На канале РТР вышел сериал "Спас под березами" - первый опыт освоения церковной тематики в отечественном телевизионном кино. В фильме снялись многие известные актеры, среди них - Георгий Тараторкин, Ирина Муравьева, Ирина Пегова. Исполнитель главной роли - священника Георгия - актер Театра на Таганке Юрий Беляев рассказал корреспонденту ГАЗЕТЫ Надежде Кеворковой о своей работе над фильмом.
- Как вы отнеслись к предложению сниматься в качестве православного священника в сериале?
- Отказался. Отказался в первый раз и пробовал отказаться во второй. Дело в том, что первый раз идея возникла три года назад, когда Леня (Леонид Эйдлин. - ГАЗЕТА) показал мне несколько сцен и подробное описание всех серий. Прочитав, я понял, что в любом качестве готов участвовать. Тогда Леня стал рассказывать о своих мытарствах с продюсерами - как выясняется, это главные люди в кино. И я, не говоря ему ни слова, тоже стал искать спонсоров. Три года все продюсеры говорили одно и то же - "народ нас не поймет". И когда продюсеры нашлись, я опять пробовал отказаться, но режиссер был непреклонен. Я испытывал замешательство. Мне казалось, что такую роль должен играть человек, знающий и соблюдающий церковные каноны. Я принадлежу больше к числу людей сочувствующих, но сам я не являюсь ортодоксальным верующим, и мне это мешало. Кроме того, я был убежден, что снимать это нужно было тогда, три года назад, когда на экране ничего, кроме бандюков, ментов и крови, просто не было, а экология отечественного телевидения стала понятием несуществующим. Но, в конце концов, рискнул и сказал "да".
- Выходит, вы даже верующим себя не готовы считать? А так убедительно играете священника.
- Не готов, но знаки, метафизические и мистические, были в избытке, пока мы работали. Сам я крестился уже в сознательном возрасте, в Русской миссии в Иерусалиме, где наш Театр на Таганке был на гастролях во время празднования 1000-летия крещения Руси. Я тогда понял, что это единственное, что я хочу от этого места, - пошел в Русскую миссию, все начальство было в Москве, там оставался только отец Елисей, он сперва не хотел крестить, потом согласился, когда я ему сказал, что у меня только три дня. А недавно оказалось, что Леня с Ирой (Леонид Эйдлин и Ирина Муравьева. - ГАЗЕТА) прекрасно знают отца Елисея, и он мне осенью через них передал привет.
- Но вы, когда снимались, понимали, что это вообще первая попытка показать на экране нормального современного священника?
- Даже не столько священника, сколько среду обитания обыкновенных людей. Конечно, в этой жизни есть и грабежи, и ложь, и кровь, но фокусировать на этом внимание мне давно наскучило. Избирательность камеры ведь обладает волшебной силой над зрителем: когда главным действующим лицом становится гнусь и гадость, мне труднее жить, противно жить, понимаете. Если посмотреть: из чего складывается жизнь простого человека? Кто такие прихожане - это и есть несуществующий народ, который все учитывают, которым все распоряжаются, судьбу которого все решают, а он живет, не обращая внимания ни на кого, пытается сохранять себя, свои чувства, своих близких. Это было привлекательно для меня. И в этом фильме есть и бандиты, и власть имущие, но не они определяют чистую, доброкачественную и настоящую жизнь.
- Это социальный заказ - показывать простого человека?
- Для меня до сих пор загадка, почему по прошествии трех лет продюсеры решили, что народ теперь их поймет. Но несмотря ни на что, этот фильм вышел. Я не думаю, что за десять лет люди от такого материала совсем уж отвыкли. Но и не уверен, что наш фильм вызовет какой-то жгучий массовый интерес, уже целое поколение выросло на прямо противоположном материале - ведь этот фильм о человеке, живущем не войной, а другими интересами. Такие фильмы, где важен человек, а не пахан, постепенно начинают появляться.
Леонид Эйдлин, режиссер: "Cвященник - не идеальный розовый герой"
Главный герой - храм. А людей вокруг него много. И в каждой новелле - свой главный герой. Но все они, так или иначе, рядом с храмом. Это фильм не про один приход и не про священника, это, я бы сказал, житейские истории. Священник у нас - не идеальный розовый герой, он может быть и резким, но он живой. Да не только священник. Там и семья священника очень интересная, мне кажется. Как живет священник дома, его рядовые дела, люди, которые к нему приходят со своими вопросами, бедами: как все это происходит, многие люди увидели впервые.
Мы получили благословение Патриарха на съемки, и хотя давно передали в патриархию копию фильма с просьбой, чтобы дали нам какую-то оценку, пока ответа не получили. Но есть священники, которые посмотрели весь материал по несколько раз. У нас были священники, которые нас консультировали.
У сценаристов есть еще 12 серий, но я не хочу дальше снимать. Жалко материала, который не вошел… До нас, конечно, доходят положительные отклики, но будут и отрицательные, потому что мы людей потревожили, с разных сторон. По Москве мы обогнали бесконечных "Русских амазонок". Но я уверен, что отрицательных эмоций на наши головы прольется много - как мы посмели!
