Не вымрет ли русский народ?

По данным Росстата, естественная убыль населения России за 2021 год составила 1 миллион 43 тысячи человек: на 1 млн 403 тыс. родившихся пришлось 2 млн 446 тыс. умерших.

«По сравнению с 2020 года, – говорится в документе Росстата, – естественная убыль населения увеличилась в полтора раза: в 2020 году этот показатель составил 689 тыс. человек, при этом число родившихся в 2021 году по сравнению с предыдущим уменьшилось на 2.3%, а число умерших увеличилось на 15%. Также отметим, что количество умерших и величина естественной убыли населения достигли максимальных показателей после окончания Великой Отечественной войны.

Что касается рождаемости, то здесь ситуация не столь печальна: показатель 2021 года значительно выше уровня рождаемости второй половины 1990-х годов, а ведь именно это поколение уже вошло в детородный возраст. По сравнению с числом родившихся в 1999 году (1 млн 215 тыс.) количество родившихся детей в 2021 г. (1 млн 403 тыс.) – весьма неплохой результат.

В целом по России в 2021 году смертность превысила рождаемость на 78%. При этом в 18 регионах, относящихся к Центральному, Северо-Западному и Приволжскому федеральным округам, число умерших в 2021 г. превысило число родившихся в 2.5–3 раза. Еще в 19 регионах смертность превысила рождаемость в 2-2.5 раза. Худшими регионами по соотношению рождаемости и смертности стали Смоленская, Тульская и Рязанская области, где смертность превысила рождаемость в 3 раза.

Несмотря на заметно ухудшившуюся демографическую ситуацию, в 9 субъектах РФ в 2021 г. зафиксирован естественный прирост населения. В число этих регионов водят республики Северного Кавказа (Чечня, Ингушетия, Дагестан, Кабардино-Балкария), национальные республики в Сибири (Алтай, Тыва, Якутия), а также 3 автономных округа: Ненецкий, Ямало-Ненецкий и Ханты-Мансийский. В абсолютных цифрах наибольший естественный прирост отмечен в Дагестане (+24.6 тыс. человек), Чечне (+21.4 тыс) и в Ингушетии (+6.3 тыс.). Среди регионов с положительной демографической ситуацией нет ни одного "номинально русского": прирост населения отмечен лишь в национальных республиках или автономных округах.

 Среди положительных явлений российской демографии можно отметить наметившийся в конце года спад смертности: в целом по России количество умерших в декабре 2021 г. меньше количества умерших в декабре 2020 г. на 15%. Если же сравнивать количество умерших в декабре 2021 г. по сравнению с ноябрём, также увидим значительное сокращение числа умерших: 257 тысяч в ноябре и 216 тыс. в декабре: сокращение на 39 тысяч смертей или 16%.

 В целом по России коэффициент рождаемости на 1000 жителей составил 9.6, коэффициент смертности – 16.8, а коэффициент естественной убыли -7.2. Из субъектов федерации наивысший коэффициент рождаемости отмечен в Чечне – 20.1, Тыве – 20.0 и в Ингушетии – 16.3. Наименьший коэффициент рождаемости – в Смоленской области (6.7), Мордовии (6.8) и Ленинградской области (6.9).

 Наибольший уровень смертности отмечен в Новгородской, Рязанской и Псковской областях – соответственно 22.3, 22.0 и 21.8 умерших на 1000 жителей за год, наименьшая смертность – в Ингушетии (4.2), Чечне (5.9), Дагестане и Ямало-Ненецком округе (по 6.3).

Лидерами по коэффициенту естественного прироста в 2020 г. стали Чечня (14.2), Ингушетия (12.1) и Тыва (10.9). Наибольший коэффициент естественной убыли населения отмечен в Рязанской (-14.6), Новгородской (-14.5) и Тульской (-14.3) областях.

Данные Росстата проанализировал в телефонном интервью «Русской народной линии» демограф, заместитель руководителя Экспертного центра Всемирного русского народного собора, депутат Тульской городской Думы Владимир Викторович Тимаков:

До сих пор в России статистика рождаемости и смертности была достоверной. Конкретные виды смертности могут изменяться, например, количество умерших от коронавируса. Показатели общей смертности достоверны – этим цифрам можно доверять.

Снижение рождаемости в 2021 году обусловлено не кризисными явлениями, а явлениями, выходящими за рамки кризиса.

Во-первых, у нас продолжает снижаться количество потенциальных родителей. Если мы возьмём самый провальный по рождаемости 1999 год, когда появилось на свет 1 млн 215 тыс, то сейчас родилось 1 млн 403 тыс.

Но здесь надо учесть, что сейчас у нас на 40% меньше потенциальных родителей, чем в 1999 году. Тогда рожало поколение 1960-1970-х годов, а их было на 40% больше, рождаемость была ниже, и это был реальный кризис. У нас рождаемость до сих пор выше, несмотря на снижение, чем скажем в таких очень благополучных странах, как Германия и Япония. Особенно рождаемость выше по сравнению с Японией.

