Хрущёв сфабриковал обвинения против Сталина

В советской истории мало найдется документов, которые произвели бы такой разрушительный эффект, как знаменитый «закрытый доклад» Никиты Хрущёва на XX съезде КПСС в 1956 году. Десятилетиями этот текст считался смелым разоблачением сталинских преступлений. Но американский историк Гровер Ферр провел беспрецедентное исследование и пришел к ошеломляющему выводу: обвинения Хрущёва оказались ложью.

Разоблачение разоблачителя. Ферр проанализировал каждое утверждение «закрытого доклада», которое можно проверить по документам. Результат оказался сенсационным: «Из всех утверждений, напрямую «разоблачающих» Сталина или Берию, не оказалось ни одного правдивого. Среди всех тех, что поддаются проверке, лживыми оказались все до единого», — пишет американский исследователь в своей книге «Антисталинская подлость».

Это открытие переворачивает наше понимание советской истории. Получается, что Хрущёв выступил на съезде не с разоблачением реальных преступлений, а с тщательно сфабрикованной ложью. Но зачем первому секретарю ЦК понадобилось такое масштабное искажение исторической правды?

Скрытые мотивы Хрущёва. Ферр задается вопросом: если все обвинения против Сталина оказались выдумкой, значит, у Хрущёва были совершенно другие, тщательно скрываемые причины для этого выступления. Историк называет это «по-настоящему секретным докладом, который так и остался непроизнесенным».

Первая и очевидная причина — Хрущёв стремился замести следы собственного участия в массовых репрессиях 1930-х годов. Будучи первым секретарем в Москве, а затем УССР, он лично санкционировал казни десятков тысяч людей. Переложив всю вину на покойного Сталина и запустив кампанию реабилитаций, Хрущёв пытался избежать разоблачения собственной роли в массовых репрессиях.

Но была и более глубокая причина. Российский историк Юрий Жуков выдвинул гипотезу, которую Ферр считает наиболее убедительной: Хрущёв хоронил демократические реформы, которые планировал Сталин в последние годы жизни.

Похороненная демократизация. Мало кто знает, Сталин и его сторонники разрабатывали план масштабной демократизации СССР Ключевым элементом должны были стать всеобщие альтернативные выборы с выдвижением нескольких кандидатов на одно место. Власть постепенно передавалась бы от партийного аппарата к избираемым Советам.

Сразу после смерти Сталина в марте 1953 года эта тема снова стала актуальной. Уже в мае был принят документ, лишавший партийных функционеров дополнительных выплат — это ставило их по зарплате намного ниже госслужащих того же ранга. Документ продвигал Маленков, один из сторонников реформ.

Но через несколько дней после ареста Берии Хрущёву удалось восстановить привилегии партноменклатуры. А через три недели был воссоздан пост Первого секретаря ЦК, на который избрали самого Хрущёва. Партаппарат вознаградил «своего человека», защитившего их привилегии.

Возвращение партократии к власти. «Вот в этом-то возвращении партаппарата к власти и кроется истинный смысл XX съезда. А необходимость скрыть это вынудила отвлечь внимание от настоящих событий, сосредоточить его на прошлом с помощью закрытого доклада», — резюмирует Жуков.

Ферр показывает: сталинские реформы освободили бы партию от несвойственных ей хозяйственных функций, превратив ее в политическую организацию преданных коммунистов вместо сборища карьеристов и корыстолюбцев. Но первые секретари, подобные Хрущёву, этого не хотели — они стремились увековечить собственные привилегии.

Тайна массовых репрессий. Ферр выдвигает смелую гипотезу: а что, если Хрущёв сам был участником заговора против советской власти в 1930-е годы, но остался неразоблаченным? Историк отмечает странные факты. Многие первые секретари, организовавшие массовые репрессии в своих регионах, были арестованы и казнены. Эйхе, Постышев, Кабаков обвинялись в участии в заговорах. А Хрущёв не только избежал обвинений, но еще и получил повышение.

