Второй акт «Полуночного молота»

Встретились за одной доской Игрок в кости и Мастер шахмат. Игрок верил в один мощный бросок: если выпадет шестерка –  он заберет всё. В июне 2025-го он ударил по столу так сильно, что фигуры на стороне Мастера пошатнулись и упали. «Я победил!» –  воскликнул Игрок, глядя на дым над объектами операции «Полуночный молот». Но Мастер молча поднял свои фигуры, которые за время паузы стали лишь крепче, и напомнил: партия не закончена, пока король стоит на месте, а ярость не заменяет стратегию. Сегодня Игрок снова зажал кости в кулаке, готовясь к новому броску, не замечая, что за его спиной уже тихо заперли двери. Для Дональда Трампа атака на Иран – это всегда «ва-банк», эффектный жест и попытка сорвать куш одним ударом. Для Тегерана же это многовековая партия, где любая агрессия – лишь повод перегруппировать фигуры и уйти в глухую оборону, становясь ещё монолитнее.

Однако в феврале 2026 года ситуация изменилась: Трамп угодил в классическую психологическую ловушку собственного бренда. Президент оказался зажат между «молотом» завышенных ожиданий своих сторонников, требующих от него не просто ударов, а триумфальной капитуляции аятолл, и «наковальней» холодного расчета Демократической партии. В Белом доме не могут не понимать: в этой партии ставки изменились. Теперь каждый иранский дрон, способный долететь до нефтяного терминала, превращается в политический снаряд. Этот снаряд демократы с готовностью используют на грядущих промежуточных выборах, чтобы похоронить рейтинги республиканцев под обломками взлетевших цен на бензин.

«Второй акт» обещает быть громким, но для Игрока он может стать последним: замахнувшись молотом для решающего удара, он рискует обнаружить, что наковальня под ним — это его собственный политический фундамент.

Карта минного поля: Между эффектным жестом и политическим фиаско. Выбирая цели для «Второго акта», Пентагон и Белый дом оперируют не только данными спутниковой разведки, но и графиками предвыборных опросов. Все возможные мишени на иранской карте сегодня чётко делятся на две категории: те, что приносят Трампу аплодисменты, и те, что могут стоить ему власти. На этой карте отчётливо проступают две зоны, разделяющие войну на «допустимую» и «фатальную».

Первая зона — это «цели-символы». Глубоко зарытые в скальную породу бетонные лабиринты Фордо и Натанза, где в тишине подземелий гудят тысячи центрифуг, давно превратились для американского избирателя в осязаемый образ «абсолютного зла».

Для Трампа это «безопасная гавань». Прямая трансляция ракетных попаданий по безлюдным горным хребтам вызывает неизменный восторг у республиканских «ястребов», моментально конвертируясь в имидж несгибаемого лидера. Такая война стерильна: она не рушит мировые рынки в одночасье, позволяя президенту сделать свой идеальный «бросок костей», не опасаясь немедленного похмелья на бензоколонках.

Но совсем иная математика начинается во второй зоне – у «экономической артерии» Ирана. Там, где цели из бетонных превращаются в нефтяные, ловушка захлопывается с оглушительным звоном. Остров Харг и терминалы Персидского залива –  это пульсирующая вена иранского режима. Удар по Харгу – это двойной выстрел: по финансовой стабильности Тегерана и по энергетической безопасности Пекина. Китай является крупнейшим покупателем иранской нефти, обеспечивая Тегерану до 50% госрасходов и скупая более 80% его экспорта. Однако для Трампа эта зона – политическое минное поле. Здесь «наковальня» бьет по самому Белому дому. Стоит первой ракете коснуться нефтяного терминала, как Иран активирует стратегию «тысячи порезов», атакуя танкеры и порты союзников. Эхо взрывов в Заливе мгновенно отзовется звоном ценников на американских заправках.

