245 лет назад, а 1780 году, в купеческой семье в Москве родился великий русский художник Алексей Гаврилович Венецианов. Учился он в пансионе, где проявил интерес к рисованию, после окончания которого работал в Чертёжном управлении, откуда его перевели в Петербург помощником землемера, потом – в Канцелярию директора почт. Поскольку на новой должности не требовалось постоянно ездить по командировкам, появилась возможность заняться любимым делом.
Всё его художественное образование ограничилось только посещениями Эрмитажа (о чём он вспоминал: «Часто по целым часам стою в Эрмитаже перед картиною и дохожу, как-то, как это сделано и отчего оно так поразительно хорошо») да ещё уроками – правда, уроками у самого В.Л. Боровиковского, популярного создателя портретов знатных дам и сиятельных вельмож эпох Екатерины II и Александра I. Как и Боровиковский, он начинал с портретной живописи: «Портрет матери» (1801), «Портрет молодого человека в испанском костюме» (1804), «Портрет А.И Бибикова» (1803-1806), «Портрет неизвестного с газетой» (1807), «Портрет К.И. Головачевского с тремя учениками Академии» (1811). Имя А.Г. Венецианова стало известным, и в 1811 г. он стал академиком Императорской Академии художеств. А дальше он избрал никем не проторённый путь.
В 1819 г. Алексей Гаврилович оставил службу, с женой и двумя дочерьми поселился в деревне Сафонково Тверской губернии и всё своё дальнейшее творчество посвятил «крестьянской теме», став основоположником бытового жанра в живописи. Потом этот путь продолжил П.А. Федотов, а за ним передвижники, у многих из которых, включая и Федотова, к сожалению, полотна часто были похожими на пасквили на русскую жизнь. Картины Венецианова полны светлой искренности.
У него, видимо, было очень доброе сердце, ибо он первым из художников осмелился показать, что крепостные крестьяне – это не товар на продажу, не рабы, а люди, сильные духом, с тонкой душой и с не менее благородными чувствами, чем и их хозяева.
В своем имении он построил школу искусств для талантливых крестьянских детей. Кого-то из них Венецианову пришлось выкупать у других помещиков. В стилевом отношении его искусство сочетало академический классицизм с романтизмом. Школу в его имении и учеников-последователей стали называть «венециановской школой». Следы этой школы видны даже в произведениях художников ХХ-го века З. Серебряковой и К. Петрова-Водкина.
А среди петербургской публики, которая уже порядком устала от однообразия картин на античные или ветхозаветные сюжеты и парадных портретов генералов и вельмож, картины Венецианова произвели настоящий фурор. Высоко их оценили и императоры Александр I и Николай I, купившие ряд полотен художника для Эрмитажа и Академии художеств, а Николай I присвоил ему звание придворного художника.
К счастью, почти все произведения Венецианова хранятся в России, большинство – «Крестьянин со скрещенными руками» (1910-е), «Гумно» (1823), «Спящий пастушок» (1823-26), «Крестьянский мальчик, надевающий лапти» (1823-26), «Крестьянка с косой и граблями» (1824), «Вот-те и батькин обед!» (1824), «На жатве. Лето» (1820-е), «Жнецы» (конец 1820-х), «Первые шаги» (начало 1830-х) и мн., мн. др. – в Государственном Русском музее (ГРМ) и в Государственной Третьяковской галерее (ГТГ).
Жизнь Алексея Гавриловича оборвалась трагически: 4 (16) декабря 1847 г. по пути в Тверь он высунулся из кибитки и ударился головой о верстовой столб. Похоронили его на кладбище села Дубровское (ныне Венецианово Удомельского района Тверской области). Памятники ему установили в Вышнем Волочке и Удомле, а на месте гибели, близ деревни Поддубье, – памятный крест, который всё это время периодически обновляют.
Знаменитый историк, искусствовед и издатель П.П. Свиньин писал о нём в 1824 г.: «Наконец мы дождались художника, который прекрасный талант свой обратил на изображение одного отечественного, на представление предметов, его окружающих, близких его сердцу и нашему, — и совершенно успел в том. Картины, написанные г. Венециановым в сем роде, пленяют своею правдою, занимательны, любопытны не только для Русского, но и для самого иностранного любителя художеств…»
А это слова уже нашего современника, глубокого знатока русского искусства С.В. Ямщикова: «Это такой чистый мастер, которого можно сравнить только с иконописцами Древней Руси. Ученик Боровиковского, прекрасно владевший всеми достижениями европейской живописи. Мастер психологического портрета, тончайший интеллигент, близко знакомый с Карамзиным, Жуковским, Пушкиным, Гоголем. И вот именно ему было дано утвердить в русском искусстве народный, живой идеал красоты».
«На пашне. Весна», начало 1820-х. ГТГ.
Придирчивый зритель заметит, что крестьянка одета слишком нарядно, по сравнению с лошадьми она непропорционально высока, малыш играет с цветами, которых поблизости нет, а от бороны нет следов на пашне, короче – картина не реалистична. Всё так, но не это главное. Картина аллегорична, и главное в ней – поэзия крестьянского труда, поэзия плодородия, материнства, весеннего пробуждения природы. Крестьянка идет по земле легкой поступью, будто парит – как богиня.
Слева: «Утро помещицы», 1823. ГРМ.
Хрестоматийная иллюстрация «крепостного гнёта» в советских учебниках истории, а на самом деле – просто бытовая сцена, где молодая помещица отдает распоряжения своим крестьянкам. Некоторые искусствоведы увидели в фигурах женщин даже изображения «трёх граций». Автор картины не был сторонником ни механического копирования натуры, ни академического классицизма с позами античных статуй. Эта картина из живой сельской жизни сделала художника основоположником «венециановского классицизма». В ней всё совершенно – и композиция, и позы персонажей, и игра светотеней.
Справа: «Захарка», 1825. ГТГ.
Сын крестьянина Федула Степанова. Хотя шапка и рукавица явно не по размеру, но на плече уже рабочий инструмент – топор. Это будущий некрасовский «мужичок с ноготок» – деловой, энергичный и важный.
Слева: «Крестьянка с подойником», 1826. ГРМ. Комментарии излишни – просто светлое одухотворённое крестьянское личико.
Справа: «Старая крестьянка», 1830-е. ГТГ.
Изумительно тонкий психологический портрет. Взгляд присевшей отдохнуть женщины устремлен вдаль, но погружена она в себя. О чем она думает – о пережитой жизни или о каких-то текущих заботах, или ещё о чём-то, пусть каждый зритель решает сам.
Валерий Васильевич Габрусенко, публицист, кандидат технических наук, доцент, член-корреспондент Петровской академии наук и искусств