Известно, что Бухарин на процессе 1938 года не назвал всех заговорщиков. Он начал давать показания о Тухачевском только после ареста маршала. По словам Фриновского, Бухарин знал о заговорщической деятельности Ежова, но молчал о нем. Мог ли среди неназванных имен быть Хрущёв?

Ферр указывает: версия о Хрущёве как глубоко законспирированном заговорщике объясняла бы его активное участие в массовых репрессиях. Как и Ежов с Фриновским, он мог стремиться предстать перед руководством «преданнейшим из преданных», скрывая под этой маской собственные заговорщические планы.

Фальсификация истории. Для подготовки «закрытого доклада» Хрущёв организовал настоящий заговор внутри партийно-государственного аппарата. Комиссию Поспелова, генерального прокурора Руденко, архивистов, следователей — всех привлекли к масштабной фабрикации псевдоисследований. Одновременно шло уничтожение неугодных документов.

Ферр приводит пример Бориса Викторова — юриста, участвовавшего в реабилитациях. В 1988-1990 годах он опубликовал статьи о невиновности маршала Тухачевского. Но Викторов цитирует сомнительные документы и замалчивает убийственные свидетельства, с которыми наверняка был знаком. Он выдает себя как соучастник хрущёвской фабрикации.

Участники этого заговора дали клятву молчания и неукоснительно соблюдали ее. Членам Президиума ЦК перекрыли доступ к архивным делам. Масштабы изысканий и «расчистки» архивов были титаническими — уничтожались не только документы о роли самого Хрущёва в репрессиях, но и свидетельства, разоблачающие ложь «закрытого доклада».

Особая преданность Бухарину. Любопытная деталь: среди всех осужденных на московских процессах Хрущёв особенно настаивал на реабилитации именно Бухарина. Документ о реабилитации был даже подготовлен и подписан, но в последний момент Хрущёв отступил, сославшись на возражения руководителей зарубежных компартий.

Откуда такая преданность Бухарину, пронесенная через два десятилетия после его казни? Ферр предполагает: возможно, речь идет не просто о приверженности идеям бухаринизма, а о чем-то большем. Хрущёв мог быть связан с Бухариным по заговорщической линии.

Политическая катастрофа. «Закрытый доклад» поверг мировое коммунистическое движение в глубочайший кризис. Защитники Хрущёва утверждали: XX съезд был необходим для оздоровления, нужно было безжалостно вырезать раковую опухоль с тела коммунизма. Миллионы людей во всем мире верили: общество, которое назвало и осудило совершенные преступления, обладает силой духа идти вперед к светлому будущему.

Но исследование Ферра разрушает эти иллюзии. «Такое ничем не стесненное надругательство над правдой несовместимо ни с марксизмом, ни с какими бы то ни было высокими побуждениями. Никакие созидательные, демократические принципы не могут зиждиться на лжи», — пишет историк.

Вместо возрождения коммунистического движения Хрущёв приступил к его уничтожению. Он сорвал маску честного коммуниста и предстал политическим горе-руководителем, алчущим личных выгод и скрывающим лживую натуру за официальной миной. А с учетом убийства Берии в 1953 году — еще и политическим головорезом.

Переоценка эпохи. Работа Ферра заставляет по-новому взглянуть на противников Хрущёва. Молотов и Каганович пытались убрать его в 1957 году, но потерпели поражение. Несмотря на все ошибки, будучи глубокими стариками, они предстают в воспоминаниях людьми, беззаветно преданными коммунистическим идеалам.

Правда, они поддержали основные положения хрущёвской критики Сталина. Ферр объясняет это тем, что у каждого были свои сомнения в правильности прежней политики. К тому же обстоятельства репрессий 1930-х годов не были им известны в полном объеме — застигнутые врасплох, они не смогли дать отповедь хрущёвской лжи.

Мошенническая природа «закрытого доклада» требует полного пересмотра сталинского периода советской истории. Сталин, освобожденный и от «культа личности», и от хрущёвских наветов, заслуживает занять центральное место в истории коммунистического движения. Не как безгрешный идол и не как кровавый тиран, а как реальная историческая фигура со всеми сложностями и противоречиями эпохи.

Впервые опубликовано в Дзене на канале «История: простыми словами»