Два года без Михаила Дунаева: человек, отсутствие которого ясно ощущается

В день второй годовщины со дня смерти профессора Московской духовной академии Михаила Дунаева мы публикуем краткие размышления его коллег по Академии, профессоров Владимира Кириллина и Алексея Светозарского, о личности Михаила Дунаева, о значимости его наследия, о той доброй памяти, которую он по себе оставил.

Алексей Светозарский: он был мягок в общении, но никогда не сдавал свою позицию

Прошло всего два года - и это не так много, чтобы оценить наследие Михаила Дунаева, его труды, их роль, их место и востребованность. Как правило, должен пройти какой-то более длительный срок, и я бы не стал сегодня касаться этой темы.

Хочется сказать о другом. За эти два года из нашей академической корпорации, как я ее помню с момента прихода в Академию двадцать лет назад, ушли очень многие яркие люди. К сожалению, это люди, ставшие настоящей легендой Академии - это архимандрит Матфей (Мормыль), это Иван Васильевич Воробьев. Они прожили достаточно большую жизнь, и от этого смерть их воспринимается немного иначе, но все же эта потеря ощущается.

Что же касается Михаила Михайловича... Недавно я говорил с одним человеком, который его знал с отроческих лет, очень его любил и хорошо к нему относился. В неформальном дружеском общении мы перебрали массу тем - и актуальных церковных проблем, и личных человеческих тем. Мы сошлись на одной мысли, когда разговор зашел о Михаиле Дунаеве - это человек, отсутствие которого ясно ощущается. Без всяких положенных в таких случаях слов - «невосполнимая утрата» и так далее - оно действительно очень ощутимо. Я вспоминаю его очень часто - говорю как на духу; и не хватает его теплого отношения к людям, даже в коллективе, в котором мы трудимся, и я думаю, что и в храме.

Он вносил особенное отношение, которое достаточно трудно передать словами. Он никогда ни перед кем не заискивал, его нельзя было представить в лицемерно-лебезящей позе, он не улыбался направо и налево, как голливудская звезда, а ведь мы иногда, к сожалению, думаем, что так можно приобрести себе друзей. Он просто был очень открыт и радушен к людям.

Я уже как-то говорил об этом, и на мой взгляд, это важная черта его характера: он всегда имел свою твердую позицию. И когда дело касалось позиции по принципиальным вопросам, он умел и мог быть твердым и всегда эту позицию проводил, даже если все с ним не соглашались, и оставался при своем выстраданном мнении.

Сказать о его теплом общении «неформальность» - это ничего не сказать. Он сразу переводил общение в какой-то иной план. Он умел быть и сосредоточенным, и молитвенно настроенным, и крайне серьезным, но в дружеском и товарищеском общении - я не смею называть себя его другом, я был младшим товарищем, которого Михаил Михайлович, сам об этом не догадываясь, многому научил, - он был очень мягким человеком, вносившим мир в наше конфликтное время, время человеческих амбиций, когда они проявляются в достаточно резкой форме. Это был мягкий человек с твердыми принципами. Если когда-то придется говорить о его наследии, которое всегда было очень творческим, то есть и критика, в том числе с моей стороны, впрочем без ответа, так что я склонен оставить свое мнение при себе. Но я должен сказать, что это достаточно завидная доля - оставить по себе такой след в земной жизни, чтобы его вспоминали.

Сегодня мы, несколько выпускников Академии - один без пяти минут епископ, один сотрудник МИДа РФ, один секретарь епархии, - все прошедшие школу Михал Михалыча, все имевшие с ним теплое товарищеское общение, собираемся и непременно его вспомним. Я считаю, что это немало, если человек прожил жизнь и его так неформально тепло и постоянно вспоминают.

Поминают его и молитвенно, это без всякого преувеличения можно сказать, по всему лицу русской земли, потому что он много ездил и встречался, где-то жил подолгу, и при этом был одним из настоящих академических профессоров. Но он сходил с кафедры - и переставал быть профессором, т.е. в нем не было никакой сановитости, хотя он и не скакал как мальчишка, конечно. Он переходил в совершенно земную плоскость - очень уютную, добрую и открытую.

Когда накалялись страсти и начинали звучать железные ноты, он со своей характерной, не передаваемой на письме интонацией говорил: «Да перестаньте вы, ну бросьте!» В это вкладывалось очень много. Он был хорошим рассказчиком и сразу переводил тему: вот у меня был один случай, - и уже неловко было продолжать противостояние на той же ноте, хотя принципиальные вопросы, конечно, всегда затрагивают и нервы, и амбиции, и конфликтующие стороны всегда считают себя компетентными. Это мне очень запомнилось, может, потому, что я на такое не всегда способен, а он делал это очень естественно.

Михаил Дунаев свою позицию всегда высказывал до конца. У него был набор аргументов - они могли быть эмоционально окрашенными, но они никогда не были чистыми эмоциями. Свою позицию он, безусловно, продумывал. Прислушаться к другим он мог, но свою позицию он, как человек живущий глубокой внутренней жизнью и довольно закрытый в этом смысле, я полагаю, он сформировал в глубинах своего сердца. В этом смысле он был открытым к дискуссии человеком, но я не помню случая, чтобы он сдал свою позицию.

