«Двоемыслие» - это слово, придуманное английским писателем Джорджем Оруэллом. В романе-антиутопии «1984» он рисует пораженный тоталитаризмом мир, анализируя, как устроено тоталитарное общество в принципе. Оруэлл находит, что тоталитарная идеология неизбежно должна строиться на манипуляции, а самая эффективная манипуляция предполагает, что в её организации принимают участие все члены общества. В романе это реализуется с помощью принципа двоемыслия.
Двоемыслие предполагает, что человек держится одновременно двух противоречащих друг другу утверждений. Это позволяет всегда перейти от одного к другому в зависимости от политических требований момента. В реальности тоталитарные режимы всегда декларируют довольно однозначные максимы. Механизмы манипуляции, если они даже и используются сознательно, всегда скрыты за фасадом идеологии. Оруэлл намеренно конструирует абсурдную ситуацию, где манипуляция открыто ставится в центр официальной идеологии, в этом - суть литературного приёма антиутопии. По идее, двоемыслие в реальности наблюдаться не должно, это – очевидная патология. Человек склонен уклоняться от противоречий. По крайней мере, таким был человек, когда Оруэлл писал свой роман (1949 год).
Сегодня ситуация изменилась. И двоемыслие стало понятием, которое может с успехом использоваться за пределами политической критики.
Вот, например, две ситуации из жизни начальной школы.
Ситуация первая. В школе проводится занятие по правам ребёнка. Подобные уроки сейчас являются обязательными, обычно под них выделяется классный час. В ходе урока детям озвучиваются их права, включающие, в частности, право выражать свои взгляды и мнения и право на защиту от всех форм насилия, в том числе – психологического. Через какое то время на обычном, предметном уроке, учительница требует, чтобы дети отвечали по учебнику, а не несли отсебятину. Один из учеников напоминает о своём праве выражать собственное мнение и недопустимости принуждения силой. За что получает двойку в дневник, а в школу вызываются его родители.
Вторая ситуация. В школе введён курс «Основы религиозных культур и светской этики», в рамках которого преподаются «Основы православной культуры». На уроках по этому предмету учитель рассказывает детям о Православии, при этом, естественно, нельзя обойти утверждение, что наш мир сотворён Богом. Богом же сотворён и человек. Дети отпускаются на перемену. После неё наступает время другого предмета, который называется «Окружающий мир». И здесь та же учительница рассказывает об эволюции и что люди и обезьяны происходят от общего предка.
В обоих случаях у ребёнка наступает когнитивный диссонанс. Он испытывает дискомфорт от противоречия. Он не понимает, где правда. Ведь в обоих случаях полученная им информация освящена авторитетом учителя. Психологи говорят, что в начальной школе авторитет у учителя даже выше родительского авторитета. И вот с учительского места в официальной обстановке урока звучат явно несовместимые суждения…
Самое грустное, что у взрослых когнитивного диссонанса не возникает. Они, а, собственно говоря, мы не видим проблемы, которая бросается в глаза ребёнку. Мы легко допускаем, что утверждения, составляющие содержание школьной программы, могут противоречить друг другу. Это показывает, что мы уже освоили умение двоемыслия. Мы понимаем, что в современном общественном сознании существуют элементы разных идеологий. И не только существуют, но и являются доминирующими. И мы как-то миримся с одновременным доминированием совершенно несовместимых вещей.
Что же мы предлагаем детям? Они живут в мире, где официально идеологии не существует. Считается, что мир ребёнка должен быть деидеологизированным. Поэтому у ребёнка нет шансов распределить противоречащие утверждения по ящичкам различных идеологий, чтобы потом выдвигать тот из них, который востребован в настоящий момент, как делаем это мы, взрослые. Науку двоемыслия им не освоить. Но и оставаться в состоянии когнитивного диссонанса нельзя – это и мучительно, и даже психически опасно.
Выход, к которому мы подталкиваем ребёнка, также нельзя назвать хорошим. Мы выдавливаем его в постмодернизм. При этом степень погружения в постмодернистское мировосприятие может быть различной. В лёгкой форме это – прививка условности абсолютных суждений. Ребёнок вынужден признать, что высказывания учителя – не всегда правда. Что предлагаемое ему образование содержит, мягко говоря, странности, а грубо говоря, глупости. Из этого он делает вывод, что на слова, пусть даже учителя и даже сказанные на уроке, полагаться не стоит. Не стоит полагаться ни на какие слова, сказанные при любых обстоятельствах. Что авторитетов, в сущности, нет. Это – лёгкая форма, потому что со временем, став старше и разобравшись в том, что бывают разные мировоззрения и идеологии, человек может вернуть себе способность принимать авторитетность чужого мнения, осознанно выбрав одну из идеологий в качестве своей, а, значит, признав принадлежащие к ней авторитеты.
В тяжелом случае ребёнок отказывается не только от мировоззренческой целостности, но отбрасывают и саму идею целостности. Он принимает постмодернистскую модель мира, в котором целостного субъекта не существует, а мир представлен в виде элементов, не требующих смыслового единства. Происходит фрагментация сознания. Это усугубляется тем, что современная культура и так пытается навязать ребёнку клиповое мышление, а тут ещё и школа льёт воду на ту же мельницу.
В конце статьи, по логике вещей, желательно указать какой-нибудь выход. Выход, на самом деле, есть только один – обретение единого идеологического основания нашего образования. Но возможно это только в условиях явленной государственной идеологии. А она нам запрещена Конституцией.