"Газета", 6 февраля 2004 г.
- Как вы отнеслись к предложению сниматься в качестве православного священника в сериале?
- Отказался. Отказался в первый раз и пробовал отказаться во второй. Дело в том, что первый раз идея возникла три года назад, когда Леня (Леонид Эйдлин. - ГАЗЕТА) показал мне несколько сцен и подробное описание всех серий. Прочитав, я понял, что в любом качестве готов участвовать. Тогда Леня стал рассказывать о своих мытарствах с продюсерами - как выясняется, это главные люди в кино. И я, не говоря ему ни слова, тоже стал искать спонсоров. Три года все продюсеры говорили одно и то же - "народ нас не поймет". И когда продюсеры нашлись, я опять пробовал отказаться, но режиссер был непреклонен. Я испытывал замешательство. Мне казалось, что такую роль должен играть человек, знающий и соблюдающий церковные каноны. Я принадлежу больше к числу людей сочувствующих, но сам я не являюсь ортодоксальным верующим, и мне это мешало. Кроме того, я был убежден, что снимать это нужно было тогда, три года назад, когда на экране ничего, кроме бандюков, ментов и крови, просто не было, а экология отечественного телевидения стала понятием несуществующим. Но, в конце концов, рискнул и сказал "да".
- Выходит, вы даже верующим себя не готовы считать? А так убедительно играете священника.
- Не готов, но знаки, метафизические и мистические, были в избытке, пока мы работали. Сам я крестился уже в сознательном возрасте, в Русской миссии в Иерусалиме, где наш Театр на Таганке был на гастролях во время празднования 1000-летия крещения Руси. Я тогда понял, что это единственное, что я хочу от этого места, - пошел в Русскую миссию, все начальство было в Москве, там оставался только отец Елисей, он сперва не хотел крестить, потом согласился, когда я ему сказал, что у меня только три дня. А недавно оказалось, что Леня с Ирой (Леонид Эйдлин и Ирина Муравьева. - ГАЗЕТА) прекрасно знают отца Елисея, и он мне осенью через них передал привет.
- Но вы, когда снимались, понимали, что это вообще первая попытка показать на экране нормального современного священника?
- Даже не столько священника, сколько среду обитания обыкновенных людей. Конечно, в этой жизни есть и грабежи, и ложь, и кровь, но фокусировать на этом внимание мне давно наскучило. Избирательность камеры ведь обладает волшебной силой над зрителем: когда главным действующим лицом становится гнусь и гадость, мне труднее жить, противно жить, понимаете. Если посмотреть: из чего складывается жизнь простого человека? Кто такие прихожане - это и есть несуществующий народ, который все учитывают, которым все распоряжаются, судьбу которого все решают, а он живет, не обращая внимания ни на кого, пытается сохранять себя, свои чувства, своих близких. Это было привлекательно для меня. И в этом фильме есть и бандиты, и власть имущие, но не они определяют чистую, доброкачественную и настоящую жизнь.
- Это социальный заказ - показывать простого человека?
- Для меня до сих пор загадка, почему по прошествии трех лет продюсеры решили, что народ теперь их поймет. Но несмотря ни на что, этот фильм вышел. Я не думаю, что за десять лет люди от такого материала совсем уж отвыкли. Но и не уверен, что наш фильм вызовет какой-то жгучий массовый интерес, уже целое поколение выросло на прямо противоположном материале - ведь этот фильм о человеке, живущем не войной, а другими интересами. Такие фильмы, где важен человек, а не пахан, постепенно начинают появляться.
Леонид Эйдлин, режиссер: "Cвященник - не идеальный розовый герой"
Главный герой - храм. А людей вокруг него много. И в каждой новелле - свой главный герой. Но все они, так или иначе, рядом с храмом. Это фильм не про один приход и не про священника, это, я бы сказал, житейские истории. Священник у нас - не идеальный розовый герой, он может быть и резким, но он живой. Да не только священник. Там и семья священника очень интересная, мне кажется. Как живет священник дома, его рядовые дела, люди, которые к нему приходят со своими вопросами, бедами: как все это происходит, многие люди увидели впервые.
Мы получили благословение Патриарха на съемки, и хотя давно передали в патриархию копию фильма с просьбой, чтобы дали нам какую-то оценку, пока ответа не получили. Но есть священники, которые посмотрели весь материал по несколько раз. У нас были священники, которые нас консультировали.
У сценаристов есть еще 12 серий, но я не хочу дальше снимать. Жалко материала, который не вошел… До нас, конечно, доходят положительные отклики, но будут и отрицательные, потому что мы людей потревожили, с разных сторон. По Москве мы обогнали бесконечных "Русских амазонок". Но я уверен, что отрицательных эмоций на наши головы прольется много - как мы посмели!
"Газета", 6 февраля 2004 г.
.jpeg)
