Так получилось – статья формировалась в день, когда Церковь вспоминает предательство Иуды. Предательство… В эти дни еще больнее видеть, как такое тяжелое и страшное слово обесценивается и превращается в расхожее «обзывательство». Становится предметом дешёвой патетической риторики, легко раздаваясь направо и налево.
Да, я о тех, о ком только ленивый не писал – об «уезжантах», пацифистах, о других, так или иначе высказавших «непатриотичное» мнение… Точнее, не о них самих – а о том, как в их адрес привыкли посылать ярлык «предатель».
Вспоминается басня Л. Толстого о мальчике-пастухе, который, по-нынешнему говоря, «фейковал» – кричал: «Волк! Волк!», когда никакого волка не было. Люди привыкли к этим воплям – и когда напал настоящий волк, на крики непутёвого пастуха никто не пришёл. То же и в нашей ситуации – привыкнув к тому, что «предательством» называют любой непатриотичный чих, мы уже не впечатлимся, узнав о настоящем предательстве и предателях.
Почему сейчас никакого волка нет? Говоря об этом, трудно руководствоваться строгой логикой, поскольку термин «предательство» не юридический. Закон говорит о таких преступлениях, как: «Государственная измена» (ст. 275 УК РФ) – выдача государственной тайны, шпионаж, материальная и консультативная помощь другому государству в деятельности против своей страны и т.д.; «Дезертирство» (ст. 275 УК РФ) – подразумевает самовольное оставление места военной службы и применимо исключительно к военнослужащим (при этом к измене не приравнивается). Ни отъезд за границу, ни выход с антивоенным плакатом, ни патетическая запись в соцсети к понятию «государственная измены» явно не относятся.
В ответ могут сказать: «Не надо быть законником, есть этика, и наша этика основана на патриотическом чувстве; исходя из неё, мы смело назовём вот этих, вот тех и тех предателями!». Что ж, во-первых, исходя из этики, не требуют законных наказаний – а в адрес уехавших неслись диванные пожелания страшных кар, от Колымы до лишения гражданства, причём, последнее (вполне антиконституционное) пожелание высказывалось даже иными депутатами. Во-вторых, и это намного важнее – на главном Суде наша «личная этика» не будет оправданием злословия, а исходящие из неё «права» не будут иметь значения (как, впрочем, и любые другие права). Там будет иметь значение только милость Божия.
Наиболее безобидное и, по сути, чисто личное действие из всех «обличаемых» – это просто отъезд за рубеж. Стали широко известны имена десятков «звёзд» эстрады, покинувших страну с началом СВО. Я не буду в данной статье называть никаких имён, чтобы не разжигать страстей.
Тогда же, только без широкой огласки, уехали тысячи работников, имеющих возможность удалённой работы и потребность в доступе к международным интернет-ресурсам – в первую очередь, программисты. В чём только их не обвинили – в «продажности», «всёпропальстве», «трусости» и т.д. Однако, даже если в чей-то адрес эти обвинения справедливы – означенные черты могли бы стать лишь мотивацией предательства, но не являются самим предательством. Эти люди никого не предали – не было ни объекта (преданного ими человека или группы людей), ни последствий их поступка. Для желающих сравнивать с Иудой – в евангельской истории предельно ясно, Кого предал Иуда. И за что, как оказалось, предал.
Уехавшие за границу даже не «дезертиры» – они не были призваны на военную службу, не имели никаких обязанностей остаться. Вероятно, исправно платили налоги и соблюдали закон, т.е. юридически были вполне хорошими гражданами, не хуже, чем их критики.
Однако, некоторые не просто уехали – а оставили в сетях «прощальные записки». В иных записках говорилось просто «нам страшно». Но, как я уже писал выше, страх сам по себе – не преступление и не предательство. Да, «боящийся не совершен в любви» – но на совершенство они и не претендовали, да и их критики – судя по характеру высказываний – явно, тоже.
