Поздравляя Геннадия Красникова, поэта Духовной навигации, с юбилейной датой на плодотворном пути в Русской Литературе, желаем ему вдохновения, здравия и Божией Благодати в День Чудотворной иконы Божией Матери «Прибавление ума» (также «Подательница ума», «Ключ разума»).
Геннадий Красников, выдающийся поэт, публицист, переводчик, издатель, доцент Кафедры литературного мастерства Литературного института имени М. Горького, общественный деятель, член Союза писателей России, постоянно радует многочисленных читателей в России и за рубежом своими новыми книгами.
Он родился в Оренбургской области в посёлке Максай близ Новотроицка 30 августа 1951 года. Окончил в МГУ факультет журналистики. Дебютировал в центральной печати в 1977 году, а первую книгу стихов «Птичьи светофоры» выпустил в 1981 году. Среди других его поэтических сборников: «Пока вы любите…», «Крик», «Не убий!», «Голые глаза», «Кто с любовью придёт…», «Все анекдоты рассказаны».
Его стихи затрагивают нравственно-философские темы, в них сильна гражданская интонация. Некоторые произведения положены на музыку, по поэме-плакату «Эпицентр» ставили спектакли.
Вместе с тем он автор неожиданных, ярких книг эссеистики «Роковая зацепка за жизнь Или в поисках утраченного Неба», «В минуты роковые. Культура в зеркале русской истории».
Творчество Геннадия Красникова отмечено премиями: имени Максима Горького, имени Бориса Полевого, газеты «Литературная Россия», журнала «Москва», «Российского Фонда Культуры», «Большой литературной премией России» – за издание антологий «Русская поэзия. XXI век» и «Ты припомни, Россия, как всё это было!..», Пушкинской премией «Капитанская дочка» и другими.
Составитель и редактор изданий классиков русской поэзии: С.А. Есенина, М.И. Цветаевой, М.А. Волошина, А.А. Блока, Ю.В. Друниной, В.А. Кострова, Н.Н. Матвеевой, Н.С. Гумилёва и других.
С 1978 по 1992 годы вместе с поэтом-фронтовиком Николаем Старшиновым работал в издательстве «Молодая Гвардия» редактором альманаха «Поэзия», который, как известно, стал «взлётной полосой» для многих авторов. После приостановки выпуска альманаха, Геннадий Красников возглавил издательство «Звонница-МГ».
Среди последних книг Геннадия Красникова «Сизифов мост над рекой Времени. Лабиринты культуры в зеркале русской истории» (2021). Здесь собраны избранные и новые эссе, мемуары, беседы, мифы и философская лирика поэта.
«Не помнит мир спасённый... Клеветникам России» (2023). В этой работе Красников обращается к публицистической эссеистике. Он размышляет об особенностях современного «беспамятного» времени, об «отмене русской культуры», призывая вспомнить пушкинские строки «Клеветникам России».
«Хочешь быть поэтом – будь им! Поэтический мастер-класс для начинающих» (2026). Поэт делится опытом, даёт советы авторам, размышляет о природе творчества.
Поэзия в понимании Геннадия Красникова – это способ осмысления жизни, мира и места человека в нём. Поэт должен задавать вечные вопросы, искать ответы, пробуждать в читателе способность к размышлению, а также обострённое чувство ответственности.
Многие критики отмечали, что в стихах самого Красникова звучит сильное чувство ответственности и, более того, вины за всё, что происходит в жизни. Григорий Калюжный откликнулся стихами:
ГЕННАДИЮ КРАСНИКОВУ
Соблазнила чужая вина
Иль душа обольстилась обновой –
Ты сказал: «Наша совесть больна,
Слава Богу, не быть ей здоровой…»
На просторах огромной страны
Душегубов резвилось немало.
Это чудо, что мы рождены
В мире, где миллионов не стало.
Не палач, не пропойца, не вор,
Ты сполна на себя принимаешь
Сумасбродного века позор,
Словно книгу суда закрываешь.
Но воистину, где и когда
Ты успел так, мой друг, провиниться,
Что печалью вины навсегда
Метишь путь свой рукой ясновидца?
Ответ на этот вопрос надо искать в стихах Геннадия Красникова.