Его курс сейчас не читается, но просматривая к юбилею Академии исторические материалы, я обнаружил, что темы, которые мы сейчас называем литературоведением, а тогда называли словесностью, в Академии много писали и до революции. Анализировали творчество отечественных и зарубежных писателей, оказавших влияние на общественное сознание. В этом смысле Михаил Дунаев был продолжателем традиции. Его курс должен быть возобновлен, но я могу сказать, почему сейчас он прекратился. У нас время узких специалистов. Никто сейчас не отважится сесть и написать в одиночку историю Русской Церкви, как это делали гиганты нашей науки в прошлом. Это общее явление в науке - скорее уточнять детали, выяснять отдельные механизмы. А он отваживался. Он называл себя человеком XIX века и наверное ощущал также. Во многом это ему было по плечу, хотя нравилось не всем и разделялось не всеми.

Мне Михаил Михайлович всегда очень трогательно преподносил очередной том, и я могу гордиться тем, что я был в числе таких людей. Их было на самом деле довольно много, и есть книги с очень хорошими дарственными надписями. Я должен сказать, что первые три тома я читал с удовольствием, взахлеб, а потом, может быть, его курс нравился и меньше. Тут дело не в новизне исследования, а в определенной тенденции. Может быть, сегодня и не дано одному человеку осветить всю историю русской литературы. Может быть, процент прямой дидактики должен быть немного меньше. Но я не претендую здесь на истину в оценке.

Владимир Кириллин: он умел заставить слушать себя
 
Конкретные детали припомнить мне трудно, но светлый образ Михаила Михайловича всегда стоит перед глазами: это был замечательный человек, очень легкий в общении, но при этом умевший отстаивать свою точку зрения.

Конечно, Михаил Михайлович был человеком увлеченным и, может быть, в каких-то вопросах брал слишком высокую планку, предъявляя какие-то требования к русским писателям, и сейчас за это его критикуют многие литературоведы. Но заслуга Михаила Дунаева заключается в том, что он первым столь основательно и масштабно заговорил на тему русской литературы в свете православия. А когда делается большое исследование, то вольно или невольно допускаются некоторые ошибки. Их невозможно избежать, и не в том дело, что Михаил Дунаев допускал резкие оценки тех или иных писателей, а в том, что в принципе он заговорил о возможности обзора русской литературы сквозь призму Православия.

Пожалуй, при этом Михаил Михайлович был открыт к дискуссии. Я не знаю подробностей этой стороны деятельности Михаила Дунаева, но у него была полемика, например на страницах журнала «Виноград» с Иваном Есауловым. На этом примере можно говорить об открытости Дунаева к разговору о литературе.

Преподавателем он был совершенно блестящим: обладал чрезвычайным даром слова, глубокой эрудицией и легко и убедительно говорил. Он умел заставить аудиторию слушать себя - думаю, с этим согласятся все.

Он был глубоко верующим и принципиальным в вере человеком, это несомненно.

К сожалению, с уходом Михаила Михайловича его курс в Академии остался невостребованным: читать его больше некому, замены Михаилу Дунаеву среди преподавателей не нашлось. Соответственно, меньше стали его вспоминать. Хотя сейчас, как я знаю, к юбилею Академии готовится двухтомное издание по ее истории, и в томе, посвященном современному периоду, будет и статья о Михаиле Дунаеве.

Александра Сопова 

http://www.taday.ru/text/603175.html

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Владимир Кириллин
Образ преподобного Сергия Радонежского в Сказании Авраамия Палицына об осаде Троице-Сергиева монастыря
Доклад на Пленарном заседании Межрегионального научного форума «Наследие святых равноапостольных Мефодия и Кирилла и современное богословское образование в России»
24.05.2014
Церковно-государственные отношения и будущее России
Материалы очередного Круглого стола Клуба национальной прессы
26.01.2013
Апостолам равные
24 мая - Память равноапп. Мефодия и Кирилла, учителей Словенских. День тезоименитства Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла
23.05.2012
Все статьи Владимир Кириллин
Алексей Светозарский
«Ныне исчезают полутона, создающие объективную историческую картину»
Церковный историк Алексей Светозарский выступает против подмены истории идеологией
03.06.2016
«Послужи народу!»
Историк Алексей Светозарский о митрополите Вениамине (Федченкове)
05.10.2015
Государь стремился не дать возможности разрастаться гидре революции
Историк Алексей Светозарский о Священном Союзе, с момента создания которого исполняется ровно 200 лет
26.09.2015
Все статьи Алексей Светозарский
Последние комментарии
Америка 2.0. После выборов
Новый комментарий от грешник Вова
25.01.2021 11:15
Кагальный-Провальный и Промысл Божий
Новый комментарий от monarhist
25.01.2021 10:55
Об итогах и уроках протестов 23 января
Новый комментарий от Андрей Козлов
25.01.2021 10:40
Насколько реальна левоконсервативная коалиция?
Новый комментарий от Туляк
25.01.2021 09:53
Прививка — жертва ради нашего народа и нашей страны
Новый комментарий от Наталия 2016
25.01.2021 08:58
Прививка: день четвёртый
Новый комментарий от влдмр
25.01.2021 07:42
99% граждан России плевать на Навального
Новый комментарий от влдмр
25.01.2021 07:30