12 сентября по Невскому проспекту Санкт‑Петербурга традиционно прошёл большой общегородской крестный ход в честь дня перенесения мощей святого благоверного князя Александра Невского (в схиме — Алексия).
Тысячи верующих прошли от Казанского собора до Александро-Невской лавры, где уже более трёх столетий хранятся мощи великого русского святого. В этом году шествие было особенно торжественным: во главе несли Казанскую икону Божией Матери и частицу мощей князя Дмитрия Донского, недавно обретённую в Архангельском соборе Московского Кремля.
Напомню: крестный ход в честь святого Александра Невского был учреждён императрицей Елизаветой Петровной в 1743 году и в царское время являлся одним из главных церковно-государственных праздников Русской империи.
К радости врагов рода человеческого, после Октябрьского переворота 1917 года эту традицию упразднили. И лишь в 2013 году, спустя почти век, крестный ход вновь прошёл по главному проспекту Северной столицы. С тех пор он проводится ежегодно, и каждый раз тысячи людей идут с молитвой под стягами с Ликом Спаса Нерукотворного — как когда-то, в XVIII и XIX веках.
Поколение XXI века уже считает, что так было и должно быть всегда. Но это не так. И об этом надо помнить.
Братство защитников Бога. В январе 1918 года, когда большевики попытались закрыть Александро-Невскую лавру, группа верующих встала на защиту обители. Так началось одно из самых удивительных явлений церковной жизни XX века — Александро-Невское братство.
Датой основания братства считается 1 февраля 1918 года — день гибели протоиерея Петра Скипетрова, убитого красногвардейцами в стенах лавры. Его создали три молодых иеромонаха — братья Лев и Гурий (Егоровы) и Иннокентий (Тихонов). «Братья Егоровы» — так их вскоре стали называть в народе.
Ещё до революции они ходили в народ: посещали Лиговский проспект, общались с рабочими и деклассированными слоями общества, вели беседы о вере, показывали диапозитивы из Священной истории, боролись с пьянством. После октября 1917-го народ уже шёл к ним. На защиту монастыря тогда пришли активные прихожане, члены кружков по изучению Священного Писания. Патриарх Тихон благословил их деятельность специальной грамотой.
К 1920 году в братстве состояло 70-100 человек — от простых рабочих до университетских профессоров, мужчины и женщины, монахи и миряне. Покровительствовал братству митрополит Вениамин (Казанский) — будущий священномученик.
Братчики вели богослужения строго по уставу — дольше и торжественнее, чем в обычных приходах. Они проводили беседы и лекции для взрослых, организовывали кружки Закона Божия для детей, раздавали деньги, еду и одежду в тюрьмах, больницах и богадельнях, помогали семьям репрессированных священников. Готовили образованных молодых людей к монашескому постригу: за стенами закрываемых обителей создавались новые общины.
В 1922 году руководство Александро-Невской лавры перешло к обновленцам. Участники братства покинули родную обитель. Было несколько попыток разгромить братство — в 1922, 1924, 1925 и 1927 годах. Каждый раз оно выживало. К 1932 году, несмотря на фактически нелегальное положение, братство продолжало расти: его ряды пополнялись учащейся и рабочей молодёжью.
«Святая ночь»: трагедия без срока давности. Ночь с 17 на 18 февраля 1932 года вошла в историю антицерковного террора под циничным прозвищем «святая ночь»: ОГПУ под покровом тьмы арестовало в Ленинграде около 500 активных участников православной традиции, среди них — более 40 братчиков Александро-Невского братства.
Против братства сфабриковали огромное дело почти на 100 человек — отдельное, с собственным обвинительным заключением. Открытого суда не было. 22 марта Коллегия ОГПУ вынесла приговоры: от запрета на проживание в Ленинграде до 10 лет лагерей. Архимандрит Лев получил максимальный срок, а 20 сентября 1937 года был расстрелян в лагере.
Все руководители братства, кроме будущего митрополита Гурия (Егорова), погибли в 1936-1938 годах. Было практически полностью уничтожено первое поколение молодых монахов, принявших постриг до 1932 года.
И лишь 8 мая 2003 года архимандрит Лев (Егоров) и две братчицы — Екатерина Арская и Кира Оболенская — были причислены к лику святых.
Казалось, что братство полностью разгромлено. Но, как известно, Бог поругаем не бывает. Чудом выживший в гонениях архимандрит Гурий (Егоров), освобождённый из лагеря в 1933 году как «ударник Беломорстроя», смог возродить тайное общество с именем великого заступника Земли Русской.
Сосланный в Среднюю Азию, он получил от митрополита Арсения (Стадницкого) благословение на тайное служение в Ташкенте и Фергане — с антиминсом и переносным престолом. Вокруг него собралась община из его духовных детей — бывших братчиков и братчиц (около 20 человек). Они тайно продолжали служение до середины 1940-х годов; большинство потом приняли монашеский постриг. Отец Гурий совершал тайные постриги, как делал это в Ленинграде ещё до разгрома братства.
