280 лет назад, 25 апреля (8 мая) 1742 года, на российский престол торжественно вступила императрица Елизавета, младшая и любимая дочь Петра Великого. Зачем и почему она внесла изменения в церемонию коронации, как ласково называл дочь венценосный родитель и чем запомнилась эпоха её правления – можно узнать благодаря материалам коллекции «Елизавета Петровна (1709–1761)» на портале Президентской библиотеки, сообщает пресс-служба библиотеки.
Рождённая не только в год торжества России – Полтавской победы, но и в сам день парадного вступления русской армии в Москву, 18 декабря 1709 года, Елизавета считалась любимицей Петра. Царь, получив известие о появлении на свет дочери, даже решил отложить на три дня празднование победы над шведами и, как писал Иван Голиков в издании 1788 года «Деяния Петра Великаго, мудраго преобразителя России», «учредил сам ко въезду в Москву порядок; и 21 числа вошел в оную с превеликим наподобие древних римских триумфом, при бесчисленной пушечной пальбе, колокольном звоне, военной музыке, барабанном бое… Сие великое торжество… увеличилось рождением Великия его дщери, бывшия потом Российскою Императрицею, Елисаветы Петровны…»
Детство девочки, названной редким тогда именем Елизавета, прошло в Москве и в Петербурге. Пётр почти всё время был в разъездах, новости о родных чаще всего узнавал из писем. Одно из первых упоминаний о Елизавете встречается в послании Петра Екатерине от 1 мая1710 года, ознакомиться с которым можно в издании «Письма русских государей и других особ царского семейства» (1861): «Отдай мой поклон… домашним, маленьких поцалуй, а наипаче всех и наибольше всех поклонись… четверной лапушке». «Четверная лапушка» – так ласково называл царь только что начинавшую ползать на четвереньках младшую дочь. Кстати, «писано и отправлено» это письмо «с Лизетки» – шестнадцатипушечной шнявы царя, название которой представляет собой галлицизированную форму имени Елизаветы.
Суровый монарх, что «уздой железной Россию поднял на дыбы», преображался, становился ласковым и заботливым, когда речь заходила о дочерях. Однако и Елизавета, и Анна считались незаконнорожденными. Лишь через два года после рождения младшей дочери Пётр обвенчался с Екатериной, и девочкам, как «привенчанным», был присвоен титул царевен. В 1721 году, после восхождения Петра I на императорский престол, они получили титулы цесаревен, что сделало их законными наследницами царского трона. Однако, как пишет Евгений Анисимов, автор книги «Елизавета Петровна», электронная копия которой хранится в фонде Президентской библиотеки, даже это не спасло Елизавету от постоянных укоров в незаконности её происхождения и – соответственно – в отсутствии у неё прав на российский престол…
Согласно завещанию Екатерины I, цесаревна могла занять императорский трон в порядке очерёдности после Петра II, внука царя-реформатора, и своей старшей сестры. Однако, когда в 1730 году юный император скончался (Анна Петровна умерла ранее), императрицей стала двоюродная сестра Елизаветы, Анна Иоанновна. Затем страной управляла Анна Леопольдовна, регентша при младенце-императоре Иоанне VI…
В конце 1741 года 31-летняя Елизавета приняла решение брать власть в свои руки. В ночь на 6 декабря она отправилась в Преображенские казармы. Гренадеры, для которых она в первую очередь была дочерью Петра, поклялись ей в верности и двинулись к Зимнему дворцу. Не встретив сопротивления, Елизавета провозгласила себя императрицей. Теперь было необходимо утвердить всех в мысли, что престолом она обязана не только Божьей воле, но и своему законному царственному происхождению.
Коронация Елизаветы состоялась в Успенском соборе Московского Кремля, где в 1724 году её отец Пётр Великий возложил корону на голову её матери, Екатерины Алексеевны. Торжество отличалось невиданной пышностью. Коронационный кортеж императрицы, состоявший из десятка экипажей, украшенных золотом, парчой, бархатом, окружённых сотнями всадников, медленно двигался к Кремлю по улицам, вдоль которых стояли полки с развевающимися знамёнами. Из окон домов свешивались персидские и турецкие ковры.
В список государственных регалий были добавлены государственные знамя, меч и печать. Для Елизаветы Петровны специально была изготовлена новая императорская корона, не сохранившаяся до наших дней. По свидетельству, приведённому в издании 1896 года «Священное коронование и венчание на царство русских государей с древнейших времён и до наших дней», корона «отличалась богатством и великолепием. В ней было 58 самых больших бриллиантов и 4878 разной величины, один большой лал и 75 больших жемчужин. Стоимость ея в то время оценивалась в два миллиона».
И эту корону, в отмену древнего церемониала, «Ея Императорское Величество, приняв от Архиерея с подушки, изволила возложить на свою главу» самостоятельно, продемонстрировав тем самым абсолютный характер императорской власти. Этот поступок Елизаветы, как пишет Анисимов, «был не импровизацией, но продуманным действием, нашедшим отражение и за пределами храма – не дай Бог, чтобы кто-то это не заметил! Так, на триумфальных воротах в Москве, воздвигнутых по случаю коронации Елизаветы, оживлённая толпа москвичей разглядывала аллегорическую картину с изображением солнца в короне и подписью: „Само себя венчает“».
После поздравлений и приветствий, продолжавшихся три дня, начались балы с маскарадами, итальянской оперой, фейерверками и ужинами. Полтора месяца проходили роскошные празднества. 18 июня, в последний день торжеств, «…по всей Москве при всех домах зажжены были пребогатые и весьма изрядные иллюминации…» Поводов радоваться у подданных новой императрицы было немало – милости государыни сыпались на них одна за другой. Кто-то получал новые чины и ордена, кто-то земли и деньги, а кто-то и долгожданное помилование – Елизавета объявила массовую амнистию и отказалась подписывать смертные приговоры. Щедрость государыни сделала свое дело – в Санкт-Петербург из Москвы она уезжала уже признанной всеми императрицей.
…«Веселая царица / Была Елизавет…», – написал о ней Алексей Константинович Толстой. Действительно, ни в какое другое царствование в России так не любили веселиться: устраивать потехи и маскарады, балы и представления. Но нельзя забывать, что царствование Елизаветы Петровны – это ещё и двадцать лет истории России, вобравшие в себя открытие Московского университета и основание Академии Художеств, победы русского оружия в Семилетней войне и восстановление роли Сената, отмену внутренних таможен и активное заселение земель Сибири…
Елизавета Петровна с первого же дня своего правления провозгласила, что продолжит политику Петра Великого, и сдержала слово. Двадцатилетнее царствование дочери Петра, одно из самых спокойных и мирных в истории России по мнению учёных, подготовило новую, екатерининскую эпоху, которую нередко называют «золотым веком» российской истории.