***
Геннадий Красников
МЫ ДРУЖИЛИ С ФРОНТОВИКАМИ...
СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ
Памяти Е. Винокурова, М. Львова, Н. Старшинова, Ф. Сухова, Вл. Карпеко, В. Шефнера, В. Урина, М. Соболя, М. Луконина, К. Ваншенкина, Н. Панченко, В. Карпова, А. Межирова, П. Булушева, М. Борисова... – поколения фронтовиков
Мы дружили с фронтовиками,
с настоящими мужиками,
быть почётно учениками
у великих отцов своих –
тех, что скрыты уже веками
под осыпавшимися венками,
под летящими вслед плевками
на святые могилы их.
Знаем, что они пережили,
знаем, что они заслужили,
и какие песни сложили, –
вместе с ними пели не раз...
В майский день за Победу пили,
а бывало, и слёзы лили,
вспоминая, как протрубили
им архангелы – грозный час!..
Ну так, что же, дети и внуки,
молча мы опускаем руки,
чтоб могли какие-то суки
пачкать память старых солдат? –
Всё сдадим – без стыда и муки?
Впереди – подлый смех и трюки,
пляски под похоронные звуки...
Позади – Москва, Сталинград!..
* * *
Другие ищут пусть её вину,
забыв о подвигах её, о славе, –
а я любил советскую страну,
её лицо в его простой оправе.
Прощай, светящееся полотно,
сеанс последний жизни быстротечной, –
а я любил советское кино
с его весной на улице Заречной.
Опять скворцы нарушат тишину,
Земля проснётся на орбите зыбкой, –
а я любил советскую весну
с её живой гагаринской улыбкой...
Хватало и словесной чепухи,
и на Голгофу приводило слово...
А я любил советские стихи
от Маяковского до Смелякова!..
В черёмуховый мой, в рабочий край
позарастали стёжки и дорожки, –
а я любил советский Первомай,
его плакаты, песни и гармошки!
Средь обелисков скромных и венков –
трава забвенья, словно откровенье,
а я любил советских стариков,
святое фронтовое поколенье...
Страна моя, страдая и любя,
о как твой дух, твой труд,
твой путь был молод,
коль до сих пор враги палят в тебя,
в исчезнувшую, но убить не могут!..
***
Ты помни каждый раз
в своей столице сытой –
Донбасс – за нас,
в крови, но не убитый.
Россия там сейчас
рождается в страданьях,
Донбасс – за нас,
в осколках и рыданьях.
Быть русскими стыдясь,
идёт исход крысиный,
Донбасс – за нас,
а мы – за нас, Россия?..
Последний судный час,
ты слышишь, протрубили?
Донбасс – за нас,
он спросит – с кем вы были?
* * *
Георгию Зайцеву
С неба хмурого снежная струйка течёт,
это маятник время, как в ступе, толчёт.
Вот и век наш в муку перемолот и в прах,
вкус его, словно пепел, у нас на губах.
Был он круто замешен на тёмной воде,
на крови, на беде, на траве-лебеде...
Что из песен вчерашних останется нам?
Ничего! Мы не верим слезам и словам.
Снится детство и чья-то родная ладонь,
в чёрной печке танцующий красный огонь...
Тот огонь снегирём мне взлетает на грудь,
как ожог оставляя щемящую грусть...
Мы — из прошлого века, нас все узнают,
за угрюмых таких — двух весёлых дают.
* * *
А в общем, быть и не могло иначе,
свершилось всё, что было суждено...
И даже сны,
которых ты не видел, -
и те сбылись...
* * *
Нине
И снова золотым письмом
октябрь неспешно перелистан.
Мир состоит из аксиом,
из прописных и детских истин.
Не хмурь в раздумиях чело
ни в дождь, ни в пору листопада,
вся мудрость в том, что ничего,
мой друг, доказывать не надо...
ПУШКИН, 1999 ГОД
Как на бегущую волну –
звезда, так он глядит сквозь грозы
на незнакомую страну
и на знакомые берёзы.
И видит – сколько утекло
здесь, без него, воды и жизни,
нет, сердце некогда влекло
его совсем к иной Отчизне.
Увы, не скрыло солнце – тьмы,
но есть и признаки прогресса:
на новый пир среди чумы
слетелись новые Дантесы.
