На «Русской народной линии» появилась новая актуальная тема «Вечная память! Некрологи».
Смерть для православного человека имеет особое значение.
«Смертью Законодатель останавливает распространение греха и в самом наказании являет человеколюбие. Так как Он, давая заповедь, с преступлением ее соединил смерть, и поскольку преступник подпал этому наказанию, Он и устраивает так, что самое наказание служит спасению. Ибо смерть разрушает нашу животную природу и таким образом, с одной стороны, останавливает действие зла, а с другой – избавляет человека от болезней, освобождает от трудов, прекращает его скорби и заботы и заканчивает страдания. Таким-то человеколюбием растворил Судия самое наказание», - пишет святитель Кирилл Александрийский.
«Ты сократил длительность жизни нашей; самый большой срок ее – семьдесят лет. Но мы грешим пред Тобою в семьдесят раз седмерицею. По милосердию Ты сократил дни наши, чтобы не удлинялся ряд грехов наших», - по слову преподобного Ефрема Сирина.
В «Слове о молитве за усопших» святителя Филарета Московского говорится о людях, которым непонятно, зачем надобно молиться за умерших.
«Есть в христианстве люди, которые сами себя лишают утешения молиться за усопших. Какие это люди? — Без сомнения те, которые, приметным или неприметным для себя образом, больше любят умствовать, нежели веровать. Почему не приемлют они молитв за усопших? — Не видно другой тому причины, кроме той, что не понятно, как действие молитвы простираться может так далеко, — даже из одного мира в другой, из видимаго в невидимый, - пишет святитель. - Человека, разсуждающаго таким образом спросил бы я: понятно ли обыкновенному разуму действие молитвы человека живущаго, — за другого живущаго, — особенно если молитва приносится за отсутствующаго, или же и за присутствующаго, но приносится для испрошения чего-либо нравственнаго и духовнаго, как-то: прощения грехов, исправления от пороков, укрощения страстей, просвещения, утверждения в добродетелях? Две души, каждая с своим собственным умом, волею, склонностями, свободою, не суть ли одна для другой два отдельные мира, — отдельные тем более, что преграждены телами? Как же молитва одной простирает свое действие на другую?»
В редакцию РНЛ довольно часто обращаются с просьбой сообщить точную дату кончины того или иного почившего автора. Ранее опубликованные на сайте материалы о смерти наших сподвижников время от времени актуализируются.
В связи с этими обстоятельствами и было принято решение о создании рубрики «Вечная память! Некрологи», где будут размещаться все материалы, связанные с кончиной авторов, друзей, благотворителей и соратников РНЛ.
Необходимость в такой рубрике также подтверждается и популярностью «Синодика русского духовенства, скончавшегося в период коронавируса», который просмотрело более 80 000 человек.
Об информационно-молитвенном значении новой актуальной темы размышляет в интервью «Русской народной линии» научный сотрудник Литературно-мемориального музея Ф.М.Достоевского, директор мемориальной квартиры-музея Иоанна Кронштадтского в Кронштадте, настоятель храма свв. апп. Петра и Павла в с. Сомино протоиерей Геннадий Беловолов:
На первый взгляд «Вечная память!» и «Некрологи» как актуальная тема звучит для слуха как-то странно. Вечность и актуальность – вещи далекие. Но для христианского сознания это сочетание вполне логично, естественно и нормально. Ведь для православного христианина жизнь не разделяется на земную и загробную, – это единый процесс бытия безсмертной души. Вечность начинается сегодня и потому актуальна. Можно только удивиться, что данная рубрика возникла на 12-м году истории «Русской народной линии». Но она имплицитно была и прежде – присутствуя в потоке новостей и регулярных некрологах на ее страницах (сам не раз писал об ушедших знакомых и незнакомых!). Новая рубрика поминовения авторов «Русской народной линии» свидетельствует о глубокой культуре христианской памяти.
«Русская народная линия» - это новостная линия. Здесь не публикуются фундаментальные тексты святых отцов и теологические исследования. Но с другой стороны, новости Церкви и жизни русского церковного народа, по сути, это летопись России. Я уверен, что со временем к «Русской народной линии» будут обращаться историки, которые захотят узнать, что же было в жизни русского православного народа в начале ХХI века.
