В Белграде на Новом кладбище высится изумительный по красоте памятник. Это самый большой в мире (в России не сохранилось ни одного) монумент на могилах русских воинов Первой мировой войны. Он называется «Памятник-усыпальница Русская Слава». Его автор - русский скульптор Роман Верховский.
Сделан он из серого камня и стилизован под форму артиллерийского снаряда. Вверху, на его постаменте - крупная фигура Архангела Михаила с вертикально поднятыми крыльями. У подножия, на знамени, лежит русский офицер с шашкой наголо. По центру снаряда выгравирован большой двуглавый орел и дата «1914 г.». На левой стороне памятника, под крестом надпись: «Вечная память Императору Николаю II и 2 000 000 русских воинов Великой войны». На тыльной стороне памятника по-сербски написано: «Храбро павшим братьям русским на Солунском фронте 1914-1918 гг.».
Под памятником находится часовня, над железной дверью которой
славянской вязью надпись: «Спите, орлы боевые». Именно сюда были
перевезены останки 387 офицеров и солдат Русского экспедиционного
корпуса, погибших в 1916 -1918 гг. на Салоникском (Македонском) фронте;
здесь же нашли последний приют 136 офицеров и солдат двух русских
артиллерийских батарей, защищавших Белград в 1914-1915 гг. Ввиду
острого дефицита средств на постройку «Русской Славы» один из
инициаторов идеи создания памятника - полковник Михаил Скородумов -
организовал сбор денег на его строительство среди населения. Стоимость
каждого камня была оценена в 300 динаров, и при закладке камнетесы
выбивали на них фамилию дарителя.
Совсем рядом, на том же кладбище - другой замечательный монумент работы Р. Верховского. Памятник называется «Защитникам Белграда». Он сооружен в 1931 г. и стал самым высоким на Балканах военным памятником - 18 метров высоты. Герой (югославский воин-победитель) гордо держит знамя и опирается на винтовку, у его ног - смертельно раненный орел (высотой 14 метров), символизирующий поверженную Германию. Обе фигуры отлиты из темной меди, хотя весь памятник выполнен из камня. Композиция выражает идею победы Добра над Злом. Под памятником находится усыпальница для 5 000 воинов. Здесь в отдельных ящиках собраны останки героев, на каждом ящике проставлен номер, чин, фамилия и дата смерти воина. Среди сербских фамилий встречаются и русские. Сооружение памятника принесло славу автору проекта. По распоряжению короля Александра I Карагеоргиевича Верховский был награжден шейным орденом Св. Саввы III степени.
Фамилия этого замечательного скульптора в Сербии и в США широко известна, однако в СССР упоминание о нем, как о бывшем офицере Белой армии и эмигранте, было запрещено.
Да и до сих пор, хотя созданные им за рубежом монументальные памятники и храмы относятся к числу мировых шедевров, в России его мало кто знает.
Родился Роман Николаевич в 1881 году в городе Вильно (сегодняшний Вильнюс). Верховские - древний русский дворянский род, владевший поместьями в Галичском уезде Костромской губернии с конца XVII века. По семейным преданиям, этот род происходит от Рюрика. Сам Роман Николаевич в переписке иногда напоминал о своем аристократическом происхождении, но, как правило, с большой долей иронии, называя себя «потомком древних князей феодального периода».
Переехав в Санкт-Петербург, Верховский окончил там в 1911 году Императорскую академию художеств. За проект «Дом Русского посольства» он получил звание художника-архитектора и как лауреат Академии и «государственный пенсионер» был премирован поездкой за границу. В 1912-1913 гг. Верховской производил обмеры и зарисовки памятников архитектуры эпохи Ренессанса в Испании, а потом посетил Францию и Италию.
По возвращению в Петербург получил назначение на должность архитектора зданий Собственной его Императорского Величества канцелярии по учреждениям императрицы Марии, а также - архитектора правления Бухарской железной дороги. Первым крупным архитектурным проектом Верховского стал железнодорожный вокзал в Бухаре, выполненный им в византийском стиле.
