«Имя воина»

Накануне Рождества дан старт автоэкспедиции «Имя воина», организованной двумя благотворительными фондами – «Строим Монастырь» и «Православные инициативы», говорится в пресс-релизе, поступившем в редакцию РНЛ.

Участники мероприятия посетили Богородицкое поле, мемориал, посвященный воинам, погибшим в «Вяземском котле» 1941-го года.

В машине – сотрудники благотворительного фонда «Строим Монастырь» и журналист «Российской газеты», а также заведующий музеем на Богородицком поле Игорь Михайлов.

Игорь – сам поисковик, начинал еще школьником, родом из этих мест. На повороте на Богородицкое поле – деревня Мартюхи, здесь стоит храм в честь покровителя русского воинства Феодора Стратилата, а напротив, чуть не доезжая, колодец. Игорь Михайлов рассказывает, что вот здесь как-то его и поисковиков встретила бабушка и рассказала, что в октябре 1941-года из окружения к ней пытались выйти три бойца, но их настигла пуля. Бабуля похоронила солдат в садочке, за колодцем.

«Ребятки, поднимите их косточки» — просила нас бабушка. Но нас тогда что-то отвлекло. А потом уже и бабушки этой не стало, и где те самые косточки, — не найдешь», — рассказывает Игорь Михайлов.

И действительно, тут на несколько метров вглубь – это косточки наших солдат, смешанные с землей. 

В музее рядом с церковью в честь Богородицы «Одигитрии» (в октябре 1941-го года во время боев храм семь раз переходил от наших к немцам и обратно) Игорь Михайлов рассказывает участникам мероприятия, как в каждом имени и фотографии открывается судьба солдата. Как часто предметы начинают говорить вместо павших.

«Бойцы понимали, что медальоны – вещь ненадежная и они подписывали котелки и ложки, — рассказывает Игорь Михайлов – И вот на крышке одного котелка мы нашли надпись. То ли "Бугалов", то ли "Бусалов". Я стал проверять на ресурсе ОБД "Мемориал" и на фамилию Буганов нашлась карточка военнопленного. Буганов Иван Дмитриевич. Ему в 41-м году, когда началась война, исполнилось 17 лет. Вероятно, Иван был ополченцем и под Ельней, вот здесь в районе Вязьмы, в октябре 41 года он попал в плен. Так и встретил Иван Буганов свое 17-летие в лагере военнопленных. И мы не знаем, была ли у него любимая девушка, быть может, он только маме писал. Тогда я попросил школьников написать письмо Ване Буганову».

Игорь Михайлов показал участникам экспедиции сложенные треугольником листочки бумаги. «Дорогой Ваня, я думаю, тебе было тяжело, когда ты воевал, и когда попал в плен. У нас сейчас, в 2016-м году, все более-менее спокойно. Сейчас лето, на улице тепло. Спасибо тебе, если бы не ты и другие солдаты, этого бы не было. Я думаю, ты рад узнать о том, что тебя помнят», - говорится в письме.

И несколько строк от учительницы класса: «Ванечка, благодарю тебя за жизнь моих детей. Мама двух сыновей».

А вот и совсем недавняя история. В сентябре 2018 года в районе Вязьмы, на здешних ратных полях проходила «Вахта Памяти». В районе деревни Панфилово южнее Вязьмы поисковики нашли часы, а останков рядом не было. На обороте прочитали надпись: «За отличную стрельбу из нагана капитану Т. Ховричу от командования ХАУ. 30.04.1940 года».

На ресурсах ОБД «Мемориал» и «Подвиг народа» удалось кое-что выяснить. ХАУ – это Харьковское артиллерийское училище. Капитан Ховрич родился в городе Житомир Украинской СССР. Был призван Макеевским РВК на Донбассе. Сегодня это город Макеевка. Ушел в Красную Армию в 1932-м году. В 1940-м году он поступил в артиллерийское училище, в котором его наградили за стрельбу вот этими часами.

В 1941-м году в составе 20-го артиллерийского полка 144-й стрелковой дивизии Ховрич ушел на фронт, воевал. И свое последнее письмо он написал жене, которая, скорее всего, находилась в эвакуации в городе Ташкенте.

В 1942-м году супруга сделала запрос, хотела установить судьбу своего мужа. Два года ей приходили ответы, что муж пропал без вести в ноябре 1941-го года. И вот недавно найден документ, который датируется сентябрем 1941 года.

Капитан Ховрич выжил в 41-м, был освобожден из плена и направлен в действующую армию. На ресурсе «Подвиг народа» нашлось три наградных листа на его имя. Оказывается, в июне 1941 года в составе 144 стрелковой дивизии участвовал в боях вначале под Смоленском, потом оказался в окружении под Вязьмой. На тот момент Ховрич уже перешел служить из полка в штаб 20-й армии. Видимо, какие-то у него такие качества характера были, что он оказался нужнее на штабной службе.

И 10 октября 1941 года в районе Селиваново состоялся прорыв из «Вяземского котла», капитан Ховрич был ранен, но прорвался.

