В нынешней тотальной конфронтации США с Россией, поводом для которой стала спецвойна СВО по возвращению исконно русской Малороссии в лоно Русского мира, территория и ресурсы важны не сами по себе, а как трофей когнитивной войны Запада с целью искоренения русского генома. По замыслу агрессора, мутировавшее в постсоветскую «криминальную революцию» сознание россиян должно было по-смердяковски с радостью сдаться «просвещенному победителю». Но почти четыре года изнурительной войны православного Катехона против всенатовской супостатии — а воз и ныне там: Западу удаётся лишь временно камуфлировать очевидную русскую победу, рискуя столкнуться с атомным ответом великой державы, атакованной сворой из пятидесяти вассалов в ходе группового изнасилования по формуле «50+». Белая ветвь априори единого русского народа в этой схватке пока лишь морально поддерживает Москву, в то время как другие «партнеры» — от Шанхая до Дели — участие в борьбе за мир отводят в сторону «третьего глаза».
Пал Каракас — без нефти может порешиться и Гавана. Геополитическая диссимиляция (процесс распада однородной политической среды на конфликтующие элементы) шествует по телу Российской Федерации, по-глуповски всё ещё празднующей дату независимости от самой себя. Чтобы выжить в коллапсе и растлении всех устоев и рухнувших в «договорняк» законов, Россия вытолкнута Богом явить собою антропологический щит человечности как таковой.
Идёт цивилизационная ментально-гибридная война за души людские: ты с Богом или антихристом? — каждому надлежит ответить на этом страшном суде. Вашингтон больше не скрывает, что стратегическим призом в этом противоборстве является не контроль над узлами транзита, а полный захват самой структуры человеческого мышления и управление волевым импульсом индивида через достижение «когнитивного превосходства» (Cognitive Superiority). Сей агрессивный проект, детально расписанный в документах Пентагона и отчётах британского Министерства обороны, таких как «Human Augmentation — The Dawn of a New Paradigm», прямо провозглашает конец традиционной человеческой субъектности.
В рамках этой западной модели человек рассматривается лишь как биоцифровой узел, чья Воля должна быть заменена алгоритмическим «подталкиванием» (Nudging: алгоритмическая цензура поисковой выдачи, предиктивная аналитика социальных графов, таргетированная деструкция традиционных ценностных кодов, управление поведенческим выбором через цифровые профили и системы социального рейтинга), Мышление — аутсорсингом нейросетей и интерфейсов «мозг-компьютер», а История — бесконечно корректируемым набором цифровых симулякров. Противостоя этому тотальному демонтажу личности, Россия выступает хранителем человеческого фрактала — нерушимой триединой модели «Воля — Мышление — История».
Эта фундаментальная устойчивость России как Катехона зиждется на неразрывности элементов логистики триединства, которые в западной доктрине подлежат принудительному расщеплению для окончательного подавления суверенного духа. В российской системе координат Воля не является суммой инстинктов, но представляет собой суверенный импульс духа, способный на поступок вопреки алгоритмической целесообразности. Русская Воля — это энергия прорыва, явленная в Октябре (символ радикального цивилизационного рывка, волевого слома старого миропорядка и утверждения суверенной идеологической субъектности) и Мае (эмблема абсолютной сакральной Победы, триумф жизни над антропологическим злом и физическое закрепление права России на историческое бытие), которая изначально не поддаётся просчёту нейросетями. Плотная связка волевого акта с Мышлением позволяет выстраивать линию обороны против когнитивного превосходства США, где подлинное мышление осознается как способность оперировать смыслами Логоса, а не просто обрабатывать данные.
Преодоление «греха мышления» последних десятилетий означает возврат к собственной системе категорий, где разум подчинён Логосу, а не интерфейсу «мозг-компьютер», при этом само Мышление обретает устойчивость только через погружение в Историю. История здесь выступает не как хронология, а как живой фрактал преемственности и онтологическая почва, которую Запад пытается заменить цифровым симулякром. Для России осознание себя как итерации вечного пути даёт Мышлению опору, а Воле — высшее оправдание, замыкая триаду в монолитный каркас, где Воля без Мышления слепа, Мышление без Истории пусто, а История без Воли мертва. Только сохраняя это триединство, Россия удерживает статус антропологического щита, не позволяя превратить человека в управляемый извне биоузел.
