Сила и слабость реакционной модели консерватизма

Как сообщалось, во вторник, 24 марта, в Московском доме национальностей состоялся круглый стол «Константин Петрович Победоносцев – великий русский мыслитель и государственный деятель» из цикла «Русские мыслители о судьбе и предназначении России».

Организаторами мероприятия выступили Фонд славянской письменности и культуры и Информационно аналитическая служба «Русская народная линия».

Предлагаем вниманию читателей доклад философа, кандидата социологических наук, координатора экспертного совета ООД «Русская Мечта» Сергея Дмитриевича Баранова:

По традиции нашего цикла о русских мыслителях, отмечу смысловую доминанту творчества Победоносцева. Такой выступило правоведение. Если доминантой Данилевского были биология и ботаника в проекции на историю, у Панарина политическая философия в плане идей, у Кожинова, Леонтьева и Розанова – литература, то К.П. Победоносцев был правоведом, точнее, цивилистом, специалистом по гражданскому праву. Нормативность, утверждения правоты порядка, стали основой его мышления и государственного подхода. Именно в отношении к обычным людям, подданным, отношениям государства и общества. К тому же как профессор, Победоносцев был не просто цивилистом, а своего рода законоучителем, утверждающим истину закона, морали и порядка. Для России с относительностью права это очень своеобразно.  Он был активным сторонником модели самодержавия, которое можно назвать и народным, но и бюрократическим, не зависящим от народа. Как бы некоторые назвали Победоносцева сегодня, монархическим и суверенным «этатистом».

Второй момент, - среди русских мыслителей К.П. Победоносцев обладал исключительно высоким государственным статусом, которого не было у других, также находившихся на государственной службе, он имел звание статс-секретаря, позволявшее делать доклады на высшем уровне, - монаршей особе. Он имел доступ к высшей власти. Хотя он и не был безусловным. Поэтому Победоносцев и оказал влияние на образ или характер, «дизайн» политического и исторического периода России с 1880-хх годов. В свою очередь, противники стали использовать искажённый мифологизированный образ Победоносцева для очернения всего этого периода, о чём скажу чуть ниже.

Теперь об идейных взглядах Победоносцева. Их обычно характеризовали как реакционные. Победоносцев – реакционер. Слово «реакционер» использовалось либералами и левыми как негативный ярлык. Но это скорее не ярлык, а довольно точное и объективное наименование его позиции и взглядов в зрелый период. Реакционер – это своего рода практическая философия, которую нужно понять. В чём она состоит? Лучше сформулировать её на контрасте, в сравнении.

Консерватизм или правое мировоззрение по отношению к ходу истории можно разделить на три вида: 1) обычный консерватизм (либерал-консерватизм); 2) революционный (динамический) консерватизм; 3) реакционность («реакция»).

Первый вид – обычный консерватизм или либерал-консерватизм. Это дрейф по течению истории. Просто сохранение, «консервация» существующих форм, с некоторой оптимизацией управления. Изменить ход истории консерваторы изменить не могут, и в этом плане отдаются инициативе либералов, «подтормаживая» их изменения. К либерал-консерваторам принадлежало большинство господствующего и правящего класса Российской империи в эпоху деятельности Победоносцева. Та, самая бюрократия, которую он не любил. Это прагматики и центристы, занятые, в основном своими интересами и делами. И сегодня они составляют большинство в правящем классе России.

Другой вид – противоположный. Это то, что позже назвали консервативными революционерами. Или в мягкой форме, динамическим консерватизмом. Они выступают за радикальное переустройство общества в соответствии с правым мировоззрением. Это может быть и революция сверху, и снизу, и одновременно, и по частям; по-разному. Эта форма консерватизма способна оседлать ход истории, изменить на противоположный вектор, но с учётом развития общества, исторического процесса, который часто революционен.

Наконец, третий вид, это реакционеры, к которому и принадлежал К.П. Победоносцев. Он самый малочисленный вид среди господствующих слоёв. В реакционном спектре наиболее близким к нему мыслителем является К.Н. Леонтьев, при различии их взглядов и личностей. Суть его состоит в обратной реакции – демонтаже, ликвидации тех черт устройства, которые считаются вредными. Кардинально другого не создаётся. Для способа действия реакции используется метафора К.Н. Леонтьева о «подморозке» России. Слова о подморозке приписывались и Победоносцеву в частном порядке. Подморозка уничтожает образовавшуюся социальную и антикультурную гниль в обществе, вредителей.

Смысл реакции негативный, она не предполагает создания чего-то совершенно нового, что вообще считается лишним и опасным. Своего рода отказ от иллюзии неомании, - с созданием нового мир лучше не станет с духовной, моральной (а Победоносцев правовед-моралист) и религиозной точки зрения. Это своего рода негативная позиция, позиция недеяния в смысле нового, отказа от создания лишних черт, которые вряд ли будут лучше и полезнее. При этом она субъективно самодостаточная в абсолютно позитивном и доверительном взгляде на мир. Эта последовательная позиция очень привлекательна для людей с правым традиционалистским православным мировоззрением. Сторонников у Победоносцева было немало в разных, в том числе, и нижних слоях Российской империи. Больше, чем принято думать. Тем не менее, она вошла в противоречие с православной Россией, как епископатом, так и Россией низов, «народного Православия»; что любопытно и симптоматично, почему?