Хотя архитекторы не подлежали воинской повинности, после начала Первой мировой войны он счел своим долгом вступить добровольцем в ряды действующей армии.
Воевал он храбро. В 1915 г. на Западном фронте был произведен в офицеры, получил боевые награды и отличия (до Св. Станислава II степени с мечами включительно), в том числе персидский орден «Лев и солнце» III степени.
После революции Верховской принял участие в Гражданской войне на стороне Белой армии, а потом с волной русской эмиграции попал в Королевство Сербов, Хорватов, Словенцев (СХС), где вернулся к своему призванию - архитектуре и живописи.
Он жил в пригороде Белграда (г. Земун), открыв там свое ателье. Работал во Дворцовом ведомстве и в Министерстве строительства Королевства СХС. Был близок к королю, Александру I Карагеоргиевичу, и регулярно получал от него заказы. Некоторые полотна, написанные Верховским, вошли в частную коллекцию живописи короля. Одну из выставок своих работ художник даже смог устроить прямо в апартаментах Королевского дворца.
Как скульптор-монументалист Верховский получил широкую известность в Югославии. Наиболее известными его работами стали блестящие архитектурные композиции здания Русской церкви в Белграде, декоративные и скульптурные украшения здания Нового Парламента, величественная скульптура на новом здании Скупщины, цикл работ по отделке нового загородного Королевского дворца на Дединье и др. К знаковым архитектурным композициям пригорода Белграда относится и фонтан «За жизнь и свободу славянских народов», увенчанный фигурой Геракла («Лаокоон»). Статуя Геракла имеет 3,20 м в высоту. Фонтан стоит перед старым Королевским дворцом в загородном парке Топчидер.
Среди скульптурных работ Верховского в Югославии - 7 национальных памятников-усыпальниц Первой мировой войны (или Великой войны, как ее тогда называли).
В 1937 г. Роман Николаевич приехал в США - навестить живших в Нью-Йорке сестру и племянников. Но временный визит оказался в результате окончательным переездом за океан. Американские коллеги приняли Верховского тепло, уже в 1938 г. Архитектурная лига Нью-Йорка провела персональную выставку русского мастера, причем в ее организации и открытии участвовала супруга президента США Элеонора Рузвельт.
Особенностью деятельности архитектора за океаном стал «уход» в храмостроительство. Он уже практически не занимался гражданским монументальным искусством, как ранее в Сербии, - все его творчество было подчинено проектированию, строительству и росписи православных храмов. Верховский был определён архитектором-художником митрополии Русской православной церкви заграницей в Северной Америке. В его обязанности входила разработка проектов будущих храмов, часовен, иконостасов. В этот период он также занимался церковной росписью. В США по его проектам построено не менее 25 храмов, 7 иконостасов; он самостоятельно расписал 6 храмов (столько, наверное, не сделал ни один другой русский архитектор).
В начале 1940-х годов в нью-йоркской газете «Россия» появилась статья магистра Колумбийского университета Житкова «Несколько слов о русском зодчестве». В ней работы Верховского Житков назвал «новым словом русского зодчества». «Обычно говорят, что гениальные проявления бывают раз в 100 лет, - писал Житков, - но Россия ждала своего национального гения в зодчестве 200 лет. И, кажется, сейчас на горизонте он появился. Зарубежной России суждено найти его; и ему после долгих исканий найти Россию, ее дух несравненной красоты, сочетания с Православием, которое стоит над бренностью и суетой жизни. Этот гениальный русский зодчий - Роман Верховской. Он всегда был большим человеком, создавшим много прекрасного. <...> Из всех талантливых и гениальных людей Верховской сейчас нам, русским, ближе всего. Он, наконец, заполнил долго пустующее место... В нем мы видим предвозвестника нашего национального возрождения. Его появление говорит больше, чем что-либо другое, о том, что процесс русского паралича на исходе. Его мы должны беречь, и его Зарубежная Россия должна использовать».