Осознание России как антропологического щита неизбежно требует вскрытия механизмов внутренней деструкции, где наиболее опасным участком фронта остаётся финансово-экономический блок, фактически функционирующий в режиме категориального и операционного соподчинения Вашингтонскому консенсусу. В системе, выстроенной по лекалам либерального монетаризма, Центральный Банк РФ под руководством кадрового состава, ментально аффилированного с глобальными центрами управления, выступает не институтом национального развития, а операционным узлом внешнего когнитивного контроля. Этот механизм реализуется через «грех мышления» в его высшей стадии, когда суверенная эмиссия подменяется механизмами Currency Board (режим денежно-кредитной политики, при котором местная валюта полностью обеспечена иностранными резервами), превращая рубль в производную от долларовой массы, а стратегическое планирование — в обслуживание методичек МВФ. Искусственное обескровливание реального сектора через инфляционное таргетирование и запретительно высокие ставки является актом прямой когнитивной агрессии, направленным на подавление российской Воли к развитию.
Институциональная офшоризация смыслов обеспечивает бесперебойный отток национального капитала, который в логике антропологической войны представляет собой не просто потерю ликвидности, а добровольную сдачу ресурсов для укрепления враждебного «человеческого домена». Для окончательного пресечения этой агрессии надлежит вскрыть новейший инструментарий врага, вышедший в область прямого нейрокартографирования (технологическое выявление уязвимых зон сознания через биоэлектрические отклики). Из недавних утечек аналитических центров, аффилированных с разведсообществом «Пяти глаз», стали известны протоколы Neuro-Sovereignty Erosion (стирание нейронного суверенитета). Речь идет о технологии Sentiment Priming — скрытой эмоциональной преднастройке сфер бытия, которая делает волевой импульс индивида предсказуемым еще до момента осознания выбора. Параллельно развернута доктрина Cultural Archetype Hijacking (угон и перекодирование культурных первообразов), создающая эффект Cognitive Decoupling (когнитивного расщепления), при котором связь между исторической памятью и текущим поведением аннулируется. Через систему Neural-Contextual Anchoring (нейро-контекстная привязка) священные понятия — Дом, Семья, Победа — искусственно склеиваются с деструктивными западными триггерами.
В этой точке человек превращается в биообъект, ведомый через Deep Behavioral Steering (глубинное руление поведением на уровне рефлексов). В отличие от биоробота, исполняющего команды механистически, данный тип деградации означает стадию утраты субъектности, при которой у индивида сохраняется полная иллюзия «свободы воли», в то время как его желания уже сконструированы внешним алгоритмом. Биообъект — это живой инициативный ресурс, который используется втёмную, принимая внедренные импульсы за проявление собственной воли. Этот нейровзлом «русской загадочности» усугубляется катастрофой институционального подлога, который по праву можно назвать механикой «Коробки 2.0». Доказательная база системного подрыва России опирается на три задокументированных вектора. Первый — офшорные шлюзы «Нейро-интеграции»: зафиксирован рост транзакций из РФ в ОАЭ и Турцию под прикрытием «государственных контрактов на ПО», где на деньги налогоплательщиков фактически закупаются западные облачные нейро-движки с программными «черными ходами» для разведок НАТО.
Второй вектор — роль системных банков, таких как МКБ и ВЭБ-РФ, выступающих узловыми центрами по обходу санкций для «теневых закупок» систем социального мониторинга, которые де-факто являются приёмниками для глубинного руления поведением. Третий вектор — институциональный подлог и антропологический ноль, когда под вывеской «технологического суверенитета» данные о поведении россиян передаются в облачные хранилища, контролируемые западными подрядчиками. Это прямая аналогия «коробки из-под ксерокса» 1996 года, но сегодня воруют не купюры, а остов суверенитета — антропологический потенциал (способность нации к самостоятельному Мышлению). Деньги, предназначенные для демографии «шагреневой кожи» (неуклонно сокращающееся пространство жизни) и укрепления Воли, фактически оплачивают установку цифровых ошейников.
