Читавшие ставшую уже классической сказочную повесть Александра Волкова «Волшебник Изумрудного города» наверняка помнят, что одним из её героев был Гудвин, которого все считали великим и ужасным волшебником. Именно к нему ради исполнения своих желаний шла дружная компания, состоящая из Элли, Тотошки, Страшилы, Железного Дровосека и Трусливого Льва. В итоге он оказался совсем и не ужасным. Более того, он даже не был волшебником, а всего лишь ловким фокусником, но, несмотря на это, ему удалось исполнить заветные мечты главных героев. Правда, сделано это было не при помощи волшебства, а благодаря их собственным усилиям и вере в себя. Дабы статья не была слишком серьёзной и скучной, давайте позволим себе сперва немного похулиганить, сравнив Великий пост с Гудвином, а уже потом порассуждаем на эту тему более серьёзно.
Пост и Гудвин. Первое сходство напрашивается само собой: оба великие. Величие Гудвина нельзя ставить под сомнение, поскольку он смог помочь каждому, кто к нему пришёл. Вторая похожесть уже не столь очевидна, но мы, как сертифицированные сказковеды, не упустим её из вида: Гудвин только казался ужасным, а на самом деле таким вовсе и не был. Пост у многих тоже вызывает негативные эмоции. А как иначе-то, если нельзя ни развлекаться, ни гамбургер съесть? Мы ведь так устроены, что нас хлебом не корми, дай только покуролесить, да колбасы поесть. На самом же деле отказать себе на относительно непродолжительный период в любимой пище и увеселительных мероприятиях вовсе не так сложно, как может показаться – главное, начать. Об этом в один голос говорят многие святые отцы, а кому уж доверять-то, если не им?
Вот мысли святителя Игнатия (Брянчанинова) на этот счёт: «Первоначально оно (тело – комментарий автора) с трудом подчиняется врачеванию и насилию поста; первоначально оно возмущается против установления поста, восстановляет против него дух наш, вооружается против него различными умствованиями, почерпнутыми из лжеименного разума; но, будучи укрощено и уврачевано постом, оно уже ощущает и мудрствует иначе».
Вторит ему и преподобный Феофан Затворник: «Труд сей кажется трудным, пока не вступим в него. А как только начнём трудиться, вся трудность его исчезнет».
При этом глупо отрицать: попоститься семь недель – это всё-таки не на пляж сходить и коктейль заказать, определённые усилия приложить всё-таки придётся. А как иначе-то, когда Господь наш Иисус Христос сказал: «Царство Небесное силою берётся, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11:12)?
Впрочем, к труду абсолютное большинство из нас привыкло, о чём зачастую даже не задумываемся. Ведь вставать каждый день в семь-восемь утра, добираться по пробкам до работы, проводить на ней восемь часов, а потом посвящать время приготовлению ужина, стирки и уборки – это ведь весьма тяжёлый труд, которым при этом занимаются многие из нас. Если мы прилагаем столько усилий ради того, чтобы провести в комфортных условиях ближайший месяц, то, как не потрудиться-то несопоставимо меньше ради вечной участи души? Именно на этом моменте в своей проповеди делает упор святитель Феофан Затворник: «А хоть бы и в самом деле трудно кому: можно ли ставить сие на вид, помышляя о том, что даётся за сей малый труд?! … погибельные разве не несут труда и тяготы? О, сколько, да и какого ещё! Так не выходит же ли, что в пагубном труде пребывать мы готовы, а о труде спасительном и слушать не хотим?»
На Руси православная вера живёт уже более десяти веков, за это время постилось огромнейшее количество наших соотечественников, именно в вере наша связь с предками. Так давайте же, как и призывал великий полководец Александр Суворов, на деле покажем, что мы русские! А доказать это мы сможем честным отношением к посту.
А как же именно заставить себя попоститься? Для этого имеет смысл подумать о тех благах, которые мы можем получить за относительно небольшой труд, если отнесёмся к нему должным образом. В этом поможет преподобный Феофан Затворник: «Чего требует пост? Покаяния и исправления жизни. Что даёт? Всепрощение и возвращение всех милостей Божиих. Что обещает? Радость о Духе Святом здесь и вечное блаженство там».