В Евангелии сказано, что «Бог не есть Бог мертвых, но живых» (Мф. 22: 31-32). Поэтому некролог – это не последнее слово об усопшем, а скорее первое слово о начале новой жизни души. Хотя «некролог» в буквальном переводе означает «слово о смерти», христианский некролог – это слово именно о жизни, как до смерти, так и после смерти.
Мы часто вспоминаем слова древней мудрости Memento mori (с лат. - «помни о смерти»), но вкладываем в них другой смысл. В древности они означали «помни о конце жизни», в христианстве – помни о жизни вечной, помни о безсмертии души. Поэтому из тезиса «Memento mori» можно сделать два противоположных вывода. Один человек может сказать, что я помню о смерти, поэтому предаюсь разгульной жизни, пускаясь во все тяжкие, ведь всего этого после смерти уже не будет. А другой человек, мыслящий в категории безсмертия, скажет, что тезис «Memento mori» - означает жить ответственно и помнить о суде Божием, на котором за каждое слово и дело придётся дать ответ.
Господь соединяет Церковь земную и небесную. Господь дал нам особый дар: преклонять Его волю. Хотя Он и без наших подсказок знает, кто чего стоит и кто чего заслужил и может судить исключительно по Своему правосудию. Но Господь дал нам возможность преклонить Его волю и судить не только по правосудию, но и по милосердию. И поэтому мы молим Бога об усопших и просим Его о милосердии, веря, что наша молитва может преклонить правосудие Божие на милость Божию.
Недавно была Радоница, которую можно назвать днем всемирного некролога, ведь мы вспоминаем всех от века усопших – праотцев, отцов, братьев, матерей и сестер. Радоница – это Пасха усопших: радость Христова Воскресения мы несем на могилки своих близких и ближних. Множество людей в этот день после Литургии пошли на кладбища, неся с собой пасхальные яички – похристосоваться с усопшими. Единство с усопшими проявляется в этой пасхальной трапезе на могилах усопших. Поэтому весьма уместно именно сразу после Радоницы начать рубрику «Вечная память! Некрологи».
Память об усопших, их присутствие в жизни общества является фундаментальной основой христианской жизни. Эта память глубоко укоренена в нашей культуре.
На светских памятниках часто помещают надпись «Вечная память», но какой смысл имеют эти слова на светском памятнике: светское мировоззрение не подразумевает вечной жизни. И какая может быть тогда вечная память? Что может быть вечно в системе, отрицающей Бога? Вечность, вечное бытие и вечная память возможны только, если мы верим в Вечного Бога. По сути, слова «Вечная память» на обелисках взяты из церковного лексикона. (Как видим, декларируемая в конституции светскость не может ничего предложить, кроме повторения на свой лад христианских истин. Достаточно вспомнить т.н. «гражданскую панихиду»). Таким образом светскость оказывается всего лишь профанированной православностью.
А что такое «вечный огонь»? Это же трансформированная идея неугасимой лампады, которые горели во многих монастырях на протяжении многих поколений монашествующих и даже веков, часто сопровождаемая чтением Неусыпаемой Псалтири – вечное поминовение.
Хотелось бы привести еще один пример рудимента Христианства в светской, советской системе мировоззрения. Это знаменитая серия «Жизнь замечательных людей». Она была основана еще до Революции в 1890 г. издателем Ф.Ф.Павленковым и выпускалась вплоть до 1924 г. Это удивительное издание было вдохновлено с одной стороны христианской традицией житий святых, а с другой знаменитыми «Сравнительными жизнеописаниями» Плутарха. Всего в этой серии до революции вышло двести биографий. Только в 1933 году Максим Горький подхватил эту идею, к сожалению, «забыв» о своем предшественнике. В советских изданиях он указывался как основатель серии.