Потребность государства в национализации финансового ядра очевидна, ибо Новый Государственный Банк должен стать стальной артерией Логоса. Выход из сложившегося экзистенциального тупика требует не косметической коррекции, а радикальной фазовой трансформации всей системы управления, где финансовый инструментарий становится прямым продолжением оборонного Логоса. Мобилизационный сценарий восстановления антропологического суверенитета диктует необходимость синтеза наиболее эффективных моделей, явленных в мировой истории. Новому Госбанку России, отныне и навсегда целиком вернувшемуся в юрисдикцию своего государства, надлежит заимствовать из китайской практики модель двухконтурного денежного обращения: создание изолированного внутреннего периметра для эмиссии на созидание защищает ресурсы от внешних спекулятивных атак. Из японских наработок периода экономического рывка следует внедрить метод «административного руководства» (Window Guidance) кредитом для целевой закачки ликвидности в ключевые узлы национальной промышленности и демографической устойчивости. Наследие Индии и Ирана послужит фундаментом суверенной расчётной системы, исключающей вымывание капитала, а из опыта США 1940-х годов необходимо взять принцип безусловного подчинения эмиссии задачам Казначейства и целям Победы, когда вопрос наличия денег снимается приоритетом наличия задачи.
Такая трансформация возводит незыблемый фундамент суверенного оборота капитала, превращая финансовую систему из механизма утилизации ресурсов в материальную базу национального развития, где жёсткий регламент накопления и целевого расхода средств формирует безальтернативное условие для реального человекосбережения. Единственный способ пресечения антропологического суицида — функционирование Нового Госбанка как безотказного субсидитора (механизм прямого целевого финансирования), действующего в режиме стального фильтра. Госбанк наделяется правом программного вето на базе технологий смарт-контрактов на любые «частные распоряжения» элиты, включая инициативы аппарата Правительства или палат Федерального собрания, если они не ведут к укреплению Триады «Воля — Мышление — История». Каждое распоряжение получает цифровую маркировку, после чего защищённая от вмешательства система сверяет цель платежа с критериями антропологического выживания (сохранение духовной и биологической целостности нации). При обнаружении признаков «Deep Behavioral Steering» (глубинное руление поведением) транзакция аннулируется автоматически.
Миссия регулятора — создание абсолютного иммунитета к враждебной когнитивной инвазии (скрытое алгоритмическое вторжение в сознание с целью перехвата управления) через антропологический аудит. Прямого и полного прецедента защиты именно «когнитивного суверенитета» через вето в истории пока нет, но существуют функциональные примеры, такие как китайская «Огненная стена» капитала (Firewall of Capital), блокирующая закупку западных технологий, несущих потенциал когнитивного расщепления. В предлагаемой модели Госбанк становится операционным штабом суверенитета, предотвращающим перевод национального достояния в инструменты «Коробки 2.0». Только лишение коррумпированного аппарата права «распоряжения налево» позволит спасти Россию от глобальной пожирающей коррупции в высших эшелонах власти и выбить из налаженной колеи алгоритм предательства.
В этой новой реальности цифровой рубль реконвертирует вчерашний объект агрессии в актив государственного созидания, становясь технологическим гарантом надёжного субсидирования реализации имперско-державных смыслов. Объединение российской модели Триады с очищенным от западной мутации сознанием народа Малороссии окончательно обнуляет когнитивные завоевания США, превращая бывший враждебный плацдарм в наш стратегический бастион. Конечный сценарий утверждения антропологического щита предполагает формирование высшего органа стратегического целеполагания, который осуществляет интеллектуальную гигиену госаппарата, отсекая любые решения, ведущие к расщеплению человеческой субъектности. Только через жёсткую централизацию Мышления и мобилизацию Воли Россия способна перехватить инициативу в последней войне за души, превращая сегодняшнюю жертвенную борьбу в фундамент вечного исторического торжества. На очищенном от манипулятивной кривды пространстве, подкреплённом суверенной мощью обновленного Госбанка, развернётся суверенная Воля народа, возвращая разум Логосу, а человека — его высшему призванию.
Евгений Александрович Вертлиб / Dr.Eugene A. Vertlieb, Член Союза писателей и Союза журналистов России, академик РАЕН, бывший Советник Аналитического центра Экспертного Совета при Комитете Совета Федерации по международным делам (по Европейскому региону) Сената РФ, президент Международного Института стратегических оценок и управления конфликтами (МИСОУК, Франция)
/Митрополит Тихон Рождество_1.jpg)