Во-вторых, причина не в социально-экономических бедствиях или обнищания населения, а в том, что у нас изменился образ жизни и представление о приоритетах. В подавляющем большинстве развитых стран рождение детей перестало быть приоритетом по сравнению с благополучием, свободным временем, свободой от семьи и от родительских обязательств. Это главная проблема, а не уровень жизни.

Кроме того, мы наблюдаем следующий процесс. В тех регионах нашей страны, где традиционно сохранялась высокая рождаемость – рождаемость продолжает приближаться к среднероссийским нормам. Если мы посмотрим, где произошло более глубокое падение рождаемости относительно 2021 года, то мы увидим в первой тройке, что на 1,4 промилле снизилась рождаемость в Карачаево-Черкесской республике, на 0,8 промилле снизилась в Дагестане и на 0,8 промилле – в Якутии. Там, где рождаемость была традиционно выше, тоже внедряются нормативы современного общества.

Две основные причины снижения рождаемости – численность потенциальных родителей и распад традиций на национальных окраинах. Все это происходит на фоне того, что в целом у нас подорваны родительские семейные ценности, и рождение детей перестало быть приоритетом.

Смертность в России катастрофическая. По приросту смертности за период пандемии Россия входит в десятку самых трагичных стран мира, за исключением тех, о которых мы просто не можем судить. К примеру, у нас нет достоверной статистики о том, что происходит в большинстве стран Африки.

Неблагоприятная обстановка наблюдается в тех странах, о которых есть достоверная статистика – Болгарии, Белоруссии, Сербии, Украине. К сожалению, я с прискорбием констатирую, что это православные страны, плюс страны Латинской Америки – Перу, Боливия.

Конечно, это не может не печалить нас и требует выработки общенациональной стратегии по борьбе с пандемией, как с точки зрения лечебных мер, так и с точки зрения санитарных мер, отношений населения и правительства.

Последнее заявление Анны Поповой о том, что вакцинированные после контакта могут не соблюдать изоляцию и свободно везде ходить – попытка сделать хорошую мину при плохой игре. Сейчас такое количество заболевших, что если всех по правилам посадить на карантин, то некому будет работать. Но это не значит, что вакцинированные не могут быть разносчиками вируса. Мы настолько ослабили вожжи в этом смысле, настолько не соблюдали санитарные меры, что сейчас хватаемся за соломинку, которая может стать дополнительной соломой в костер инфекции.

Например, корейцы в случае одного заболевшего в рабочем коллективе, отправляют всех, кто в этом помещении работает вместе с семьями на карантин и проводят дважды или трижды за время карантина их тестирование, а только после этого людей выпускают. При таком строгом подходе у них практически нет заболеваемости и в результате – потери рабочего времени оказываются меньше, чем у нас.

Гигантская смертность за два года, так возросшая в пандемию – очень печальный факт. Особенно это печально на фоне того, что в России все эти 15 лет смертность снижалась. В США, Германии и Японии смертность росла, а в России – снижалась.

За последние два года всё то, чего мы добились за последние 15 лет в плане улучшения нашего здравоохранения и здоровья населения, оказалось перечёркнутым.

В 2018 году у нас прогнозировали, что москвичи могут жить 100 лет. А сейчас москвичи на 3–3,5 года живут меньше, чем в 2018 году. Вот такой негативный результат. Поэтому нам нужна общенациональная стратегия и общенациональная мобилизация, иначе мы будем терять людей и дальше.

Сейчас по всей стране высокая заболеваемость. Омикрон – специфический штамм, и хорошо ещё, что он не такой смертоносный, как Дельта. Но если контагиозность Омикрона соединится со смертоносностью в следующей мутации, то мы получим ещё более страшную картину.

Может быть, это нас тогда подхлестнёт, потому что русские, как известно, долго запрягают, но быстро ездят. Для нашей реакции нужен сильный раздражитель, слабый раздражитель мы предпочитаем терпеть и игнорировать – не отвлекаться на него. Если будет сильный раздражитель, то, возможно, русские дадут эффективный ответ. Но не будем на это надеяться, потому что тяжёлый штамм с тяжелыми последствиями – это не та надежда, на которую следует ориентироваться.

Омикрон – это не последнее испытание, похоже, коронавирус – всерьёз и надолго. Насколько удастся его максимально смягчить и преодолеть его последствия, научиться с ним бороться, – покажет время.

Пока есть очень успешный опыт стран Тихоокеанского бассейна, не только азиатских, но и Австралии и Новой Зеландии. Конечно, изоляция им несколько помогает, потому что они находятся в отдалении.

Но если для нас опыт азиатских стран, таких как Корея, Япония и Китай неприемлем в силу многих ментальных вещей, то это означает, что нам нужно выработать свою стратегию, отвечающую особенностям нашей психологии. По крайней мере, необходимо ввести систему массового тестирования, позволяющую чётко и своевременно выявлять заражённых не на том уровне, когда их уже миллион человек, а когда их небольшое количество, т.е. на спаде волны. Нужно проводить регулярные тестирования – это позволяют делать современные технологии, и это не угрожает ничьей свободе. Давайте начнём хотя бы с этого.