Возрождение. Когда в 1944 году Патриарху Сергию (Старгородскому) потребовался духовный лидер, способный подготовить лавру к открытию, выбор пал на отца Гурия — единственного из уцелевших руководителей братства, хорошо знавшего обитель.
Так, в 1946 году архимандрит Гурий стал первым послевоенным наместником Троице-Сергиевой лавры, затем возглавил Саратовскую, а позже — Ташкентскую епархию, куда пригласил некоторых уцелевших братчиков. В 1955-1961 годах он служил митрополитом Ленинградским и Ладожским. В 1961 году попросил по состоянию здоровья о переводе в Крым. Скоропостижно скончался 12 июля 1965 года, сразу после литургии.
Уцелевшие после репрессий в Ленинграде члены братства продолжали тайно нести крест христианского служения: помогать арестованным за веру, обучать детей Закону Божию.
Из юных воспитанников Александро-Невского братства — тех, кто на момент разгрома 1932 года был слишком молод, чтобы попасть под удар богоборцев, — вышли четыре будущих архиерея: митрополиты Иоанн (Вендланд) и Леонид (Поляков), архиепископы Никон (Фомичёв) и Михей (Хархаров).
В 2008 году — через 76 лет после разгрома — братство было официально воссоздано.
Монахиня Мария (Линк). Одна из нитей, связывающих историю Александро-Невского братства с судьбой моей семьи, — жизненный путь Марии Владимировны Линк (1902–1982), моей двоюродной бабушки.
Она происходила из известной семьи: её отец, Владимир Александрович Линк (1862–1911), считается одним из отцов-основателей современного Новосибирска. Старший брат, Александр Владимирович Линк (1904–1970), был военным инженером, строил важные государственные объекты в Перми. Младший брат, Владимир Владимирович Линк (1911–1982), мой дедушка, — защитник блокадного Ленинграда, один из лучших ленинградских инженеров-механиков своего времени.
После жестокого убийства отца революционерами (его бросили под поезд на станции Удельная) Мария Владимировна провела жизнь в скитаниях и молитве. На каком-то этапе этого пути она сблизилась с членами Александро-Невского братства и была тайно посвящена в монахини — предположительно, митрополитом Гурием (Егоровым).
После принятия монашеского сана мать Мария провела многие годы в общине Дидубе (ныне известной как Святорусско-Иверский женский монастырь в Тбилиси) и в Ольгинском женском монастыре в Мцхете (Грузия) — единственном монастыре в Грузии, который никогда не закрывался, даже в советское время. Её духовными наставниками в тот период стали схиархимандрит Виталий (Сидоренко), постриженик Глинской пустыни, и митрополит Зиновий (Мажуга).
Преставилась ко Господу мать Мария промыслительно в день памяти святой блаженной матушки Ксении Петербургской — 6 февраля 1982 года. Об обстоятельствах её смерти известно из письма архимандрита Михея (Хархарова) — того самого из четырёх уцелевших братчиков, ставших архиереями. Письмо было адресовано ленинградскому математику С.А. Зегжде. В нём сообщалось: монахиню Марию Владимировну Линк «хоронили на кладбище, где покоятся все монашествующие. Отпевал в Александро-Невской церкви Тбилиси митрополит Зиновий со всею братиею. Там же были устроены поминки».
Тот факт, что архимандрит Михей — человек, до конца жизни хранивший память о братстве и считавшийся последним из его активных членов (скончался в 2005 году), — писал о кончине Марии Линк, указывает на её близкую связь с кругом братчиков, со всеми, кто почитает святого благоверного великого князя Александра Невского.
Сценарий всей моей жизни как будто был написан Богом под диктовку матери Марии.
.jpg)
Вместо послесловия. Сегодня крестный ход по Невскому проспекту собирает десятки тысяч человек. Невский перекрыт, хоругви плывут над толпой, мощи выносят из лавры на площадь — и кажется, что так было всегда.
Но между 1917 и 2013 годами лежит почти век, когда Невский был пуст, а традиция держалась не на государственном празднике, а на простых людях — горстке верующих, не имевших ни поддержки, ни защиты, ни права открыто называть себя тем, кем они были.
Александро-Невское братство сохранило то, без чего крестный ход не имеет смысла: живую веру, уставное богослужение, готовность служить и учить, память о святом покровителе города. Оно сберегло это в самые тёмные годы — в лагерях, в ссылках, в тайных общинах Средней Азии, в единственном незакрытом монастыре Грузии, в ленинградских коммуналках, где преподавали Закон Божий, рискуя жизнью и свободой ради Христа.
И это главное.
Главное в жизни Церкви — не миссионерская отчётность, объёмы епархиальных взносов и статистика званых на публичные мероприятия, а число тех, кто будет избран Богом за чистоту сердец и верность Истине даже тогда, когда исповедовать веру приходится под дулом автомата.