В этот момент предвыборная ловушка демократов превращается в стальной капкан. Оппонентам Трампа даже не нужно защищать Тегеран – им достаточно просто указывать на счета за электричество, обвиняя президента в «инфляционном безумии». Уничтожение иранской нефти рискует стать актом политического суицида: черный дым над островом Харг превратится в дымовую завесу, под которой Демпартия триумфально вернет себе контроль над Конгрессом, похоронив второй срок Игрока под обломками его же собственного «Молота».

Эпилог: Занавес еще не опущен. На какой же из путей решится Дональд Трамп, когда истекут последние часы его ультиматума? Глядя на риторику начала 2026 года, мы видим президента, который отчаянно пытается усидеть на двух конях сразу. С одной стороны, он перемещает авианосцы и называет Иран «бумажным тигром», подпитывая ожидания своих сторонников. С другой – его посты в соцсетях всё чаще касаются «стабильности рынков» и «величия американской экономики», что выдает его главный страх: обрушить собственный рейтинг вместе с иранскими вышками.

Скорее всего, мы увидим попытку пройти по лезвию ножа. Трамп не может не ударить – это означало бы политическую смерть его имиджа «сильного парня». Но он вряд ли рискнет бить по «экономической артерии» сразу.

Наиболее вероятный сценарий – «хирургический дубль». Президент попытается повторить июнь 2025-го, но с удвоенной силой: ударить по ядерным объектам и военным штабам, надеясь, что эта «красивая война» на экранах заставит Тегеран сесть за стол переговоров до того, как цены на нефть пробьют потолок.

Проблема лишь в том, что Мастер шахмат на другой стороне доски больше не собирается играть по правилам Белого дома. Иран уже дал понять: «безопасных гаваней» больше нет. Любой взрыв в скалах Натанза эхом отзовется в Ормузском проливе.

Трамп уповает на то, что его «Второй акт» станет финальным триумфом, который приведет к «сделке века». Сделка века в его видении – превращение Ирана из трансграничной региональной империи в «обычную страну», запертую внутри своих границ.

Но реальность 2026 года такова, что, занося молот над Ираном, он заносит его над всем мировым порядком. И если Игрок промахнется, занавес может опуститься не только над иранской ядерной программой, но и над эпохой американского доминирования в Заливе. Двери заперты. Кости брошены. Миру остается только ждать, какая цифра выпадет в этот раз.

В тоже время в этой партии есть нюанс, который Игрок всегда держит в рукаве: кости могут оказаться фальшивыми, а сама игра – лишь грандиозной постановкой для одного зрителя. На какую неожиданную сделку способен Дональд Трамп, чтобы сохранить лицо, не нажимая на «красную кнопку»? В феврале 2026 года, когда авианосцы уже вышли на позиции и мир затаил дыхание в ожидании детонации, у него остается единственный путь, достойный великого мистификатора: объявить свою угрозу – уже свершившейся победой.

Расчётливость Игрока в этой ситуации может заключаться в создании «Золотого моста» для противника. Трамп способен остановить «Молот» в миллиметре от цели, если Тегеран даст ему хотя бы призрачный, но медийно яркий повод для так называемой «Сделки века». Это может быть торжественное подписание «Меморандума о намерениях» под вспышками камер, где Иран пообещает «заморозить» то, что и так не планировал развивать, а Трамп провозгласит себя миротворцем, который принудил аятолл к миру без единого выстрела.

Однако в этой партии за доской не двое. Пока Вашингтон заносит молот, а Тегеран укрепляет щит, Москва внимательно следит за траекторией замаха. Для России иранский узел –  это не только вопрос региональной стабильности, но и проверка на прочность новой архитектуры безопасности, которую она выстраивала годами.

Прагматичное решение Трампа – превратить угрозу в сделку – может стать реальностью в случае, если он признает: ключи от мира в Заливе сегодня лежат не только в Белом доме, но и в Кремле. Российская дипломатия, сохранившая каналы связи с обоими берегами, готова предложить тот самый «золотой мост», который позволит Игроку сохранить лицо, а Мастеру шахмат – сохранить свои фигуры.

Александр Иванович Кугай, профессор Северо-Западного института управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, доктор философских наук, профессор, член Всемирного Русского Народного Собора