В более резких записках говорилось о том, что их авторы не хотят быть причастными к тому, что делает родная страна. Однако, и это – не предательство. Да, непричастность – не предательство. Христианину должно быть легко это понять: наша вера говорит о том, что никто не может заставить человека поступать против собственной души. Это верно в первую очередь для христиан, душа которых хоть как-то обучена ощущению греха и борьбы с грехом – для них «идти против души» означает «идти на грех». Однако, принцип «не пойду против души» стоит понимать и уважать в отношении любого человека. Если для тех «непричастных», о ком мы говорим, действия Отечества оказались против души, и они об этом заявили – это не предательство. Я, конечно, говорю именно о честных людях, а не о тех, кто писал по чьему-то заказу.
Активным, вызвавшим гнев обличителей действием было выражение пацифистского мнения в той или иной форме – постинги в соцсетях, плакаты на улицах. Речь не о провокационных проявлениях, вроде пламенных призывов (с дивана) к демонстрациям – а об искренних выходах «в мир». Часто это вовсе не содержало в себе какой-либо дискредитации нашей армии (по факту, независимо от отсутствия / наличия на тот момент новой статьи КоАП) – и, таким образом, не содержало ничего предательского. Также оставим излюбленный вопрос, задававшийся этим людям («А где вы были 8 лет?») – поскольку, во-первых, на этот вопрос есть довольно очевидные ответы; во-вторых, даже если упрекнуть этих людей в «безразличии к беде ЛДНР» – это, опять-таки, никак не свидетельствует о «предательском» характере пацифизма по отношению к России.
Подытоживая: если уж кого-то и называть предателями, то – предателей. Тех, кто сочинял фейки, порочащие армию Отечества; тех, кто перечислял средства на армию неприятеля; тех, кто поворачивал оружие против боевых товарищей, как Андрий в повести Гоголя, или против мирных жителей, как члены «шуцманшафта» в 1940-х. Но таковых назовёт как надо закон, никаких наших суровых речей не потребуется.
А рассудительность не помешает никогда. Приведу пример на грани провокации, однако, надеюсь на трезвый взгляд. Одна из российских артисток, «исчезнувшая с радаров» в конце февраля, потом написала в соцсети, что находится за рубежом и волонтёрствует, собирая и отправляя гуманитарку украинцам. В российском интернете возник шквал гневных комментариев, самым мягким эпитетом было «продажная тварь», ну и – понятно, пожелания, чтоб российское правосудие сурово расправилось с «изменщицей». Обвинять в «продажности» за волонтёрство – само по себе достаточно нелепо. Однако, основная ирония в том, что артистка, по сути, занималась деятельностью, вполне одобряемой Отечеством – всем известно, что Россия оказывает помощь украинским беженцам и лечит пленных солдат ВСУ… Правда, как мне сказала одна мудрая женщина, нечего было той даме пиариться в соцсетях – хочешь благотворить, так делай это тихо, не твори милостыни твоея пред человеки.
Почему я всё это написал? Подозреваю, в ответ на такой вопрос будут озвучены версии, будто я – «либерал»; или большой поклонник уехавших «звёзд»; или внештатный сотрудник Госдепа, «ЦИПСО» или иных нехороших структур; или, наконец, вообще Россию не люблю. Комментировать данные версии даже не буду, а озвучу реальные мотивы.
Первое – как уже говорил – нельзя одобрить игру словами, обесценивание понятия «предательство».
Второе – то, что непомерный поиск предателей и реки «диванных» обличений ничуть не делают наше общество и нашу страну сильнее. Напротив, они вносят в нашу жизнь как оттенок вражды, так и неврастенической, болезненной реакции «на всякий чих».
И, наконец, третье – главное. «За всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда» (Мф. 12:36). А кто «скажет брату своему: рака (пустой человек), подлежит синедриону; а кто скажет: "безумный", подлежит геенне огненной» (Мф. 5:22). Попусту называя ближних «предателями», сами можем оказаться в вечности поблизости от окаянного евангельского предателя. Думаю, далее можно не продолжать.
Сергей Владимирович Гвоздев, инженер, алтарник, Нижний Новгород
_1.jpg)
