Западные люди мутируют, уходя от нормальности

Чем отличается сознание добровольца СВО от сознания обывателя, живущего обычной, ни в чём не изменившейся жизнью?

Прежде всего, предвидением опасности. Ушедший на фронт увидел опасность, в то время как множество рядом живущих людей не ощущают, не видят, не понимают и не хотят понимать и видеть, не желают выходить из оболочки привычного комфорта. Мы в подавляющем большинстве такие – живём позитивными ощущениями, избегая «будить лихо».

В национальном сознании это обозначено как «моя хата с краю». Война наполнена негативным содержанием. А кто же хочет перемен к худшему?

Есть главные проблемы, которых инстинктивно избегает сознание обывателя. Это – недооценка опасности украинской русофобии. Достигшей уровня, при котором, окажись сегодня «воины света» на территории, России они бы вырезали целые города, как это делали их бандеровские предтечи, вырезая Волынь или сжигая Хатынь, и как они расправляются с населением сейчас, входя на территории, с которых наши войска вынужденно ушли, оставив жителей, избравших российское подданство.

Второе, это – недооценка искажения сознания людей на Западе. Учитывая, что Украина ментально объединяет себя с Западом...

Мы, по обыкновению, ждём наукообразных оценок западного общества и психически мутированного западного человека. Однако никто таких оценок не предлагает. Кроме того, тема табуирована даже в наших СМИ. В то время как там происходит изменение сознания, как общественного, так и личного. Нормальность уже не руководит западным обществом, а лишь выживает, уменьшаясь в нем.

Нами не поняты пределы искажения сознания людей, которые меняют свою половую идентификацию. Не понято, в какой мере люди, меняя пол, становятся некими мутантами! И насколько это влияет на окружающих.

Вначале всё не очень заметно, так как социум держит мутантов скрепами правил и норм. Но отказ от себя, от пола, формирующего личность от рождения, неизбежно создаёт проблему отказа от норм, что были созданы для нормальных отношений. Да и зачем традиционные правила и нормы новому субъекту, переделанному в нечто? Научно никто не исследует личностного самоопределения мутантов... Никто не моделирует будущее, ожидающее общество мутантов...

В то время как очевидно, что они являются, носителями безобразного будущего, то есть будущего без его образа, иначе сказать – хаоса. Определяя себя гражданами и членами общества, они несут в себе конфликт с ним, очевидно, неразрешимый. Ведь общество всегда было площадкой развития отношений вокруг продолжения рода и раздела ресурсов, обеспечивающих продолжение рода. Соответственно нормированное сознание является сутью общества людей. Эти нормы выражены в заповедях Божиих или правилах им соответствующих: в морали, традициях, ритуалах, культуре, чувствах долга, уважения, любви и т.д.

Но мутантам это все чуждо. Право и закон, которые мутанты, как предполагается, должны и, якобы, хотят соблюдать, они ведь из отношений, сложившихся вокруг деторождения и продолжения рода, как формы выживания. Брак, рождение детей и наследование, кроме продолжения рода, являются и основными формами контроля над ресурсами в целях выживания. Законы изначально нужны были людям, жившим в нормальной культуре, сформированной из отношений полов, заточенных под деторождение для продолжения рода.

Мутантам такая культура мешает, она им не нужна. При этом какой-то иной концепции права они не предлагают. Кроме развития фантазий Мора и Маркса в виде искусственно усовершенствованного человека, по типу робото-мутанта. Да и не могут предложить. В системе законов нормальных людей они цепляются за закон и требуют соблюдения своих прав, которые толкуют исключительно как собственные преимущества. А реализацию своего права рассматривают как безоговорочную.

Они не могут существовать в культуре нормальности, и потому ей крайне враждебны. На данном этапе подавления нормальности враждебность мутантов не является тотальной, вынуждена прикрываться толерантностью. Но суть этой контркультуры в полном вытеснении нормальности через ее маргинализацию и создание правовых и социальных преимуществ для извращенцев.

Теперь становится понятным, почему ни в библейской, ни в писаной истории человечества общества извращенцев не имели продолжения и всегда обнулялись. Греховные сообщества, набирая силу, становятся бесконечно нетерпимыми и агрессивными. Но, без деторождения, не имея возможности выстроить какую-то иную культуру, даже первоначально побеждая, они неизбежно ведут общество к распаду, хаосу и краху.

Со временем всем оставшимся в нормальности станет понятно, что по законам развития власти меньшинств, способных всех побеждать на энергетике духовного распада и агрессивности, с ними просто невозможно сосуществовать. Имитация такого сосуществования, пока ещё есть, именно такое состояние имеет место быть сегодня в западном обществе. Но это отражение того, что люди с повреждённым сознанием пока не стали подавляющим большинством в западном мире. И пока не могут заставить большинство стать им подобными.

В этом смысле Россия, законодательно запретившая все формы социальной активности извращенцев, является основным конкурентом западного мира, находящегося сегодня в тренде процесса агрессивного распада.

На энергии распада морали могут происходить события колоссальные по степени привлечения внимания к ним. Нечто подобное имело место в период русской революции 1917 года, когда элита, ставшая европодобным культурным меньшинством в крестьянской стране с 4% городского населения, не способная к овладению кризисной ситуацией и не создавшая механизмов ротации в обществе и внутри самой себя, оказалась приговорённой к жестокой и тотальной ее замене пассионарными низами.

Сегодня, доброволец СВО становится пассионарным щитом общества, способного сохранять традиционные ценности. Самоотвержение этих людей даёт обществу шанс и возможность, в виде времени и защищённого бытия, чтобы осознать происходящее и реконструировать себя в целях не просто ответных реакций на угрозы, но исходя из образа будущего, столь необходимого при любом стратегировании.

Уже набили оскомину вопли о необходимости смены персоналий. Такая смена предполагает якобы перемены в общественном дискурсе. Но одно из другого не следует автоматически. Новый дискурс не появится в результате какого-то собрания важных людей. Так как важные люди, с важными общественными позициями автоматически не приобретают способности проектировать, запускать и управлять переменами, в которых общество нуждается весьма остро.

Более того, истеблишмент, а в России это в основном чиновники, в своей массе всегда работают на стабильность и предсказуемость. Это суть их общественной роли. Следовательно, перемены большинству из них ментально чужды, хотя меры по их реализации, меньшей, активной их частью, будут вынужденно и осторожно предприняты.

Только инициатива общества, интерес и желание людей предлагать и воплощать конструктивные программы, при необходимой поддержке активной части истеблишмента, могут быть мотором здорового и длительного развития.

Конструктивная, осознанная, зрелая энергия низов и трезвомысленная позиция верхов способны изменить многое, вплоть до судеб мира.

Важно, чтобы стержень этих процессов был антропологически религиозным, преимущественно православным, так как, исторически это, в своей основе, русский, общинный, Богоискательный путь гармонизации бытия.

Павел Иванович Дмитриев, правовед, публицист