День 21 февраля подвел черту под историей с нагнетанием ситуации вокруг Украины, свидетелями которой мы все были в последние недели. Президент России принял решение о признании народных республик Донецка и Луганска. Также подписаны договоры о дружбе и взаимопомощи с вновь признанными суверенными государствами. Перед этим Владимир Путин выступил с пространным телеобращением к гражданам России. Не знаю, совпадение или нет, но оно было показано по ТВ сразу же после чествования олимпийцев, вернувшихся из Пекина. Об этом пишет в своем материале «Поживем — увидим» программный директор клуба «Валдай» Олег Барабанов на портале «Известий».
«Сильные спортивные эмоции соединились со столь же сильными политическими, — отмечает автор статьи. — В результате получился крайне мощный пиар-эффект — в первую очередь для простых людей, которые всегда искренне рады нашим успехам в спорте и всегда в душе за великую Россию и собирание земель. В отличие от рефлексирующего и часто склонного к оппозиционности среднего класса столиц, который и спорт воспринимает как орудие пропаганды, и на внешнюю политику смотрит через призму курса рубля».
«Само телеобращение также было неординарным, — подчеркивает Олег Барабанов. — Подробные экскурсы в историю уже стали фирменным стилем российского президента, и сами по себе они вполне были ожидаемы. Но они сочетались с крайне масштабной картиной того, как и почему современная Украина предстает в виде американского плацдарма против России. Подлетное время ракет в несколько минут, радарные установки, средства разведки, морская база в Очакове, — все это, несомненно, создавало сильное впечатление».
«Наконец, — продолжает автор, — проведение линии по Волге от Астрахани до Казани, территории внутри которой попадают под прямую угрозу, сразу вызвало в памяти историка другую известную линию "Архангельск — Астрахань", которую Гитлер начертил в свое время как свой рубеж в России. И, честно говоря, у меня закралось ощущение, что текст речи намного более мощный в своем обвинении властей Украины, чем просто необходимая прелюдия к признанию народных республик.
Ведь их признание не отменяет ни базы в Очакове, ни радаров, ни подлетного времени. И по мере слушания речи президента возникло чувство, что только лишь признание ДНР и ЛНР будет слишком малым на фоне такой картины. В контексте известных полуофициозных лозунгов последних восьми лет, что "нам нужна вся Украина", и именно поэтому РФ не признает две народных республики на краешке ее территории, порой казалось, что вот сейчас-то момент для "всей Украины" и пришел. Но этого не случилось. Возможно, пока не случилось. Возможно, и к счастью.
И здесь в памяти многих патриотически настроенных экспертов возникают снова образы 2014 года. С одной стороны, тогда крымский консенсус, несомненно, сблизил эту когорту неофициозных патриотов с властью. С другой стороны, восставший вслед за Крымом Донбасс быстро стал новым водоразделом между ними. Призывы признать народные республики Донецка и Луганска звучали тогда в этом сегменте гражданского общества России достаточно часто. Тогда они не были услышаны властью. А кадры с тогдашней пресс-конференции в Москве швейцарского президента Буркхальтера, представлявшего ОБСЕ, быстро стали печально знаменитыми в патриотической среде. Последовавший после них призыв к народным республикам не проводить референдумы о независимости, заявления о Петра Порошенко как о лучшем выборе украинского народа дополняли картину».
Олег Барабанов пишет, что за эти годы «было сломано немало медийных копий в отношении того, насколько сильными были бы санкции Запада, признай Россия Донбасс уже тогда, в 2014 году. Часто можно было услышать точку зрения, что ничего сверхстрашного бы не произошло. И в контексте того, что реально серьезные экономические санкции были наложены на Россию не после Крыма, а только после "Боинга", делался вывод, что и после признания Донбасса санкционное давление было бы не хуже, чем оно оказалось в реальности. И не было бы тех восьми лет страданий народа Донбасса, о котором говорилось сейчас на Совбезе.
Но понятно, что история не знает сослагательного наклонения. В любом случае одним из аргументов, который стал часто звучать сейчас, было то, что, признай Россия Донбасс восемь лет назад, санкции были бы менее жесткими, чем мы их получим сейчас. Проверить это мы сможем уже скоро».
«Какова будет реакция на признание со стороны западных стран? — задается вопросом директор клуба "Валдай". — Уже в течение часа с момента выступления Путина лидеры ЕС и США призвали к введению санкций против России. В ближайшие дни, а то и часы, по всей видимости, эти санкции будут формализованы и о них официально объявят. Но при этом все угрозы со стороны Украины как американского плацдарма, о которых говорил президент в своей речи, никуда не исчезают. Само по себе признание, повторим, их отнюдь не снимает.
Больше того, помимо санкций у Запада есть парадоксальный ход в ответ на признание, о котором пока практически не говорили. Это соблазн принять Украину в НАТО прямо сейчас. И развивать ее военную инфраструктуру с прямыми угрозами для России именно по тому сценарию, который обрисовал наш президент. И здесь уже РФ ничего не сможет сделать — война против члена НАТО все-таки выходит за рамки допустимых пока решений.
Не решает признание и задач как по сухопутному коридору в Крым, так и по защите русских на востоке и юге Украины в целом. Уже звучавшее мнение, что признанием самим по себе мы лишь огребаем новые санкции, не достигая этих целей, сейчас тоже можно будет проверить на практике. Несомненно, будет очень хорошо, если признание позволит зафиксировать позицию и остановить войну. Но решение данных задач и парирование угроз, согласимся, нравится это или нет, в современной ситуации вряд ли возможно вне военного пути. Это тоже еще предстоит проверить».
«Сформирует ли это донбасский консенсус между патриотами и властью по аналогии с крымским, также посмотрим. Но при всем этом, народные республики после признания и договоров о взаимопомощи, думается, будут более защищены, чем раньше. Известная пословица говорит нам, что лучше позже, чем никогда», — заключает Олег Барабанов.
