механическое, автоматическое преумножение и распространение святыни лишает ее благодати. Но подобное же тиражирование произведений искусства приводит к уменьшению количества художников и их произведений. Певцы поют под фонограмму, на которой записано их исполнение, одну и ту же песню. У тысяч и тысяч людей в домах висит на стене одно и то же изображение «Мадонны». Если раньше, когда делали список иконы, снимали копию, то снятая копия не была во всем подобна подлиннику. Другими словами, раньше при копировании икон умножалось количество не копий икон, а подлинников, создавались новые подлинники икон. Но ныне при копировании механическом воспроизводится одно и то же изображение, и труд художника не требуется для воспроизведения оригинала.

Может быть, и об этом символически сказано в Откровении, где говорится о наказании Вавилону: «...Не будет уже в тебе никакого художника, никакого художества» (Откр. 18:22). В подлиннике стоит: «никакого искусника, никакого искусства».

Казалось бы, ныне расцвет музыкального искусства: появилось много ансамблей, хоров, появилось много новых музыкальных орудий, от столярной пилы до электронного терменвокса, – а искусства нет, и нет искусников в бедственном граде будущего.

Возглас в храме «оглашеннии изыдите!» напоминает нам, что не всем можно присутствовать на божественной литургии, молиться с верными, участвовать в святых таинствах. Да и верным не всем можно входить в алтарь. Это значит: показ по телевидению совершения святого таинства в алтаре, то есть заглядывание мирян и безбожников в алтарь чрез объектив фотоаппарата или телекамеры, есть, по сути, рассвятынивание святыни (профанация, или десакрализация, говоря языком учёных). Если подглядывать в замочную скважину грешно, то тем более грешно взирать непосвящённым на совершение святого таинства.

В церкви и дары освящения различны: у священника дар больше, чем у диакона, у епископа – больше, чем у священника. И святые Божии прославлены Богом различно, ибо и «звезда от звезды разнствует во славе» (1 Кор. 15:41).

Это значит, не одинаковую силу имеют проповедь святого угодника Божия и проповедь юного катехизатора. Не равную силу освящения имеет вода на столе, освященная как питие, и вода, освященная в храме на Крещение Господне по чину великой агиасмы.

То же можно сказать о святых иконах и об освященных иконках, о проповеди священника в храме и о проповеди по телевидению.

Поистине, в нашем миссионерстве не так велик недостаток в материальных средствах, как велик недостаток в людях, любящих Бога всем сердцем своим, всей душой своей и всем разумением своим, любящих ближнего своего как самого себя и во всем ищущих не своего, а Божьего.

Владимир Алексеевич Губанов, православный писатель