Собственно, это и есть третье сходство: пост, как и Гудвин, помогает реализовать заветные желания, причём делает это не при помощи волшебства, а благодаря нашим усилиям и вере в себя. Кроме того, важно попытаться представить, какие мысли могут у нас быть в смертный час. Их прекрасно иллюстрирует тот же святитель: «Стань у своего одра смертного и рассуди: может ли совесть твоя обещать тебе благой исход, если тотчас застанет тебя таким, каков ты теперь? Если не может, то наперёд знай, что в ту минуту ты готов будешь зараз поднять тяготу десяти, сотни, тысячи постов, чтоб только улучить помилование; и не дано тебе будет сие. Так вместо того, чтоб тогда испытать такой горький отказ, вот даётся тебе пост, которого и одного достаточно для получения помилования: вступи в него бодренно».
Главный смысл поста. Достаточно широко распространены два противоречащих друг другу мнения о посте:
Пост — это ограничения исключительно в пище.
В пост можно есть что угодно, главное – поменьше грешить.
В своих проповедях Святейший Патриарх Кирилл указывает на ошибочность обеих позиций. По его утверждению, Святая Четыредесятница дана нам, чтобы подумать о своей жизни, отвлечься от стремительного темпа, суеты; поразмыслить, как измениться к лучшему; порассуждать наедине с собой, что мы совершаем доброго и достаточно ли этого для спасения, что совершаем злого. Итогом же подобных дум должен стать план развития в себе добродетелей и избавления хотя бы от нескольких страстей.
Разумеется, план, который никогда не будет реализован, хоть и не беспощаден, но бессмысленен (мимоходом в качестве приятного сюрприза для поклонников творчества Александра Сергеевича сравнили и план с бунтом, чтобы пост с Гудвином не чувствовали себя одиноко), а потому в пост крайне важно вести усиленную борьбу со страстями. На самом деле это проще, чем может показаться. Вот захотелось кого-то осудить, а ты сдержись: не произноси ни единого плохого слова о человеке, переведи разговор на другую тему. Или пришли в голову мысли о том, что начальник придумал полную чушь, на которую заставляет тратить время самого ценного сотрудника (само собой, под ним мы подразумеваем себя), и по громкоговорителю эти самые мысли уже зовут горячее желание поспорить с руководством – а ты вместо препираний скажи гордости «цыц» и отправься выполнять полученное распоряжение.
Конечно, приведённые примеры несопоставимы с теми подвигами, которые брали на себя подвижники, но ведь сделать совсем немного – лучше, чем не сделать ничего. Как писал Фёдор Михайлович Достоевский: «Если вы ничего не будете делать, то и умрёте, ничего не сделав; а тут всё-таки хоть капелька первого шагу; один атом, но всё-таки больше, чем ничего».
О необходимости приложить в пост более серьёзные усилия к борьбе со страстями рассуждал и преподобный Феофан Затворник: «Заставьте поститься и душу: отсекайте пожелания, подавляйте возникновение страстных движений — гнева, осуждения, возношения, корысти, неуступчивости и прочего. … Когда сделаете так, свяжете тем душу. И она, привыкшая к вольнодвижениям и вольнодействиям, ощутив на себе узы, начнёт томиться, как в неволе, и поднимет вопль недовольства. Но не ослабевайте в самопринуждении. … Будут возбуждаться страсти, — бери их твёрдой рукой, вырывай и бросай за ограду сердца, — и с радостью это твори, ведая, что этим показываешь Господу Всеведующему верность свою — искреннюю, — а не поддавайся страсти, как бы льстиво не подступала она».