Высшим достижением Верховского в США называют храм Свято-Троицкого монастыря в Джорданвилле и храм Святого Владимира в Джаксоне. С этих храмов сделано огромное число открыток. Их продажа до сих пор дает огромный доход туристическому бизнесу в Америке, но сам Роман Николаевич от их продажи не получил ни цента.
«Это что-то непревзойденное, незабываемое, - так пишут искусствоведы о храме в Джорданвилле. - Помимо передачи всей сути русской души, здесь отражен и весь путь Руси, ее истории и искусства. Внизу приземистые, сумрачные башни - кутафьи Кремлей, Китай-городов, вечевых площадей говорят о долгой тяжелой повседневной жизни, борьбе. Здесь отмечены в необыкновенном сочетании и ритме форм Псков и Новгород, и ранняя Москва. И из этого основания вырастает, устремляется вверх, легкий, одухотворенный, почти мистический, как град Китеж, Храм».
Вскоре монастырь в Джорданвилле стал духовным центром всего русского зарубежья. Здесь была открыта типография, выпускающая журнал «Православная Русь» с ежемесячным приложением «Православная жизнь», церковно-философский сборник «Православный путь» и «Троицкий календарь», была основана Духовная семинария.
Архитектору принадлежит и проект первого в США буддийского храма. Им также был создан проект русского кафедрального собора в Нью-Йорке, который по красоте, пропорциям и замыслу композиции стал эпохальным явлением в русской храмостроительной архитектуре.
Верховской делал проекты и лично расписывал не только русские, но и православные греческие, сербские и болгарские храмы. Уже в начале 1940-х годов им был сделан проект перестройки греческой церкви Святого Димитрия в Джамайке (штат Нью-Йорк), проект сербской церкви Воскресения Христова в Сюбенвилле (штат Охайо), расписан иконостас в греческой церкви Святой Троицы в Бриджпорте (штат Коннектикут) и другие.
Увы, успехи Верховского в области искусства не сопровождались материальным успехом, и судьба его сложилась трагично. Граф Ланской в посвященном ему некрологе писал: «Художник в душе и барин по духу, Верховской не шел на компромиссы: в своих проектах он отстаивал творческое задание и не считался с требованиями ничего не понимающих в искусстве заказчиков, а при заключении договоров не давал взятки, как это принято в деловых кругах.
Кроме того, большинство его заказчиков были русские бедные приходы или архипастыри, которые ему платили заметно меньше американских норм, и сравнительно с ними - очень мало, а иногда и не доплачивали. При всем этом он чувствовал, что его не понимают. <...> Все это он болезненно переживал, становился резким и раздражительным. В результате его стали обходить заказами, и к своим 80 годам жизни он оказался без средств и без работы, хотя был вполне работоспособен. Получаемая же им пенсия не была достаточна для оплаты квартиры-студии.
Домовладелец все время повышал плату и, в конце концов, за неплатеж выставил на улицу архив и все имущество Р.Н. Верховского, которому пришлось сдать все это в склад на хранение. Архитектор пытался устроиться в русский старческий дом. Но и в этом ему было отказано. Ему пришлось обратиться в американский старческий дом, администрация которого перевела его в один из штатных госпиталей на Лонг-Айленде», где он вскоре - в январе 1968 года - скончался.
Однако трагедия Верховского была связана не столько с материальной стороной его жизни, сколько с душевной болезнью. Была ли она наследственной или стала следствием чрезмерного переутомления и драматических переживаний лишенного родины творца, неизвестно. Неизвестна и судьба коллекции работ Верховского в США.
Как вспоминал граф Ланской: «За четыре дня до смерти, в коротком письме своей племяннице, Верховский писал о "далекой, родной и несбыточной России"».
Великий русский архитектор остался верен себе: последние его мысли были о России.http://www.stoletie.ru/sozidateli/zabytyj_zodchij_747.htm
