Роль нефтяной промышленности в «войне моторов», каковой была Великая Отечественная война, невозможно переоценить. От нее зависели военно-воздушные и танковые войска, военно-морской флот и автомобильный транспорт. Понятна и ответственность наркома нефтяной промышленности. На нем замыкались вопросы нефтеразведки и нефтедобычи, переработки нефти в бензин, керосин, солярку и мазут, производство нефтехимических материалов, производство нефтяного оборудования и даже строительство нефтепроводов.
Биография 34-летнего наркома нефтяной промышленности Ивана Корнеевича Седина (1906-1972) складывалась по трафарету того времени. Родился в бедняцкой казачьей семье в станице Кужорской Майкопского отдела Кубанской области, считал себя потомственным кубанским казаком. Отец его в 1914 году был призван в Русскую армию на Кавказский (Турецкий) фронт и погиб там в 1916 году. Иван – старший из братьев и сестер – был вынужден оставить учебу в церковно-приходской школе и с 11 лет пойти работать поденщиком на табачные и бахчевые плантации. В 1920 г. стал бойцом ЧОН (частей особого назначения), громил расплодившиеся в горах банды, через два года (в 16 лет!) стал командиром эскадрона (аналог капитана в пехоте) и за отвагу был награжден серебряной шашкой.
В 1924 г., после расформирования ЧОН, райком комсомола командировал его на учебу в Майкопский педагогический техникум, по окончании которого он работал заведующим школами в станицах, председателем Окружного союза работников просвещения. В 1931 – 1932 гг. учился в Академии коммунистического воспитания им. Крупской. Факультет, где учился Седин, расформировали и ему порекомендовали перевестись в Московский химико-технологический институт им. Менделеева. – это был главный поворот в его судьбе.
Уровень его знаний был, понятно, намного ниже, чем у других сокурсников, зато был очень сильный, упорный, целеустремленный характер, который позволил не только догнать товарищей, но и получить «красный» диплом, а в довесок к этому – еще на 3-м курсе быть секретарем комсомольской, позже и партийной организации института. Как ни относиться к этим должностям, но они, безусловно, – показатель способностей лидера. Декан факультета дал Седину такую характеристику: «Будучи студентом МХТИ, показал высокую академическую успеваемость, имеет оценки 100% хорошо и отлично, совмещая при этом учебу с большой общественной ответственной работой. Дисциплинирован, административных взысканий не имеет. Обнаружил умение самостоятельно работать с книгой. Проявил большие организаторские способности, является ударником учебы, ведущим за собой группу».
У студента Седина была еще и неработающая жена с двумя маленькими детьми, которых прокормить на стипендию было невозможно, и он получил разрешение директора института (тогда ректоры были только в университетах) совмещать учебу с работой на опытном заводе МХТИ, куда его пригласили на должность начальника цеха пластмасс. После института молодой инженер стал работать начальником цеха Химико-пищевого завода, потом его перевели заместителем начальника цеха Авиазавода №39, но на новом месте освоиться не успел – в апреле 1938 г. его вызвали в ЦК ВКП(б) и предложили перейти на партийную работу (попробуй отказаться!). Вскоре его утвердили 2-м секретарем Тамбовского обкома, а через месяц внезапно перевели в Ивановскую область, где «ежовцы» перестреляли абсолютно всё руководство области. В 1939 г. первого секретаря Ивановского обкома Седина избрали делегатом XVIII съезда ВКП(б), на съезде – членом ЦК, а затем наградили орденом Ленина за большие успехи в развитии текстильной промышленности области.
Так бы и двигаться Ивану Корнеевичу по партийной стезе, но в октябре 1939 г. произошел новый поворот – его, учитывая знания и опыт работы в химической промышленности, назначили заместителем наркома нефтяной промышленности – самогó Л.М. Кагановича, «железного Лазаря» (титул «железный » тот получил за то, что на любом участке своей работы он устанавливал жесткие военные порядки и получал требуемые результаты, широко используя и крутые меры: снятие с работы, исключение из партии, а то и аресты). Поскольку Каганович был одновременно членом Политбюро ЦК, заместителем председателя СНК (правительства) и наркомом путей сообщения, а технического (и даже общего среднего) образования не имел, основную часть работы тянул на себе Иван Корнеевич.
Семь месяцев совместной работы убедили Кагановича, что Седин вполне зрелый руководитель и может работать самостоятельно в качестве наркома. Уже в день назначения на новую должность, 3 июля 1940 г., Седин имел встречу со Сталиным (в присутствии Молотова, Кагановича, Берии и Хрущева), на которой доложил о причинах отставания отрасли и о мерах по исправлению ситуации, результатом чего стали постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О мерах подъема Грозненской нефтяной промышленности» и «О мерах усиления добычи и переработки нефти в Азербайджанской СССР». Дело стало выправляться: в 1940 г. добыча нефти достигла 31,1, а в 1941-м –33 млн. т.