В Церкви усопшие рядом с нами. И это не только пассивное присутствие в нашей памяти. Иногда наши предки выступают весьма активными нашими помощниками в пастырской деятельности. Например, в День Радоницы в храм пришло очень много народу, как и вообще в Родительские субботы всегда приходит множество богомольцев, не меньше, чем на Пасху. Какие миссионеры их собрали? Вот тут и оказывается, что самые эффективные проповедники Христианства – это наши усопшие, которые в дни их поминовений собирают многочисленную паству. Покойники – сильные миссионеры, наши помощники в пастырском служении. Многие видят и слышат священников чуть не в первый раз в жизни. Могилы покойников являются одним из самых эффективных амвонов проповеди. Самые глубокие проповеди священники произносят над гробами усопших. Каждое слово о безсмертии и вечной жизни на похоронах ложится глубоко на душу родных. Если в этот момент не прозвучат слова о надежде жизни вечной, то погребение может превратиться в безысходную дорогу в тупик. Слово о безсмертии души как никогда необходимо близким людям.
В старину у каждого человека в доме, кроме Евангелия и молитвослова, был Синодик своих родных и близких. В каждом монастыре также были часто вековые Синодики, благодаря которым сейчас историки узнают о первых поколениях насельников обителей. Известны такие Синодики Троице-Сергиевой лавры, Кирилло-Белозерского монастыря. При каждом монастыре был свой Синодик, ибо поминовение – было одно из послушаний братии.
Помню, будучи еще студентом института культуры в Москве, в конце 1970-х гг. я посетил Псково-Печерский монастырь. В Успенском храме монах дал мне пухлый Синодик с тысячами имен. Тогда я открыл эту традицию, читал и удивлялся этой овеществленной памяти многих поколений. Прекрасная традиция живой молитвы, живой связи с усопшими.
Ныне традиция Помянников, к сожалению, заменена новой традицией записок – их пишут в огромном количестве, священники едва успевают их вычитывать, а затем эти записки утилизируются. И поминовение превращается в бесконечное писание записок.
А ведь достаточно один раз составить семейный Синодик, а потом лишь дополнять имена о здравии и упокоении. Такой хорошо оформленный Синодик можно передать детям и внукам в наследство и быть уверенным, что тебя они будут поминать.
Сейчас появилась тенденция составления своих родословных, но, как правило, они не носит молитвенного характера. А Синодик можно и самому прочитать во время служения панихиды и батюшку попросить вычитать его. К сожалению, это утраченная и пока еще не возрождённая традиция.
Наверное, никто бы не отказался, если бы вручили ему Синодик с именами предков - дедушек и бабушек в седьмом поколении. К сожалению, нам не досталось от наших предков таких Синодиков, но давайте подумаем о наших детях и внуках – им оставим Синодик. Что нам мешает составить и достойно оформить свои родовые Помянники. Пусть он хранится в святом углу и передаётся из поколения в поколение. Давайте станем основателями семейных Синодиков.
Также печально, когда в Церковь отдают семейные иконы. Недавно в селе умерла одна бабушка и родные усопшей принесли к нам в храм её венчальную икону. Конечно, любому священнику радостно, когда жертвуют в храм икону. Но в таких случаях я огорчаюсь, потому что отдают семейную святыню. А в этой иконе сохранилось даже две венчальные свечи. И я сказал родным усопшей: «Это большая редкость и счастье, что у Вас сохранилась такая икона! Позвольте я не приму вашу икону, а оставлю ее Вам. И если Вы сейчас не понимаете ценность семейной иконы, то, может быть, потом поймёте. Может быть, Ваши дети поймут и скажут Вам спасибо, что не отдали в храм икону. Храните эту Вашу главную святыню!».
Мы говорим о возрождении Церкви, но Православие должно возродиться в первую очередь на семейном уровне. Православие живо, когда оно живо в семьях, фундаменте общества и Церкви. Христианская Семья нередко называется малой церковью, потому она является краеугольной частью и образом Церкви Вселенской. И если в малой Церкви отказываются от семейных икон, не хранят Синодики – то фундамент воздвигнут не на камне. Будут стоять монастыри и храмы, но малая церковь – семья будет стоять на песке. В этом плане жаль, что у нас нет праздника, посвященного домашней Церкви. У нас отмечается праздник «День семьи, любви и верности», посвященный Петру и Февронии, но там не хватает главной формулы и главного заветного слова - «домашняя церковь».
Надеюсь, что прекрасная рубрика «Вечная память! Некрологи!» будет не последним словом о смерти, а торжеством жизни во Христе. Надеюсь, что она послужит к возрождению глубинного Православия на общественном, семейном и личностном уровне, к утверждению культуры христианской памяти и благодарности тем, кто был с нами и перешел в мир иной.