Реакция, тем более, адекватная «реакция», может быть очень даже эффективной для стабилизации ситуации и сохранения контроля государства, передышки. Там было в начале 1880-хх после убийства Александра II и воцарения Александра III. Элементы реакции используются и другие периоды российской истории. И сегодня тоже. Однако её эффективность ограничивается тактикой, каким-то периодом. Стратегически, длительно, она бесперспективна. Всю жизнь сложно прожить и действовать в реакции. Ведь нужно что-то строить, творить цивилизационной волей. В какой-то момент власти нужно очень быстро перейти к консервативному революционному динамизму (а не просто к либеральному консерватизму и «развитию» чего-то).

Реакция не способна изменить ход истории, и легко становится негативным мифом для врагов, как в либеральном, левом, так и в либерально-консервативном лагерях. Это и показал опыт Победоносцева, к которому Александр III перестал прислушиваться с конца 1880-хх годов. В дальнейшем его меры лишь привели к ускорению социальной революции в царствование Николая II, которая была неизбежна в России, которую предчувствовали почти все мыслители круга Победоносцева. Но это могла быть и революция «сверху».

Проблема в чём: исторический процесс по своей природе революционен, независимо от воли революционеров или реакционеров. Повреждённая тварная природа человека и общества вызывает развитие, и оно носит революционный и объективный характер. Периоды затишья и эволюции сменяются кризисами. О теории объективного и субъективного мирового революционного процесса было очень много наработано у советских марксистов.

Развитие России и мира в эпоху Победоносцева было революционным и очень быстрым. Экономическое, демографическое, технологическое развитие происходило скачкообразно. За одно поколение удваивалось население России, которому нужны были ресурсы для жизни, и удваивался ВВП тоже. В России сложилась зрелая и развитая национальная и цивилизационная культура, сложилась большая русская нация. Резко усилились социальная мобильность и запросы. Всё это не умещалось в старые формы империи. Как всё это подморозить?

Российская империя стала очень сильным самостоятельным цивилизационным государством. При Александре III сложилась чёткая национально-ориентированная политика и модель России, которая противоречила мировой капиталистической олигархии Запада. Она кардинально отличалась от модели Николая I, которая была компромиссной и дружественной к западным элитам, со Священным союзом. Два последних российский царя, Александр III и Николай II, в отличие от предыдущих, были русскими по этническому профилю и своим убеждениям, своей политике; говорили по-русски. По этой и другим причинам Российская империя была «приговорена» западной олигархией к уничтожению через революцию. Это решение могло быть принято где-то как раз на рубеже 1880-1890 гг.  

Смогла ли политика и модель К.Н. Победоносцева ей воспрепятствовать? Очевидно, что нет, и даже наоборот. Перескочить яму русской истории можно только путём консервативной революции сверху в опоре на союзников снизу. Как мы видим, власть была не готова к этому, возвратясь после подморозки в режим либерал-консерватизма (С.Ю. Витте и другие). Обдумывая этот исторический опыт, нужно иметь в виду, что сегодня мы живём в гораздо более быстром мире, хоть у нас нет такого мощнейшего социально-демографического давления снизу, как тогда. Но нет и двух десятилетий в запасе.

А.Ю. Полунов чуть ранее назвал К.П. Победоносцева народником по духу и взгляду. В широком смысле, наверное, соответствует истине. Если считать, а это правильно, народниками также различные правые течения: русских почвенников, славянофилов, немецких фёлькиш, так или иначе ориентирующих на национальный дух. Но если сравнивать с либеральными, левыми, радикальными, практическими народниками, условными «народовольцами», то нет. В собирательном смысле народничества, наверное, Победоносцев - «народник-этатист самодержавия».

В заключение отмечу, что из практического наследия К.П. Победоносцева как обер-прокурора Синода очень актуально в современной России. Это ставка на массовое православное образование, церковно-приходские школы. Здесь Победоносцев превзошёл себя; он уже не реакционер, а революционный консерватор, создающий новый массовый институт общества. Жизненно важно, как уже отметили, именно начальное духовное образование. Речь может идти не только о дополнительном образовании в приходах, но и о православных школах полного цикла. Есть же опыт православных гимназий и лицеев. Их очень много за границей, в самых разных странах. Как сказал один из докладчиков на наших конференциях по развитию российской цивилизации, массовые православные школы – это то немногое, что можно и нужно сделать российской власти для цивилизационного образования, дающего первичную духовную цивилизационную инициацию детей, до того, как они попадут в лапу цифровой антикультуры. Метафизическая мировоззренческая культура создаст у них задел мощного научного, технического и гуманитарного мышления вместо тупого копирования.