Вторит ему и святитель Игнатий (Брянчанинов): «Как на ниве, тщательно обработанной земледельческими орудиями, но не засеянной полезными семенами, с особенною силою вырастают плевелы, так в сердце постящегося, если он, удовлетворяясь одним телесным подвигом, не оградит ум подвигом духовным … густо и сильно вырастают плевелы самомнения и высокомудрия. Высокомудрие и самомнение в безрассудном, жёстком постнике всегда соединены с уничижением и осуждением ближнего».
Так может тогда действительно в пост сконцентрироваться на борьбе со страстями, а для того, чтобы на это были силы, утроить потребление стейков и пирожных? Именно так, по словам Святейшего Патриарха Кирилла, и рассуждает часть прихожан: «Говорят, неважно, что есть; важно, что внутри. Еда – второстепенна, главное … плохого не делать, никого не обижать».
В своей проповеди он объясняет, что так не получится, люди рассуждают подобным образом не из-за того, что действительно хотят сфокусироваться на избавление от грехов, а из-за того, что хотят оправдать в собственных глазах отсутствие воли, способности на семь недель ограничить себя.
Практика, по словам Святейшего, показывает, что люди, не ограничивающие себя в еде, и по-другому не постятся (не отказываются от развлечений, не уделяют больше внимания творению добрых дел). И ведь действительно – дело во многом не в самой пище, а в способности добровольно ограничить себя, управлять своими желаниями и страстями. Если человек не может на полтора месяца отказать себе в любимых блюдах, как он заставит-то себя бороться со страстями?
Как сказал Патриарх, ограничения в еде – это самовоспитание, они помогают вырабатывать навык самоограничения, столь необходимый каждому человеку, поскольку именно он помогает бороться со страстями и укрепляет духовные силы. И как же нам, чадам Русской Православной Церкви, не внять словам её главы? Тем более, что его наставления схожи по смыслу с поученьями святых отцов.
Допустим, святитель Феофан Затворник тоже убеждён, что в постное время стоит ограничить себя в пище: «"Не то, что входит в уста, оскверняет человека; но то, что выходит из уст, оскверняет человека" (Мф.15:11). Сказал <Господь> это для того, чтобы, постясь, мы не ограничивались одним малоедением или сухоядением, но заботились при этом и душу свою держать в посте, не поблажая её пожеланиям и страстным влечениям. И это главное. Пост же (имеются в виду ограничения в еде – комментарий автора) служит могущественным тому средством. Основа страстей в плоти; когда измождена плоть, тогда словно подкоп подведён под страсти и крепость их рушится. Без поста же одолеть страсти – было бы чудом, похожим на то, чтобы быть в огне и не обгорать».
Связь между ограничениями в пище и способностью противостоять страстям очевидна и для святителя Игнатия (Брянчанинова): «Ум, этот царь в человеке, если желает вступить в права своего самодержавия и сохранить их, должен прежде всего подчиниться закону поста (и здесь речь идёт об ограничениях в еде – комментарий автора). Только тогда он будет постоянно бодр и светел; только тогда он может властвовать над пожеланиями сердца и тела. … Несоблюдающий умеренности и должной разборчивости в пище, не может сохранить … целомудрия, не может обуздывать гнева, предаётся лености, унынию и печали, делается рабом тщеславия, жилищем гордости, которую вводит в человека его плотское состояние, являющееся наиболее от роскошной и сытой трапезы. …
"Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объедением и пьянством" (Лк.21:34), завещал Господь. Объедение и пьянство сообщают дебелость не только телу, но уму и сердцу. … Очищенный постом – смирен духом, целомудрен, скромен… способен к духовным подвигам. … От угождения чреву отягощается, грубеет, ожесточается сердце; ум лишается лёгкости и духовности; … Только при помощи поста (не поверите, но и здесь говорится об ограничениях в еде – комментарий автора) мы можем противостать увлекательной силе земных наслаждений; только при помощи поста мы можем разорвать союз с грехом; … При насыщении тела сердце наше не может не порождать блудных ощущений, а ум – блудных помыслов и мечтаний, которые силой своей и увлекательностью способны изменить самое решительное благое произволение, склонить его к услаждению грехом».