Андрей Карпов, главный редактор сайта «Культуролог»
Публиковалось на сайте «Татьянин день»
Двоемыслие предполагает, что человек держится одновременно двух противоречащих друг другу утверждений. Это позволяет всегда перейти от одного к другому в зависимости от политических требований момента. В реальности тоталитарные режимы всегда декларируют довольно однозначные максимы. Механизмы манипуляции, если они даже и используются сознательно, всегда скрыты за фасадом идеологии. Оруэлл намеренно конструирует абсурдную ситуацию, где манипуляция открыто ставится в центр официальной идеологии, в этом - суть литературного приёма антиутопии. По идее, двоемыслие в реальности наблюдаться не должно, это – очевидная патология. Человек склонен уклоняться от противоречий. По крайней мере, таким был человек, когда Оруэлл писал свой роман (1949 год).
Сегодня ситуация изменилась. И двоемыслие стало понятием, которое может с успехом использоваться за пределами политической критики.
Вот, например, две ситуации из жизни начальной школы.
Ситуация первая. В школе проводится занятие по правам ребёнка. Подобные уроки сейчас являются обязательными, обычно под них выделяется классный час. В ходе урока детям озвучиваются их права, включающие, в частности, право выражать свои взгляды и мнения и право на защиту от всех форм насилия, в том числе – психологического. Через какое то время на обычном, предметном уроке, учительница требует, чтобы дети отвечали по учебнику, а не несли отсебятину. Один из учеников напоминает о своём праве выражать собственное мнение и недопустимости принуждения силой. За что получает двойку в дневник, а в школу вызываются его родители.
Вторая ситуация. В школе введён курс «Основы религиозных культур и светской этики», в рамках которого преподаются «Основы православной культуры». На уроках по этому предмету учитель рассказывает детям о Православии, при этом, естественно, нельзя обойти утверждение, что наш мир сотворён Богом. Богом же сотворён и человек. Дети отпускаются на перемену. После неё наступает время другого предмета, который называется «Окружающий мир». И здесь та же учительница рассказывает об эволюции и что люди и обезьяны происходят от общего предка.
В обоих случаях у ребёнка наступает когнитивный диссонанс. Он испытывает дискомфорт от противоречия. Он не понимает, где правда. Ведь в обоих случаях полученная им информация освящена авторитетом учителя. Психологи говорят, что в начальной школе авторитет у учителя даже выше родительского авторитета. И вот с учительского места в официальной обстановке урока звучат явно несовместимые суждения…
Самое грустное, что у взрослых когнитивного диссонанса не возникает. Они, а, собственно говоря, мы не видим проблемы, которая бросается в глаза ребёнку. Мы легко допускаем, что утверждения, составляющие содержание школьной программы, могут противоречить друг другу. Это показывает, что мы уже освоили умение двоемыслия. Мы понимаем, что в современном общественном сознании существуют элементы разных идеологий. И не только существуют, но и являются доминирующими. И мы как-то миримся с одновременным доминированием совершенно несовместимых вещей.
Что же мы предлагаем детям? Они живут в мире, где официально идеологии не существует. Считается, что мир ребёнка должен быть деидеологизированным. Поэтому у ребёнка нет шансов распределить противоречащие утверждения по ящичкам различных идеологий, чтобы потом выдвигать тот из них, который востребован в настоящий момент, как делаем это мы, взрослые. Науку двоемыслия им не освоить. Но и оставаться в состоянии когнитивного диссонанса нельзя – это и мучительно, и даже психически опасно.
Выход, к которому мы подталкиваем ребёнка, также нельзя назвать хорошим. Мы выдавливаем его в постмодернизм. При этом степень погружения в постмодернистское мировосприятие может быть различной. В лёгкой форме это – прививка условности абсолютных суждений. Ребёнок вынужден признать, что высказывания учителя – не всегда правда. Что предлагаемое ему образование содержит, мягко говоря, странности, а грубо говоря, глупости. Из этого он делает вывод, что на слова, пусть даже учителя и даже сказанные на уроке, полагаться не стоит. Не стоит полагаться ни на какие слова, сказанные при любых обстоятельствах. Что авторитетов, в сущности, нет. Это – лёгкая форма, потому что со временем, став старше и разобравшись в том, что бывают разные мировоззрения и идеологии, человек может вернуть себе способность принимать авторитетность чужого мнения, осознанно выбрав одну из идеологий в качестве своей, а, значит, признав принадлежащие к ней авторитеты.
В тяжелом случае ребёнок отказывается не только от мировоззренческой целостности, но отбрасывают и саму идею целостности. Он принимает постмодернистскую модель мира, в котором целостного субъекта не существует, а мир представлен в виде элементов, не требующих смыслового единства. Происходит фрагментация сознания. Это усугубляется тем, что современная культура и так пытается навязать ребёнку клиповое мышление, а тут ещё и школа льёт воду на ту же мельницу.
В конце статьи, по логике вещей, желательно указать какой-нибудь выход. Выход, на самом деле, есть только один – обретение единого идеологического основания нашего образования. Но возможно это только в условиях явленной государственной идеологии. А она нам запрещена Конституцией.
Андрей Карпов, главный редактор сайта «Культуролог»
Публиковалось на сайте «Татьянин день»
2. Re: Двоемыслие и дети
1. Каббалисты создают ЕГЭ