На муку смертного креста
они – (покуда мы враждуем) –
целуют Родину в уста
библейским страшным поцелуем...
Меняют в худшей из эпох
небесный свет на побрякушки!..
Но мы-то помним: с нами Пушкин!
Но мы-то знаем: с нами Бог!
НОВОГОДНИЕ СТИХИ У ОКНА В ЕВРОПУ
Что же льёшь ты шампанское мимо,
доводя до кипения снег? –
всё равно уже неотвратимо
на развалинах «третьего Рима»
двадцать первый безумствует век!
Кто бы мог и подумать: так скоро!
То ли в колокол бить, то ли выть, –
возродится лопух у забора,
повторится Содом и Гоморра,
а четвёртому Риму не быть.
Спит Германии сумрачный гений,
видит детские сны Старый Свет,
грезит Франция без угрызений,
только нам от скорбей и сомнений
не бывало покоя и нет.
В ваших снах: от Москвы до Сибири –
ни страны, ни могил, ни креста,
но последним пророчеством в мире
бездна русской немереной шири
и во сне вам страшнa неспроста.
Пусть Россия, как вещая птица,
на пути вам вставала не раз,
с кем еще, без неё, вам сразиться,
кто ещё о вас будет молиться,
кто оплачет, безумные, вас!..
* * *
И снова недругов простила,
не поминая всех обид!
И через годы вдаль Россия
опять доверчиво глядит.
Пусть скажут: время и забвенье
немалую сыграли роль.
Но только в ней ни на мгновенье
не затихала память-боль.
Россия, всё, чем ты держалась,
дорогу трудную торя, –
лишь сострадание, и жалость,
да нерасчётливость твоя!
В неясных сполохах пожара
хранишь спокойные черты,
и вся – открыта для удара
в своей доверчивости ты.
Но сколько раз в твою открытость
ломились, разбиваясь в треск,
железность чья-то и гранитность,
и чей-то выверенный блеск.
...Опять на тыщи вёрст ложится
твоя метельная зима,
как будто первая страница
«Истории» Карамзина...
* * *
У судьбы не попрошайничай,
только помни наперёд, –
кто с надеждой распрощается,
тот трёх дней не проживёт.
Если день погаснет праздничный,
сердце омрачив твоё, –
у любви не христарадничай, –
не разжалобишь её!..
Даже если гром обрушится,
и дорога подвела, –
всё равно не побирушничай
возле барского стола.
Льёшь ли слёзыньки горючие –
остаётся жить в обрез, –
лишних дней не выканючивай
в бухгалтерии небес.
Жёлтый лист в ладонь опустится –
скоро осень и зима...
Горе глупому – от глупости,
умным горе – от ума…
* * *
Приближается в мире последний час,
но душа у нас не болит,
даже мёртвые наши забыли нас
и не просят наших молитв.
Кто ведóмый, не знаем, а кто ведóм
посреди мировой чумы,
мы идём, не зная, куда идём,
и не знаем, что ищем мы.
Жерновам подобны наши пути,
всех сумели перемолоть,
«Никуда не надо больше идти,
вы пришли», – говорит Господь.
* * *
Знающим откроется и думающим,
знание незнающих спасёт –
прошлое когда-то было будущим,
и о будущем ему известно всё.
Знающего мучает и думающего:
на часах Земли – который час?
Много ли ещё осталось будущего,
не исчерпан ли его запас?
И зачем – пока мы тупо тренькаем
на одной струне который век –
Моцарту заказывает Реквием
чёрный человек?
* * *
Всё тяжелее жить, всё тяжелее плыть.
и преодолевать холодных волн стремленье,
но «плыть или не плыть?», но «быть или не быть», –
не спрашивай себя в печали и сомненьи.
Покуда кровь стучит от сердца до виска,
покуда пальцев дрожь веслу передаётся,
ты, всё-таки, плыви, – пусть чёрная тоска
на дно тебя влечёт, –
плывущий да спасётся!
На утлом челноке ты вышел в океан,
и тяжесть всех веков легла тебе на плечи,
но знай, что в далеке – по водам сквозь туман
уже идёт Господь плывущему навстречу.