Более того, он подчёркивает, что именно добровольное стеснение себя в пище даёт нам силы достаточно легко отгонять бесов, которые внушением греховных помыслов стремятся заставить человека пойти на поводу у страстей: «Причина действия поста (как считаете, уж не об ограничениях ли в еде здесь говорит святитель? – риторический вопрос автора) на духов злобы заключается в его сильном действии на наш собственный дух. Укрощённое постом тело доставляет человеческому духу свободу, силу, трезвенность, чистоту, тонкость. Только в таком настроении дух наш может противостать невидимым врагам своим. … Падший ангел, приступая к постящемуся человеку, уже не видит того вещественного преобладания, которое ему вожделенно и нужно; уже он не может возмутить крови, благодетельно прохлаждённой постом; уже он не может возбудить плоти … обузданной постом; уже не повинуются ему ум и сердце, ощутившие по причине поста особенную духовную бодрость. Увидев сопротивление, гордый падший дух отступает, потому что он не терпит сопротивления и противоречия. Он любит немедленное согласие, немедленную покорность».
Золотая середина. Но и переусердствовать не стоит: Господь не требует, чтобы мы в пост съедали максимум пятьдесят граммов хлеба за неделю, доводя себя до изнеможения. Конечно, надо питаться так, чтобы оставались силы вести нормальный образ жизни: трудиться, заниматься спортом, гулять, читать духовную литературу. На это обращает внимание святитель Игнатий (Брянчанинов): «Неумеренный пост, то есть продолжительное излишнее воздержание в пище, не одобряется святыми отцами: от безмерного воздержания и происходящего от него изнеможения человек делается неспособным к духовным подвигам, часто обращается к объедению, часто впадает в страсть превозношения и гордости».
Конечно же, не надо отказываться от мяса и других продуктов тем, у кого это может привести к проблемам со здоровьем, беременным девушкам и кормящим мамам. Но подобные вещи работают лишь в том случае, если у человека реальный медицинский диагноз, а не острая вспышка желания понежить своё тельце.
Об этом рассуждает преподобный Феофан Затворник: «В ограничениях поста снимается обязательство его с тех, на которых постное действует разрушительно, потому что пост установлен не тело убивать, а страсти умерщвлять. Но если перечислить таковых добросовестно, то окажется такая их малость, что и в счёт их нечего ставить. Останется один резон — нехотение. Против этого спорить нечего. И в рай не возьмут против воли; вот только когда осудят в ад — хочешь не хочешь, а ступай; схватят и бросят туда».
Зная всё это, имеет смысл хотя бы семь недель из пятидесяти двух (процент не такой уж и высокий) посвятить усиленному совершению добрых дел, чтению духовной литературы, духовным размышлениям и борьбе со страстями. А сделать это на достойном, а не карикатурном уровне возможно только при ограничении себя в пище. Даже в Великую Отечественную войну наши соотечественники, находившиеся в блокадном Ленинграде, постились! Конечно, не все, но, тем не менее, это было.
Вот фрагмент письма Марии Николаевны Соколовой, написанного из взятого фашистами в кольцо города, подтверждающий сей факт: «В прошлый Великий пост решила я отделять раз в день от своего кусочка хлеба маленькую дольку, может быть граммов 15-20, для нищих. Этому последовал потом Женя, так что эти кусочки мы могли подать случающимся нищим. Главная трудность была не в том, что голодно после: такой крошкой все равно не наешься, но трудность сделать именно так, как решила».
Вы только представьте: кругом люди каждый день умирают от голода, трупы лежат на улицах, ведь ни у кого нет сил их похоронить, никто не знает, доживёт ли он сам до вечера – и в таких нечеловеческих условиях люди находят силы отказать себе в еде, чтобы помочь нуждающимся! Как после такого не попоститься нам, когда в магазинах настолько богатый выбор постных блюд, что под их весом гарантировано сломается и самый прочный стол, а у большинства из нас куда больше возможностей, чтобы помочь ближнему?
Александр Александрович Рогов, православный публицист
