Зачем нужен «Max»?

В современной повестке, связанной с крахом глобалистского проекта и спешным сколачиванием на его обломках макрорегионов или котерий (от французского coterie — ватага, компания), тема цифрового суверенитета становится едва ли не ключевой.

Курс на цифровую автономию — это путь, по которому Россия движется хоть и медленно, но неуклонно. Понятие цифрового суверенитета многогранно: это и станки на заводах, и оборудование в больницах, и системы обеспечения в ракетных шахтах. Однако есть у него сторона, обращённая непосредственно к обществу. Речь о социальных сетях, платформах для общения и так называемых мессенджерах.

Принцип суверенизации цифрового пространства подразумевает, что инфраструктура, опосредующая публичное взаимодействие и хранение данных, должна быть в национальной юрисдикции.

Охрана цифровых границ — это вопрос национальной безопасности. И не только потому, что мы живём в эпоху гибридных и прочих информационных войн.

Неподконтрольные цифровые платформы могут работать не только как сверхэффективный рупор вражеской пропаганды, но и как высокоточное оружие. Ярчайший пример — теракты против иранских учёных-ядерщиков. Расследование показало, что спецслужбы Израиля использовали данные из приложения «Ватсап». Информация о геолокации и маршрутах иранских специалистов передавалась в режиме реального времени в штаб «Моссада», откуда последовала команда для нанесения ударов в определённое время по определённым точкам в пространстве. Это уже не кибершпионаж — это кибертерроризм.

Разрешая действовать на своей территории подобным априори террористическим сервисам, государство добровольно предоставляет противнику инструменты для «цифрового снайпинга» в отношении своих граждан, особенно занятых в стратегических и оборонных сферах.

Не все разделяют представления о «мировом правительстве». Но технологическая архитектура глобальных цифровых корпораций говорит сама за себя, и она красноречивее любых теорий. Их фундаментальная стратегия основана на максимальном сборе и агрегации данных. Не только наши лайки и посты в социальных сетях, но и точная геолокация, история перемещений, круг общения, содержание приватной и деловой переписки, бесчисленные поведенческие паттерны — всё это считывается и анализируется в автоматическом режиме. Из этого массива данных создаётся карта реальности.

Владение этой мета-картой даёт беспрецедентные возможности. Это уже не про таргетированную рекламу, это про стратегическое управление. Возможность моделировать социальные реакции, выявлять точки напряжения, дестабилизировать общества изнутри через информационные потоки — всё это было успешно применено в ходе Арабской весны и не только. Государство, допускающее на своей территории наличие таких систем, по сути, передаёт ключи от тайн собственного общества в чужие руки.

Самый тонкий и оттого самый опасный контур угрозы — это превращение цифровых платформ в инструмент глобалистского контроля над национальными элитами. Политики, крупные бизнесмены, государственные служащие и их семьи — активные пользователи тех же международных сетей и мессенджеров. Их конфиденциальная переписка, сети контактов, интимные предпочтения, неформальные связи становятся частью досье. Этот массив данных — мощнейший арсенал для прямого шантажа и скрытых манипуляций.

Доступ к такому досье позволяет выявлять уязвимости, ловить на «крючок» лиц, имеющих право принимать важные решения. Таким образом, безобидный на первый взгляд мессенджер или соцсеть могут стать каналом внешнего управления.

Ведущиеся в обществе разговоры о «чиновничьих запретах и необходимости свободы» уводят, как всегда, в сторону.

В первом случае речь об установлении киберграниц, которые являются такой же неотъемлемой функцией современного государства, как и контроль над своей территорией, воздушным пространством. Во втором случае — о предоставлении противнику свободы для шпионажа, мета-контроля и политического манипулирования.

Закрытие цифровых границ — это акт самообороны и утверждения собственной субъектности в мире, где данные стали самым ценным ресурсом, а контроль над ними — инструментом формирования будущего.

Введение «Макса» как новой безальтернативной и даже обязательной платформы для ряда услуг и последовавшее за этим замедление работы зарубежных мессенджеров вызвали в российском обществе глухой ропот. В чём дело? Силу привычки, человеческую инерцию никто не отменял. Но дело не только в этом. Глубинная причина недовольства — в тревоге, что теперь тотальной слежкой займётся не абстрактный и далёкий глобалистский Синдикат, а родное государство.

К тому же против «Макса» была мгновенно развёрнута скоординированная кампания по дискредитации. Цель её — посеять зёрна недоверия к отечественным цифровым новшествам. Однако власти сами дали для этой кампании пищу, не пожелав объяснить обществу необходимость изменений.

Вас спрашивают: «Зачем эта рокировка?». Так и скажите: «Наши критически важные коммуникации не должны идти через серверы, подконтрольные врагам, ведущим с нами войну на территории Украины».

Почему именно «Max»? Почему на латинице?

Объяснения должны быть подробными и внятными. Наше общество, вопреки расхожим мнениям, состоит не из инфантильных недоумков, которых нужно лишь успокоить. Оно состоит из взрослых людей, переживших не одну общественную трансформацию и способных понять государственный интерес — если этот интерес им разъяснят на человеческом языке, без сановного снобизма и нарочитой секретности.

Общество, которое ведёт войну, перестраивает экономику, заслуживает того, чтобы ему объяснили стратегическое значение цифрового рубежа.

Нужно чётко и публично обозначить правила игры, границы электронного контроля частной жизни и прочее. Цифровой суверенитет должен быть не только сильным, но и легитимным в глазах наших граждан.

Есть один испытанный метод, доказавший свою эффективность в нашей новейшей истории: большая прямая пресс-конференция.

Не мгновенный брифинг для избранных СМИ, а масштабное, всенародное общение по образцу известных прямых линий Президента. Только на этот раз общение должно состояться с идеологами «Макса», с ключевыми фигурами, отвечающими за цифровой суверенитет, — уровня президента Курчатовского института Михаила Ковальчука.

Всё это нужно не ради пиара. Это серьёзнейший вопрос внутренней политики. Честное, чёткое, развёрнутое объяснение мгновенно развеет страхи и прекратит «брожение умов».

Ведь именно вакуум официальной информации мгновенно заполняется домыслами, слухами и откровенными спекуляциями.

На этой благодатной почве немедленно прорастают требования популистов всех мастей: «За свободу цифрового общения, против блокировок!», «Вернём народу "Телеграм" и "Ватсап"!»

Эта риторика омерзительна на фоне войны, когда вопросы безопасности стоят острее острого, а при помощи «Ватсапа» по скоплению наших мобилизованных прилетают «хаймарсы».

Создание защищённого и контролируемого национального цифрового контура является общенародной задачей, стратегической вехой в построении нашего будущего, необходимым условием существования и процветания нашей Родины.

Андрей Александрович Фефелов, главный редактор телеканала «День»

Впервые опубликовано в газете «Завтра»