Вообще развитию нефтяной отрасли в 1920-е годы внимания уделялось крайне мало (довольствовались тем, что досталось в 1917 г.), а в 1930-е уделялось недостаточно. Страна была слабо «моторизованной», главным горючим был уголь, и он стоял во главе угла. Свое упущение правительство обнаружило незадолго до войны, когда стала ясна ударная роль танков и авиации и когда стали массово выпускать самолеты с мощными двигателями, требующими высокооктанового топлива, объем производства которого был на очень низком уровне. В стране не было ни одной каталитической крекинговой установки для получения высокооктанового бензина. Решение этой трудной задачи было возложено на наркома Седина. Большую помощь ему оказали ученые во главе с академиком Зелинским (о нём см.), создавших новую технологию, которая подняла октановое число авиабензина с 60 – 65 до 78 (немецкие «Мессершмитты» летали не бензине с октановым числом 87). Да и того бензина было мало, и выпускники авиаучилищ имели налет не более 12 часов
Хотя первый год войны территориально мало затронул нефтяников, так как основные месторождения находились далеко от западной границы – на Кавказе, но в первый же месяц врагом было захвачено более 60% складов с горюче-смазочными материалами, и наркому пришлось вплотную заниматься эвакуацией нефтеперерабатывающих заводов из Одессы, Херсона, Одинцово, Туапсе, Белоруссии и т. д., организацией геологоразведки и бурения новых скважин в восточных районах («Второе Баку», Казахстан и Туркмения), организацией производства нефтепромыслового и нефтеперерабатывающего оборудования в новых районах и даже организации на ведомственных заводах «чужеродной» продукции: в Подольске – бронекорпусов и башен танков Т-60, на заводе «Борец» в Москве – установок для «Катюш» и т. д. Во время наступления немцев на Северном Кавказе в 1942 г. по его инициативе в г. Гурьеве (ныне Атырау на территории Казахстана) была построена перекачечная станция, что сократило и обезопасило путь нефтепродуктов к фронту на сотни километров.
В 1942 году враг захватил месторождения Майкопа и вплотную подошел к Грозному, многие скважины пришлось разрушить, а часть бакинских законсервировать, и 1943 год оказался самым тяжелым для нефтяников. Однако, несмотря на падение объема добычи нефти, поставки горючего для Красной Армии не только не сокращались, но по сравнению с предыдущим годом даже выросли: бензина на 10%, солярки в 2,3 раза, моторных масел в 1,7 раза. Происходило это за счет организации более глубокой переработки сырья и в условиях, когда Наркомат нефтяной промышленности потерял 20% кадрового состава. Огромна заслуга Седина и в том, что за все годы войны не было ни одного случая остановки промышленных предприятий из-за нехватки нефтепродуктов. «За особые заслуги в деле развития нефтяной промышленности в трудных условиях военного времени» 24 января 1944 года Иван Корнеевич был удостоен звания Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и Золотой медали «Серп и молот», а 30 ноября того же года он был отстранен от должности наркома и направлен в распоряжение ЦК ВКП(б).
В чем причина отставки, неясно до сих пор. Есть только версии. Одна считает причиной то, что президент АН СССР престарелый академик Комаров полчаса просидел в приемной наркома, на что пожаловался Сталину. Но эта версия маловероятна – Сталин такими наркомами не разбрасывался и, если Седин был действительно виноват, наказал бы его по-другому. Другая – версия Н.К. Байбакова, заместителя, а потом преемника Седина, объясняет отставку тем, что тот не был достаточно квалифицированным специалистом. Но версия, учитывая недавнее высокое награждение Седина, совершенно неправдоподобна. Есть и третья версия, того же Байбакова. Когда Иван Корнеевич был в Баку по нефтяным делам и встретился с местным диктатором Багировым (расстрелян в 1956 г.), тот якобы его «угостил» до бесчувственного состояния, о чем Багиров сообщил Сталину, и даже защита Маленкова Седину не помогла. И эта версия не убеждает. Известно немало случаев, когда Сталин использовал поговорку «Пей, да дело разумей». Две последние версии характеризует не с лучшей стороны скорее самого Байбакова.
Вскоре Ивана Корнеевича, учитывая опыт его работы в «текстильной» Ивановской области, назначили наркомом текстильной промышленности, а после слияния наркомата с тремя другими – заместителем наркома легкой и пищевой промышленности (А.Н. Косыгина). В 1949 г. за злоупотребление служебным положением его осудили на 6 месяцев исправительных работ с отбыванием наказания по месту новой службы и с вычетом 25% зарплаты. Злоупотребление заключалось в том, что личным распоряжением он выдал безногому инвалиду-фронтовику помощь в сумме 1000 рублей (примерно полтора месячных оклада рядового инженера), не проверив личность просителя. Тот оказался известным аферистом Вайсманом. (Факт этот свидетельствует не только об излишней доверчивости Седина, но и о похвально жесткой системе финансового контроля того времени за деятельностью госслужащих, полностью исключавшей коррупцию.)
Сразу после вынесения приговора И.К. Седина назначили директором завода пластмасс, с 1950 г. он работал директором Дорогомиловского химзавода, с 1959 г. – заместителем директора по научной (!) части Института нефтехимического синтеза Академии наук, а с 1965 г. и до конца жизни – директором НИИ лакокрасочных покрытий (ныне это НПО «Лакокраспокрытие») в г. Хотьково под Москвой. Он исключительно много сделал для превращения НИИ в ведущий научный центр страны, в мощное научно-производственное объединение: оснастил его лучшим оборудованием, опытные мастерские превратил в завод, привлек для работы талантливые научно-инженерные кадры. За эту работу он был награжден вторым орденом Трудового Красного Знамени. (В качестве комментария к версиям Байбакова заметим, что на должность замдиректора НИИ нефтехимии по научной работе вряд ли назначили бы человека, не знающего нефтехимии.)
Похоронен Иван Корнеевич Седин на Новодевичьем кладбище Москвы. Его именем названа улица в Хотьково, в развитие и благоустройство которого он вложил много сил и души. На здании техникума в Майкопе, где он учился, установлена мемориальная доска.
«Это был деятельный, много трудившийся нарком, общительный, демократичный, хороший оратор, жизнелюбивый, в определённой мере человек страстей, увлекался стихами Сергея Есенина, любил играть в шахматы», – вспоминали его сотрудники.
Валерий Васильевич Габрусенко, публицист, кандидат технических наук, доцент, член-корреспондент Петровской академии наук
Мемориальная доска на здании техникума в Майкопе