«Что произошло дальше? Мы не знаем. Мы нашли эти часы на поле боя. Попал ли он в плен? Лечился ли в подпольном госпитале? Так или иначе, капитан Ховрич через какое-то время оказался в партизанском отряде, — говорит заведующий музеем на Богородицком поле Игорь Михайлов. – В 1944-м году оперативная могилевская группа ходатайствовала о награждении Ховрича медалью партизан Великой Отечественной войны первой степени. Вероятно, он воевал на Смоленщине в партизанском отряде. Весной 1943-го года освободили часть Смоленщины и капитан Ховрич в составе партизанского отряда оказался на советской территории. Тогда он два месяца проходил спецпроверку. Выясняли, а не стал ли он перебежчиком, но ничего компрометирующего не нашли и с 5 сентября 1943-го года Ховрич в составе советской армии командовал батареей. Так и дошел до конца войны».

И вот в самом конце войны, в 1945-м году, Ховрич получил сразу три ордена: орден Красной Звезды, орден Александра Невского, который вручался за полководческие достижения, и орден Отечественной войны первой степени. Что дальше? Поисковики и сотрудники музея обратятся в архив Министерства обороны под Подольском. Возможно, там есть личное дело капитана Ховрича.

Кто-то, как Ваня Буганов, уходил на фронт в 17 лет. А Петру Рубцову в 1941-м было 35 лет. И служил он пулеметчиком. И из «Вяземского котла» 1941-го года он так и не вышел. Вот и его косточки покрывает сегодняшний пушистый рождественский снег.

Как-то раз в эти места, на Вяземское ратное поле, в село Богородицкое приехал парень Данила. Видный такой, в тельняшке. Парень служил офицером в Росгвардии и искал следы своего деда Петра Михайловича Рубцова, который сражался здесь в составе 91-й стрелковой дивизии. Искал Данила деда и в каком-то смысле он его здесь нашел.

Петр Михайлович Рубцов ушел на фронт 22 августа 1941 года, в 35 лет, добровольцем, хотя у него была «бронь». Петр Рубцов несколько раз ходил в военкомат и добивался того, чтобы его призвали. Когда Петр сказал своей жене Анне, что завтра уходит на фронт, они разругались. На Анне оставалось четверо сыновей, совсем еще мальчишек. Она даже не пошла провожать супруга на сборный пункт военкомата.

Петр Михайлович участвовал в боевых действиях около трех месяцев и пропал без вести, а жена Анна воспитала четырех сыновей – Леонида, Валентина, Геннадия и Юрия.

Но, кажется, Петр и Анна успели простить друг друга, и помирила их одна общая для всей страны судьба, которая тогда называлась «война».

Сохранилось письмо П.Рубцова к супруге:

«Здравствуйте многоуважаемая друг Нюра и мои любимые детки Леня, Валя, Юра и Гена. Сообщаю вам, что скоро я уйду обратно в бой, а поскольку я еще на сегодняшний день жив и здоров, то хочу этой минуткой вас обрадовать.

Сейчас нахожусь в обороне. Четыре км от линии фронта, и верно днями идем обратно в бой. До невозможности больно в сердце увидеть вас еще живым. Я очень болею по вас. Но верно придется покориться, и обещаю отдать последнюю каплю крови против кровожадных псов немецко-фашистских полчищ.

И я был бы очень рад дожить до минутки, когда будет уничтожен гитлеризм, ненавистный всему трудовому человечеству.

Нюра, я нахожусь один! Был у меня товарищ Лупанов Костычевский, он убит. Если почему-либо не будет долго от меня письма, то нетрудно догадаться почему.

Но я всем горжусь и обещаю быть в живых, и увидеться с Вами, и так крепко всех расцеловать, как никогда. Если придется, то будем счастливы. Мне так больно сердце об детках. Мне кажется, что они меня ожидают. Ждите. Я вернусь. 

Леня и Валя, я вас прошу как можно, чтобы вы слушались маму. Это будет лучше для вас, я надеюсь, что поскольку я еще жив, вы это выполните и мне напишите. 

Юра и Гена, а то я даже плачу. Мне жалко вас. Напишите мне письмо. Я жду с нетерпением. Как обстоят дела у вас, сообщите. На данном участке дело обстоит так – враг наступает.

До скорого свидания.

Крепко, крепко всех целую. Передайте привет папаше и мамаше.

С боевым приветом, Ваш П.М. Рубцов.

Юра, приезжай строчить фашистов, я жду.

Целую крепко».

Так, из «объятий» Петра Рубцов, согретые его словом, участники экспедиции отправились в поход на поле Бородинское.

Ранним утром в храме Покрова Пресвятой Богородицы Спасо-Богородицкого Одигитриевского женского монастыря освятили Рождественские дары – две иконы Богородицы «Одигитрия Вяземская Ратная».

Одну повезли в дар Бородинскому музею, вторую – в Спасо-Бородинский монастырь. К участникам присоединились представители фонда «Православные инициативы», друзья, которым интересны судьбы солдат, история нашей страны.

Дорога от Вязьмы – на Москву. По ней шли немецкие армии в октябре 1941-го, по ней наступал Наполеон. И немцы, и французы мечтали «о теплых квартирах в Москве», о том, что русский народ им покориться. Ведь это не поддавалось их логике, что можно не сдаваться даже тогда, когда ты уже практически погиб. Что служить Отечеству – это честь, а умереть за него и «за други своя» — благо.

Вяземская оборонительная операция была проиграна. Бородинское сражение было проиграно. Но ни немецкие солдаты, ни французские не стяжали победу на русской земле. Непобедимая немецкая армия впервые за всю Вторую мировую войну столкнулась с жесточайшим сопротивлением и партизанской войной именно на Смоленской и Вяземской земле в 1941-м году. И армия Наполеона в Отечественной войне 1812 года, хоть и дошла до Москвы после Бородино, но через какое-то время вынуждена была повернуть назад.

Сейчас в январе 2019 года на Бородинском поле мороз. На Рождество здесь читают манифест Александра Первого, возвестивший победу в Отечественной войне 1812 года. Символично, что читают его солдаты в форме разных эпох, а завершает чтение – офицер Российской Армии.

«Мы сегодня проделали немалый путь из "Вяземского котла" на Бородинское поле, чтобы с глубоким уважением преподнести в дар вашему музею вот этот список с очень редкой иконы Богородицы, — говорит в своей речи президент благотворительного фонда «Православные инициативы» Ксения Тихомирова. – Эта икона называется "Одигитрия", то есть "Путеводительница" ― "Вяземская Ратная". По преданию Богородица вывела и спасла многих воинов Красной Армии в том кошмаре кровавого "Вяземского котла"».

Бородинское поле и Богородицкое поле («Вяземский котел») ― два великих места воинского подвига, мужества и героизма.

Чуть отогревшись в гостеприимном Бородинском музее и изучив экспозицию, участники продолжили путь в Спасо-Бородинский монастырь. Игумения Серафима (Исаева) с благоговением принимает икону.

Сестры напомнили историю обители - в том числе про то, как Маргарита Тучкова – наследница рода Нарышкиных – потеряла в Бородинском сражении своего возлюбленного супруга. Видимо, его разорвало на части снарядом, но Маргарита Михайловна все ходила по полю вместе со священником, который служил «заупокойную», и среди останков солдат все искала своего супруга. Останки своего супруга она не нашла, но нашла останки мужей и сыновей Отечества. И вознамерилась увековечить их память.

И вот сегодня сестры Спасо-Бородинского монастыря, построенного с почина матушки-игумении Марии (Тучковой) всем миром, поминают воинов Отечественной войны 1812 года постоянно.

А на Вяземском ратном поле тоже строится монастырь - Спасо-Богородицкий Одигитриевский женский монастырь поминовения воинов, посвященный молитвенной памяти воинов Великой Отечественной войны и всех тех, кто ценой собственной жизни защищает нас в современных вооруженных конфликтах. Сестры монастыря молятся о 15 тысячах воинов.

Список чтимой иконы обители «Одигитрия Вяземская Ратная» с благословения настоятельницы Спасо-Богородицкого Одигитриевского женского монастыря под Вязьмой игумении Ангелины (Нестеровой) передан в дар монастырю Бородинскому президентом благотворительного фонда «Строим Монастырь» Галиной Храмцовой.

«Нет в двадцатом веке более глубокой раны, чем Великая Отечественная война. С большой задержкой, около семидесяти лет, но начал строиться первый монастырь, посвященный молитвенной памяти воинов, погибших в этой войне. Спасо-Богородицкий Одигитриевский женский монастырь строится на месте одного из жесточайших сражений, так называемого "Вяземского котла". За несколько дней здесь погибли и были взяты в плен до миллиона наших солдат.

Мы все стали свидетелями возрождения традиции, стали участниками соборного строительства, а это тоже традиция — строить храмы всем миром, ведь война принесла боль каждой семье.

Мы хотим, чтобы наши дети и внуки помнили не только цифры погибших из сводок и архивов, чтобы жертвы войны не были для них безликой массой, а чтобы они знали и помнили конкретные имена, судьбы людей, историю своего рода», — говорит Галина Храмцова, передавая икону матушке Серафиме (Исаевой), настоятельнице Спасо-Бородинского монастыря.

Скоро мы будем праздновать 75-летие победы в Великой Отечественной войне. Благотворительные фонды «Строим Монастырь» и «Православные инициативы» приглашают всех в автоэкспедицию «Имя воина» на встречу с живой историей нашей страны через судьбы предков. Это путешествие во времени и пространстве для того, чтобы посмотреть на свое место в истории семьи, рода, страны. 

 

Участники отправятся на поля главных сражений. Через истории солдат, участников Отечественной войны 1812 года, Великой Отечественной войны, других крупных войн, они расскажут историю нашей страны не глянцевую, а живую, покажут преемственность воинской традиции на конкретных примерах, расскажут, как из непростых судеб солдат, из ситуации личного выбора и ответственности складывается наша общая история.

Все поездки проходят этапами от 1 до 5 дней в 2019 году.